Чтение онлайн

Мир будто на секунду замер. Пять миллионов. Эти цифры не укладывались в голове. Как? Когда?

— Но… как? — голос звучал жалко, будто чужой.

Максим усмехнулся — резко, горько.

— Эти ребята не отпускают, когда кто-то у них в долгу. Ты хоть представляешь, с кем он связался?

Я молчала. В глазах защипало, но я упорно моргала, не позволяя слезам пролиться.

— Они не прощают просрочек. Не делают поблажек. И уж точно не ждут, пока ты соберёшь деньги по крохам. Даже если твои родители продадут дом, этого все равно не хватит.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль немного отрезвляла. Нужно думать. Нужно что-то делать. Но что?

Дорога тянулась бесконечно, а в голове крутились одни и те же вопросы: как он мог вляпаться в такое? И что теперь будет со мной?

Я украдкой взглянула на Максима. Его профиль был жёстким, словно высеченным из камня. Он знал больше, чем говорил. И от этого становилось ещё страшнее.

— Я... разберусь.

Он снова усмехнулся и в этот раз посмотрел на меня.

— Да? И каким образом?

Машина наконец остановилась. Я даже не сразу поняла, где мы — тёмный двор, высокий забор, современный дом с огромными окнами, подсвеченными мягким светом. Не мой район, не мой мир. Максим заглушил мотор, но не вышел. Просто сидел, сжимая руль, как будто это могло удержать его от взрыва. Я ждала. Молча. Потому что слова кончились ещё на полпути сюда.

— Выходи, — наконец буркнул он, не глядя на меня.

Я толкнула дверь и ступила на гравий. Ноги всё ещё дрожали от адреналина, запястье ныло от хватки того громилы.

Он вышел следом и пошёл к дому, не оглядываясь. Я стояла как идиотка.

— Зачем я тут? — вырвалось у меня, голос хриплый, как после крика.

Он остановился у двери, повернул ключ. Дверь открылась с тихим писком. Только тогда обернулся. Глаза — тёмные, злые, как у волка перед прыжком.

— Хочешь вернуться туда и порадовать их своим присутствием — вперёд. Удерживать насильно тебя тут не буду.

Слова ударили, как пощёчина. Я представила тех двоих у подъезда — их ухмылки, руки, запах сигарет. Пять миллионов. Пять, чёрт возьми, миллионов. Откуда? Артём, что ты натворил? Я сглотнула, но горло пересохло.

— Ты мне поможешь? — тихо спросила, ненавидя себя за это.

— Ты снова просишь?

Он шагнул ближе. Один шаг — и воздух между нами сгустился. Дышать стало тяжело, грудь сжало. Его запах — одеколон, злость, что-то мужское и опасное — ударил в ноздри.

Я отступила назад и упёрлась в капот машины.

— А ты просто помочь не можешь, не просив… то, что просишь.

— Я благотворительностью не занимаюсь.

Его рука поднялась — медленно, почти лениво — и коснулась моей щеки. Я вздрогнула, но не отстранилась. Сердце колотилось так, что, наверное, он слышал.

— У тебя всё так плохо с женщинами? — выпалила, стараясь звучать дерзко, но голос предательски дрогнул. — Зачем тебе я сдалась?

Он наклонился ближе. Его губы почти коснулись моего уха, дыхание обжигало кожу, заставляя мурашки бежать по спине. Боже, почему я его боюсь и одновременно хочу…

Тепло разливалось по телу, вопреки всему, вопреки здравому смыслу и страху. Каждая клеточка будто ожила, отозвавшись на его близость необъяснимым, почти болезненным напряжением. Внизу живота стягивался тугой узел, дыхание становилось всё более прерывистым. Я пыталась собраться с мыслями, но они рассыпались, как песок сквозь пальцы, стоило ему лишь чуть передвинуться, ещё на миллиметр сократить расстояние между нами.

— Тут нет логического объяснения. Просто хочу. А если я что-то хочу — то получаю это.

Его рука скользнула вниз — по шее, по ключице, остановилась у выреза блузки. Пальцы замерли, но давление было ощутимым. Внутри всё перевернулось: страх, злость и что-то ещё, запретное, что я ненавидела в себе.

— Но я не хочу, — выдохнула я, наконец собрав волю в кулак. Голос звучал тихо, но твёрдо. — Я сказала «нет».

Он не отстранился. Лишь чуть склонил голову, изучая меня взглядом, от которого по спине пробежал холодок. В его глазах читалось явное недоверие — он прекрасно видел, как дрожат мои пальцы, как учащённо бьётся жилка на шее, как предательски горят щёки.

— Не хочешь? — тихо переспросил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — Тогда почему ты до сих пор не оттолкнула меня? Почему не кричишь, не зовёшь на помощь?

Я молчала, потому что не нашла ответа. Потому что каждое его слово било точно в цель. Потому что где-то глубоко внутри я действительно хотела этого — вопреки страху, вопреки гордости, вопреки всем «нельзя».

Его пальцы слегка сжали ткань блузки, и от этого прикосновения по телу прокатилась волна жара. Я судорожно втянула воздух, пытаясь удержать последние остатки самоконтроля.

— Ты сама не веришь в то, что говоришь, — прошептал он, наклоняясь ещё ближе. — И я это вижу.

Я закрыла глаза, борясь с собой. Где-то на краю сознания билась мысль: «Надо остановиться. Сейчас. Пока ещё можно». Но тело отказывалось подчиняться, а сердце продолжало бешено стучать, словно вторя его словам.

— Отпусти… — прошептала я, но даже для меня это прозвучало скорее как мольба, чем как приказ.

Он замер. На миг. А потом наклонился ещё ближе.

— Лгунья.

Его губы врезались в мои — не нежно, не вопросительно. Жёстко, требовательно, как наказание. Я замычала, пытаясь оттолкнуть, но руки сами вцепились в его рубашку. Он прижал меня к себе — тело к телу, тепло сквозь ткань. Вкус — кофе, злость, он сам. Голова закружилась.

Он оторвался первым. Глаза горели.

— Заходи в дом.

— Нет.

Он склонил голову набок, уголки губ дрогнули в усмешке.

— Могу ведь и силой затащить.

— Ты не посмеешь.

— Уверена?

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, потом опустился ниже. В этом взгляде не было ни сомнения, ни колебаний — только холодная, расчётливая решимость. Я попыталась отступить, но за спиной был лишь холодный металл капота.

Не говоря больше ни слова, он резко развернул меня и прижал к машине. Ладони упёрлись в нагретый металл, а его тело прижалось ко мне сзади, лишая последних иллюзий о возможности сопротивления. Я рванулась, но хватка была железной.