Чтение онлайн

ШЕЙН: Опять ты самый умный, да?

ГАРЕТ: Не верите – проверьте.

Воцаряется молчание.

ШЕЙН: Ну... Как проверять-то будем?

АНДРЕА: Предлагаю вовсе не проверять.

ГАРЕТ: Я уже говорил, что я читал контракт. В частности, страницу с правилами. И там был прямой запрет на мат в эфире.

МАРТИНЕС: Охренеть...

Все в ужасе замирают.

МАРТИНЕС: Что? Охренеть – это не мат. А я с первого дня тут матерюсь!

ТАРА: Ага, наша команда самая отмороженная была, на весь лес ругань стояла.

МИШОНН: У нас, может, команда и была приличнее, но Шейн за всех отрывался, и тоже с первого дня.

Участникам вдруг становится очень стыдно.

АНДРЕА: Бедный Большой Брат... Он, наверное, потерял надежду нас заткнуть.

МЕРЛ: Наивный Большой Брат. На что рассчитывал?!

МАРТИНЕС: (Гарету) Так ты поэтому такой приличный – правила почитал?

ГАРЕТ: Я в принципе не любитель мата. Только если сильно доведут.

ТАРА: Чего ты к нему пристал, он же хипстер. Хипстеры как-нибудь по-особому матерятся. По-шведски, например.

ГАРЕТ: Я не... Э...

ТАРА: Хипстер-хипстер, я тебя как-то в “Старбаксе” через витрину видела!

ШЕЙН: (настороженно) А что, в “Старбакс” только хипстерам можно?

МЕРЛ: Че такое хипстер вообще?

ШЕЙН: Не знаю, но судя по тому, как чморят тощего, надо этого избегать.

МИШОНН: Так, хватит чморить Гарета, он единственный из нас читал правила. Гарет, что еще нельзя делать?

ГАРЕТ: Но я не помню. Я не учил правила наизусть. Помню, что нельзя прыгать через стену, приносить с собой оружие...

АНДРЕА: Про стену и я помню. А еще нельзя ломать камеры. Я запомнила, потому что в первом сезоне так же было.

ТАРА: Я помню только, что нельзя закрывать камеры в ванной и туалете.

МЕРЛ: Извращенцы хуевы!

Участники снова сгибаются пополам с воплями.

ТАРА: Блин! Каждый раз думаю, что привыкла, и ни фига!

АНДРЕА: (треснув Мерла журналом) Прекращай! Мне не нравится, когда меня бьют током за то, чего я даже не делала.

МЕРЛ: Барби, да я ж так, на автомате!

МИШОНН: Отличный повод всем научиться следить за языком. Народ, просто расслабьтесь и старайтесь не материться. Вряд ли мы сегодня умудримся еще что-то нарушить...

В эту же самую секунду всех снова бьет током три секунды.

ШЕЙН: Какого черта?! Кто матюкнулся?!

МЕРЛ: Я молчал как мертвый Губер на дне океана с ногами в цементе!

АНДРЕА: Ох, блин... Это Дэрил.

ДЭРИЛ: Я?!

Андреа молча показывает ему под ноги. На ковре лежат самокрутка и зажигалка, которые Дэрил выронил, когда в волшебные трусы пустили электричество.

МИШОНН: Наверняка в доме нельзя курить.

ДЭРИЛ: Да я постоянно курю в доме.

ТАРА: И всех задолбал этим, кстати.

ДЭРИЛ: Ну ладно. Не буду.

АНДРЕА: Боже, мы три недели пытались отучить Дэрила курить в доме, а оказалось, нужно было просто шарахнуть его током.

ГУБЕРНАТОР: Между прочим, ковер горит.

ВСЕ: (сложившись пополам) А-А-А-А!!!

ТАРА: Ну ЗАЧЕМ ты это сказал!

Дэрил затаптывает сигарету.

ГУБЕРНАТОР: Зато мы теперь знаем, что в доме нельзя устраивать пожары.

ДЭРИЛ: Очевидно, не? И я его не нарочно устроил.

Хмурый, уходит во двор. Шейн с надеждой смотрит ему вслед: он явно боится выселения и надеется, что Дэрила достанут веселые труселя, и тот захочет покинуть шоу вместо одного из кандидатов.

Днем Гарет лежит на диванчике в комнате-дневнике, свесив ноги с подлокотника.

ГАРЕТ: И о чем ты обычно разговариваешь со своими подопечными? Заставляешь копаться в воспоминаниях о прошлом?

ДЕНИЗ: Бывает и такое. Иногда обсуждаем какие-то травмы детства. Иногда – травмы, полученные во взрослом возрасте. Говорим о родителях, о семье...

ГАРЕТ: Как банально.

ДЕНИЗ: Но работает. Ты не представляешь, сколько проблем можно решить, только поняв, откуда у них ноги растут.

ГАРЕТ: Разве человек не может сам в этом разобраться?

ДЕНИЗ: Нет, если у него стоит блок.

ГАРЕТ: Это как?

ДЕНИЗ: Человек может не хотеть признаваться самому себе в чем-то. Открывать те стороны себя, которые ему неприятны.

ГАРЕТ: Скука.

ДЕНИЗ: Гарет, мы можем разговаривать о чем захочешь, предложи тему поинтереснее – и я с радостью ее поддержу. Тебя сегодня что-нибудь беспокоит?

ГАРЕТ: Да. Я совсем растерял хватку. Вчера я проголосовал против Шейна и Андреа, был уверен, что они оба станут кандидатами. А оказалось, что я пропустил ссору Тары и Цезаря, пока был не в доме. И они оба стали кандидатами.

ДЕНИЗ: Тебя это расстроило?

ГАРЕТ: Что я выпал из информационного поля? Естественно. Я мог как-то успеть повлиять на голосование... Этих двоих простачков надо бы для финала приберечь. Впрочем, вылетит Шейн, я уверен.

ДЕНИЗ: Почему?

ГАРЕТ: Я знаю это, вот и все. Он неприятен зрителям. В нем нет злодейского очарования и нет ничего милого. Его дни здесь сочтены.

Он молча смотрит в потолок пару минут.

ГАРЕТ: Невероятная скука все-таки. (повернувшись к камере) Как ты выглядишь?

ДЕНИЗ: Я?

ГАРЕТ: Да, ты. Опиши мне, как ты выглядишь. Ты мой психолог, я хочу знать, с кем говорю.

ДЕНИЗ: Что ж... Я обычная. Но у меня есть три черты, которые могли бы тебя порадовать. У меня светлые волосы. Я ношу очки. И у меня есть лишний вес.

ГАРЕТ: (приподняв одну бровь) Серьезно? И почему меня это должно радовать?

ДЕНИЗ: Шпильки про блондинок, очкариков и пухлых. Тебе выпал джек-пот!

ГАРЕТ: Смешно. Нет, мне обидно, что ты меня недооцениваешь. Я не опускаюсь до прямых оскорблений.

ДЕНИЗ: Знаю, просто хотела, чтобы ты улыбнулся. Гарет, а как бы ты себя описал?

ГАРЕТ: Это еще зачем? Ты знаешь, как я выгляжу.

ДЕНИЗ: Да, но если представить, что не знаю... Мне просто интересно. Какие слова бы ты выбрал?

Гарет задумывается.

ГАРЕТ: Ерунда какая-то.

ДЕНИЗ: Я себя описала – теперь твоя очередь. У нас все по-честному, нет?

ГАРЕТ: Я...