Чтение онлайн

Вовка взял из рук товарища карту и впился в неё глазами.

– Ну, Андрей, ты сомневался. Что скажешь теперь? Веришь, что Захаба врёт? Отвечай. Веришь?

Андрей строго глянул Вовке в глаза.

– Чем ты докажешь, Бурый, что это не выдумка деда? Он злой на дядю Кузьму за что-то. Не верю я всякому...

Листок в руке у Вовки задрожал:

– Ты что сказал? Я тебе — «всякий»? А ну-ка убирайся отсюда!— И тут же передумал: — Нет, погоди! Ты слишком много знаешь. Донесёшь Кузьме...

Танька встала между мальчишками лицом к Вовке:

– Ты что выдумал! — и повернулась к Андрею: — Гроза, ты же сам слыхал о бортжурнале... В нём правда про Вадима и Костьку написана. Мы знали о бортжурнале, когда ещё в поход не шли. Ты мне веришь, Андрей?

Мальчик безмолвно смотрел в её зеленоватые глаза, такие правдивые и доверчивые, что не поверить девочке было нельзя.

– Верю! — тихо сказал Андрей и протянул Вовке руку. — Мир, Бурый. Только не думай, что я твоей стрелы испугался. Не из трусливого десятка.

Возвращались к шалашу под вечер. Вовка прятал под рубахой драгоценную карту озера Санд. Дед Аникей сидел на вёслах, выгребая на середину озера. С лопастей звучно падали в воду тяжеловесные капли. Солнце было за высокой стеной обрывов, и лучи его прорывались в прогал между исполинскими утёсами, освещая озеро будто лучами мощных прожекторов.

За бортом плоскодонки стали попадаться широкие круглые листья и редкие цветы белых лилий, плавающие на воде. Лепестки цветов казались вылепленными из тончайшего фарфора. Андрей перегнулся через борт, срезал ножом цветок лилии и приколол к Танькиным волосам. Прозрачные капли воды брызнули с лепестков на лицо. Девочка отодвинулась, но цветок не сняла.

Вовка смотрел на нежно-белый цветок и думал о том, что вот так же когда-то плавали здесь на жалких плотах, гордо именуемых кораблями, те, кто называл себя сандскими пиратами; может, и Любаве так же в волосы прикалывали белый цветок в знак вечной дружбы. Вспомнилась Зоя Петровна.

– Нужно букет лилий набрать, — сказал он задумчиво.

Дед Аникей направил лодку в самую гущу листьев, где холодными белыми звёздами плавали на воде цветы лилий. Перевешиваясь через борта, ребята вытаскивали лилии за чашечки и обрезали ножами длинные гибкие стебли.

На берегу Вовка вручил букет цветов Андрею:

– Покажись Зое Петровне на глаза и возвращайся...

Облачко набежало на лицо мальчика.

– Может, и ей показаться нужно? — спросил он тихо.

Вовка внимательно посмотрел на Таньку. Цветок лилии отчётливо белел в её волосах.

– Если хочет, пусть идёт, — решил Вовка.

Девочка быстро повернулась к нему:

– Как прикажешь...

– Иди, — сказал Вовка.

– Зоя Петровна — пионервожатая наша, — объяснил он деду Аникею, провожая взглядом Андрея и Таньку. — Она хорошая, справедливая... Только больно Захабе доверяет...

– А ты? — осторожно спросил дед Аникей.

– Я ему не верю, — нахмурился мальчик.

Андрей окинул вышку беглым взглядом, раздвинул густую листву дикого винограда и плюща и долго смотрел в сторону лагеря красных следопытов.

– Отлично придумали! Ничего не скажешь! — сказал, наконец, усаживаясь рядом с Вовкой.

Ему никто не ответил. Вовка сразу же приступил к делу: развернул карту озера Санд на коленях и сориентировал с местностью.

– Вот, — сказал он, разглаживая лист, — нужно изучить её как следует, может, тайные знаки есть.

Друзья склонились над картой, внимательно разглядывая её.

– Смотрите, якоря! Что они значат? — спросил Димка.

– А звёздочки? — добавила Танька.

– Якоря — причалы, звёздочки — коммуникации,— объяснил Вовка. — Условные обозначения смотреть нужно...

– Что это за коммуникации? — не успокоилась девочка. — Какая это вот коммуникация в центре треугольника? Скажи...

– Не знаю, — ответил Вовка.

– Звёздочки — это и есть тайные знаки, — убеждённо сказала Танька. — Их проверять нужно. Знаешь, Вовка, мне в голову пришла гениальная мысль...

– Ты всегда была гением, Танька, — усмехнулся Вовка.

– Не смейся, — строго сказала девочка и пристально глянула на товарища. — Это серьёзно. Видишь на карте Большой грот?

– Ну, вижу, а дальше? — скривил губы Вовка.

– Думал ты, почему Большой грот? А не просто грот?

– Почему, почему! — рассердился мальчик. — Назвали так — и всё!

– Нет, не потому, — торжественно объявила девочка. — Есть где-то Малый грот Пиратов, не помеченный на карте. Ясно? Тайник! Может, одна из звёздочек, вот эта, не такая, как остальные, и есть тайник... Кто знает...

Спустя полчаса юные путешественники были на развилке двух троп — тропы Треугольника и Главной Северной трассы. Треугольник, ограниченный на карте отрезками трёх троп, в центре которого была необычная звёздочка, в действительности оказался довольно просторным, густо заросшим колючим боярышником и цепким держи-деревом, ещё более колючим и злым.

Солнце стало клониться к закату, когда ребята набрели на старую вырубку, густо поросшую буйными зарослями держи-дерева, и вдоль неё двинулись в глубь треугольника.

Вырубка привела к поляне, посреди которой одиноко высился могучий бук.

Бук обследовали от корней до самой верхушки, надеясь найти старое дупло. Осмотрели все ветки, обшарили узловатые корни, выпирающие из земли: но тщетно.

И только тогда Танька обратила внимание на полузасыпанную, вросшую в землю каменную плиту, на которой сидела, машинально смахнула мусор и вскочила.

– Вовка! — голос её дрогнул. — Вовочка, иди сюда...

Мальчик подошёл к ней и замер. Его глазам предстала старая, местами тронутая временем, высеченная на плите надпись:

«Спи спокойно, Любава! Мы за тебя отомстили.

Вадим. Костя. 3 мая 1942 года».

Вовка медленно стащил с головы испанку. Запершило в горле, буквы запрыгали, слова расплылись, стали неясными и исчезли вовсе. Мальчик провёл ладонью по влажным ресницам:

– Андрей, могила Любавы... — голос его дрогнул.