Чтение онлайн

Он неожиданно долго подбирает слова.

ДЕНИЗ: Тебе сложно говорить о себе?

ГАРЕТ: Пф. Мне? С чего бы? Просто думаю, какой из своих плюсов назвать первым. (после паузы) Это странно, потому что я знаю, что ты меня видишь.

ДЕНИЗ: Если я тебя вижу – значит, я буду сравнивать твои слова с реальностью? И буду делать – что? Смеяться?..

Гарет фыркает, но не отвечает.

ГАРЕТ: (через десять секунд) Окей. Мне двадцать пять. Темные волосы. Судя по тому, что твердит моя мать, я ужасно сутулый. Всех бесит моя челка, поэтому я каждый день укладываю ее наиболее бесячим образом. И... не знаю, что еще... (усмехнувшись) Очевидно, не обладаю достаточным количеством мышечной массы.

ДЕНИЗ: Тебе обидно из-за того, как тебя называют?

ГАРЕТ: Нет. Это забавно, но не обидно. Нет.

Он вдруг садится на диване.

ГАРЕТ: Мне это надоело.

ДЕНИЗ: У нас еще сорок минут... Гарет, это из-за того, что тебе пришлось говорить о себе? Если тебе было некомфортно, мне жаль.

ГАРЕТ: Я сказал, что мне это надоело. Ты глухая?

ДЕНИЗ: Большой Брат хочет, чтобы мы общались, поэтому я не смогу молчать оставшееся время. Если не хочешь говорить, я могу рассказать тебе какую-нибудь забавную историю.

Гарет ничего не отвечает и просто смотрит в стену.

Спустя сорок минут он выходит на свободу и в гостиной сталкивается с Андреа.

ГАРЕТ: (очень зло) Меня два раза тряхнуло на этом чертовом диване, что у вас тут происходит?!

Андреа оторопело смотрит на него.

АНДРЕА: Эээ... У нас камера на крыльце сломалась, пришел мужик ее починить, а Мартинес попытался стрельнуть у него сигарету. Как выяснилось, нам нельзя разговаривать с рабочими, если они первыми с нами не заговорят.

ГАРЕТ: А второй раз?!

АНДРЕА: Второй раз сигарету попытался стрельнуть Дэрил.

Поежившись, она спешит покинуть общество Гарета и идет в спальню, где Мишонн, Мартинес, Губернатор и Шейн валяются на кроватях.

ШЕЙН: Вариант первый. У тебя выросли крылья, и ты умеешь летать. Но эти крылья – навсегда. Нужно перешивать всю одежду под них, учиться спать с ними, мыть их и все такое. Вариант второй. У тебя нет крыльев и ты все равно умеешь летать, но когда ты летаешь, то неконтролируемо ссышь в штаны.

ГУБЕРНАТОР: Что за... Я могу ничего не выбирать?

ШЕЙН: Нет, только эти два варианта. Если откажешься выбирать, то судьба сама подкинет тебе один из них.

ГУБЕРНАТОР: Идиотизм. А крылья ангельские или дьявольские?

ШЕЙН: Ангельские. Куча перьев, выпадают и все такое, весь дом в перьях.

ГУБЕРНАТОР: Выбираю крылья. Я просто ампутирую их, а летать не буду.

Шейн страшно обижен.

ШЕЙН: Это нечестно.

МИШОНН: Ох, Шейн, наконец-то кто-то обхитрил твою игру.

АНДРЕА: Ребят... Гарет вышел от психолога ужасно злой. Никогда его таким не видела. Он буквально наорал на меня.

МИШОНН: Значит, терапия работает.

АНДРЕА: Серьезно?

МИШОНН: Помнишь, я рассказывала, как ходила к психологу со своей... кхм... маленькой проблемой?

ШЕЙН: (страшно заинтересовавшись) Это что за проблема?

МИШОНН: (не слушая Шейна) Когда я бесилась из-за чего-то, он говорил, что это я преодолеваю свои внутренние блоки.

АНДРЕА: Не знаю, зачем Большой Брат это затеял, как бы хуже не бы... А-А-А-А!!!

Скрючившись, она хватается за дверной косяк, остальные корчатся на своих кроватях. Откуда-то со двора слышится недовольный вопль Мерла.

ШЕЙН: Это что было? Это что было?!

АНДРЕА: Я ничего такого не сказала!

МАРТИНЕС: Какого черта... Кто-то ругался?

ГУБЕРНАТОР: Андреа наехала на Большого Брата – очевидно, это запрещено.

АНДРЕА: Бредятина, мы весь день ругаем БэБэ! Вот, смотрите: Большой Брат – засранец.

Ничего не происходит.

ШЕЙН: Электричество пустили, когда ты говорила!

АНДРЕА: Значит, кто-то снаружи что-то не то сделал.

В окне появляется лицо Мерла.

МЕРЛ: Ну, и кто из вас, умников, хе... фигню сотворил?

МИШОНН: Это не мы. Ищите во дворе.

МЕРЛ: Мы с Дэрилиной курятник перестраиваем и ведем себя примерно, как цыплята! Толстопопая мячик об стенку кидает, что вроде не запрещено, а тощий сидит под деревом, как истукан.

Участники уже ничего не понимают.

МИШОНН: Так, давайте заново. Андреа стояла и разговаривала. Ничего запрещенного не сказала. Я лежала и слушала ее. И даже не шевелилась.

ШЕЙН: Я чесал пятку. Это же можно делать?

Чешет пятку. Никакой реакции со стороны Большого Брата.

ГУБЕРНАТОР: Я ковырял в зубах.

ВСЕ: Фу-у-у-у!

ГУБЕРНАТОР: Словно я первый, кто занялся этим в доме. И это не может быть запрещено.

МАРТИНЕС: А я вообще ничего не делал. Последнее, что помню – лежу и слушаю бред Шейна, а потом просыпаюсь от удара током.

ГУБЕРНАТОР: “Просыпаюсь”? Так ты заснул, идиот?!

МАРТИНЕС: И чего такого? Я раньше всех сегодня встал к этой дурацкой корове. Хочу и сплю!

МИШОНН: Вот оно. Днем нельзя спать.

МЕРЛ: Мы че, в тюряге?!

АНДРЕА: А что, в тюрьме нельзя спать днем? Нет, не отвечай, я не хочу знать...

МИШОНН: Не зря же Большой Брат будит нас в определенное время и сам гасит свет. У нас режим, и режим строгий.

ШЕЙН: Слушайте, а я чего-то такое припоминаю. В первые недели было... Тайриз задрых в гостиной, а БэБэ его разбудил музыкой.

МАРТИНЕС: Ага, и у нас чего-то похожее было, когда Форд уснул после обеда. БэБэ нас заставил его будить, и всем прилетело.

ГУБЕРНАТОР: Ничего удивительного в этом правиле нет. Зачем им участники, которые спят круглые сутки?

МЕРЛ: Да ну в степь это задание, после обеда покемарить – самое милое дело!

АНДРЕА: Мерл, если ты снимешь электротрусы, мы завалим в первый же день. Уж потерпи как-нибудь.

Мартинес, недовольный тем, что ему не дали подремать, идет гулять во двор и видит Тару, которая уныло играет с мячом.

ТАРА: (заметив его) Чего у вас там было? Я аж подпрыгнула.

МАРТИНЕС: Спать днем нельзя, вот чего.