Чтение онлайн

Гарет, спокойно сидевший в кресле с книжкой, поднимает глаза.

ГАРЕТ: Неужели это необходимо?

БОЛЬШОЙ БРАТ: Да. И если ты еще раз доведешь психолога, я буду очень недоволен.

ГАРЕТ: Не доведу. Я уже говорил, что не горжусь этим.

МАРТИНЕС: Давай, чел, не ссы. Все тут за тебя болеют. Да?

Никто не отзывается.

Гарет отправляется в комнату-дневник, где садится на диван и выжидающе смотрит в камеру.

БОЛЬШОЙ БРАТ: Ты уже знаешь, что, по твоему желанию, этот разговор может быть приватным, а может быть частично использован нами в свежем выпуске.

ГАРЕТ: (пожав плечами) Используйте на здоровье. Мне нечего скрывать.

БОЛЬШОЙ БРАТ: Ты можешь прервать запись в любой момент.

ГАРЕТ: Окей, окей. Может, уже начнем?

БОЛЬШОЙ БРАТ: Я удаляюсь, чтобы не подслушивать.

ГОЛОС: Привет, Гарет. Я ваш новый психолог, меня зовут Дениз.

ГАРЕТ: Женщина. Ясно.

ДЕНИЗ: Ты имеешь что-то против женщин?

ГАРЕТ: Прошлый психолог тоже была женщиной, и она оказалась излишне эмоциональна.

ДЕНИЗ: Если тебе не нравится, что я женщина, мы можем подобрать другого специалиста.

ГАРЕТ: (расслабляясь на диване) Да нет, это будет забавно.

ДЕНИЗ: Мы можем познакомиться для начала поближе, чтобы между нами не было неловкости. Не хочешь рассказать мне немного о себе?

ГАРЕТ: Не хочу. А ты?

ДЕНИЗ: Что ж... Меня зовут Дениз Клойд, мне тридцать три, моя первая специальность – психиатрия.

ГАРЕТ: Это значит, что ты работала с настоящими психами?

ДЕНИЗ: Слово “псих” – обидное для моих пациентов, поэтому я бы не хотела его использовать.

ГАРЕТ: Ясно. Ты не так плоха, как я думал.

ДЕНИЗ: Не понимаю. Что ты имеешь в виду?

ГАРЕТ: Психиатр – это уже ближе к настоящему врачу. А психология – бред.

ДЕНИЗ: Не веришь в психологию?

ГАРЕТ: Пока человек не начал слышать голоса, он вполне может сам справиться со своими проблемами.

ДЕНИЗ: То есть, ты бы мог сам себе помочь?

ГАРЕТ: А зачем мне себе помогать? Со мной все в порядке. Я здесь только потому, что обещал Большому Брату. И потому, что мои никчемные соседи считают, будто я встаю на путь исправления.

ДЕНИЗ: Большой Брат волнуется за тебя. Он считает, что у тебя возникли проблемы с тем, чтобы встроиться в общество.

ГАРЕТ: Нет.

ДЕНИЗ: Нет?

ГАРЕТ: (спокойно) Нет.

ДЕНИЗ: О чем бы ты тогда хотел поговорить?

Гарет приподнимает одну бровь.

ГАРЕТ: Разве ты не должна сейчас копаться во мне и заставлять говорить о разных интимных вещах?

ДЕНИЗ: Нет, Гарет, я бы никогда не стала так делать. Я хочу, чтобы тебе было комфортно. Мы будем говорить только о том, о чем ты сам захочешь.

ГАРЕТ: О. Хорошо. Как насчет поговорить о... не знаю... (с издевкой) Карибском кризисе?

ДЕНИЗ: Если ты действительно хочешь – давай поговорим. Я не эксперт в истории, тебе придется давать мне подсказки. Может, расскажешь, с чего там все началось?

Гарет барабанит пальцами по подлокотнику дивана.

ГАРЕТ: Глупо.

ДЕНИЗ: Ну, нет – так нет.

ГАРЕТ: У тебя есть парень?

ДЕНИЗ: У меня... Нет, у меня нет парня.

ГАРЕТ: Почему? Вся в работе? Нет времени на личную жизнь? Комплексы?

ДЕНИЗ: Мне нравятся девушки.

ГАРЕТ: А. Девушки тоже нет?

ДЕНИЗ: Неа. Ты правда хочешь узнать о моей личной жизни?

ГАРЕТ: Это странно?

ДЕНИЗ: Мне кажется, ты хочешь узнать что-то, что помогло бы тебе обидеть меня. Я не права?

Гарет молчит.

ДЕНИЗ: А у тебя есть девушка?

ГАРЕТ: (фыркнув) Нет.

ДЕНИЗ: Почему ты смеешься?

ГАРЕТ: Такая очевидная хитрость – зайти издалека, чтобы влезть в душу. Раз ты местный психолог, ты смотришь шоу. Ты знаешь, что я и Бет встречались какое-то время. Ты знаешь, что это больше не так. Но делаешь вид, будто не в курсе.

ДЕНИЗ: Я бы не стала делать выводы о твоей личной жизни, только посмотрев часовой выпуск шоу. Мне хотелось узнать об этом лично от тебя, а не от монтажеров, которые могут правильно склеить те или иные моменты.

ГАРЕТ: (смотрит вниз, опустив голову) Я и Бет... Я хотел использовать ее, чтобы поднять себе рейтинги. Я даже не понял, когда все зашло слишком далеко. Когда она стала для меня чем-то большим. Теперь я не могу спать. Не могу есть. Не могу нормально общаться с людьми. Мне кажется, будто из меня вытащили какой-то огромный кусок, и я никогда не буду прежним, и...

Проводит пальцами по глазам.

ДЕНИЗ: Гарет, мне так жаль. Я сочувствую твой боли.

ГАРЕТ: (подняв голову) Ни черта ты не сочувствуешь.

У него совершенно спокойное выражение лица.

ГАРЕТ: Я бы мог сейчас рассказать, как влюбился в корову, в Рика или в помидорный куст – и ты бы мне “сочувствовала”.

ДЕНИЗ: Хм. Хочешь знать, что я сейчас чувствую?

ГАРЕТ: Ну?

ДЕНИЗ: Мне обидно, что ты пытался меня обмануть.

ГАРЕТ: (ехидно) О, я сочувствую.

ДЕНИЗ: Но мне правда интересно, как бы ты рассказал про свою влюбленность в Рика.

ГАРЕТ: А для тебя много не надо, чтобы ты поверила. Ох, я и Рик... Даже и не знаю, в какой момент его пронзительные глаза стали для меня такими привлекательными... Его руки, ноги, задница, и все такое... привлекательное!

ДЕНИЗ: Интересно. Думаешь, я бы поверила?

ГАРЕТ: (усмехнувшись) Ну, пока что ты веришь всему, что я говорю.

ДЕНИЗ: Но я поверила в твои слова про Бет, потому что они звучали не так, как слова про Рика. Они звучали так, словно ты знаешь, о чем говоришь. Словно тебе не нужно было придумывать, что сказать.

ГАРЕТ: Полный бред.

ДЕНИЗ: Да, наверное. Извини, мне просто захотелось поделиться своими мыслями. Сменим тему?

ГАРЕТ: Карибский кризис, чтоб ты знала, начался с ракет под боком у коммунистов. В шестьдесят первом, если не ошибаюсь, году мы...

Через час Гарет выходит из комнаты-дневника. У него на лице то ли усталость, то ли раздражение. Но, выйдя в гостиную, он надевает совсем другую маску.

ТАРА: Ого, ты выжил! Как успехи?

ГАРЕТ: Это было познавательно. Я старался. Не знаю, получилось ли что-то.