Чтение онлайн

«Ты же на диете, Орлов, не наглей».

Голос мягкий, почти мурлыкающий.

Я знал эту интонацию.

Видел её раньше — в те времена, когда она ещё была моей, а не чужой женой.

Так она говорила, когда готовила сюрприз. Или когда врала в лицо и знала, что я проглочу. Что ты задумала Алина?

Я проглотил кофе, не чувствуя вкуса.

Она встала, подошла сзади, обняла за плечи — легко, будто невзначай — и поцеловала в висок.

— Удачной поездки, босс. И возвращайся скорее. Буду скучать.

Я чуть не рассмеялся ей в лицо.

Скучать? Она?

И вот жду пока мой чемодан загрузят в машину и смотрю на нее. Не могу понять. Что случилось с той, которая только вчера говорила мне что «ненавидит».

Подошел и притянул к себе за талию. Не сопротивляется. Стоит улыбается.

— Алина.

— М? — глаза невинные-невинные, ресницами хлоп-хлоп.

— Почему мне кажется, что ты что то задумала?

Она улыбнулась ещё шире, поднялась на цыпочки и шепнула прямо в губы:

— Тебе кажется босс.

И поцеловала.

Мягко. Медленно. Так, как не целовала ни разу за все эти дни.

Языком провела по моей нижней губе, чуть прикусила, отстранилась.

— Лети спокойно.

Я ушёл, потому что иначе опоздал бы на рейс.

Но всю дорогу до аэропорта, в зале вылета, в самолёте — чувствовал, как внутри всё кипит.

Она что-то задумала.

Я знал это так же точно, как знал, что она до сих пор течёт, стоит мне только посмотреть на неё определённым образом.

Я набрал Левону.

— Камеры в доме — полный доступ. Каждые пятнадцать минут скриншоты. Если она выйдет за калитку — сразу мне.

— Понял, босс.

— И ещё. Кота забери сегодня, он у Ольги.

— Барсика?

— Его.

Я отключился и закрыл глаза.

Три дня.

Три дня я буду в Израиле, вытаскивать этого крысёныша Артёма из его норы.

А она там.

Одна.

В моем доме и, судя по всему, с очень чётким планом в красивой голове.

Я улыбнулся в иллюминатор.

Беги, Алина.

Только помни: куда бы ты ни делась — я найду.

И когда найду — тебе придётся очень долго и очень громко доказывать, что ты действительно сдалась.

Алина

Знаете, в жизни есть два типа людей: те, кто мстит изящно, как в французских фильмах, с ядом в бокале и томным взглядом, и те, кто мстит по-русски — топором, матом и с размахом. Я всегда считала себя первой, но, видимо, шесть лет офисной работы и один тиран-босс-миллионер сделали из меня вторую. Потому что план, который родился в моей голове, после того, как Максим сказал что уезжает, был настолько мелочным и гениальным, что я чуть не заплакала от гордости.

Он уехал. Я помахала ручкой, улыбнулась, как примерная девочка, а внутри уже щёлкал счётчик мести. Потому что есть вещи, которые мужчинам прощать нельзя. Особенно если у этого мужчины фетиш на идеальную чистоту, сравнимый только с психическим расстройством.

Его дом — это не дом. Это музей стерильности. Здесь даже пыль боится садиться, потому что знает: её сразу заметят и уничтожат. Холодильник отсортирован по цветам, полотенца сложены в геометрические фигуры, а в шкафу носки, я уверена, выстроены по росту. Это не жизнь. Это ОКР в архитектурном воплощении.

И я решила: если он хочет играть в «я тебя купил», я сыграю в «я тебе всё испорчу». Аккуратно. С любовью

Веронике я написала еще ночью. Те дни пока босс в командировке я работаю удаленно. Работать конечно не собираюсь.

Не знаю как это работает, но мне почему то кажется, что статус любовницы босса дает мне некое преимущество. А если нет. Ну что ж? Найду другую работу.

Вероника приехала в назначенное время. Охрана пускать её сначала не хотела, но, пригрозив, что позвоню Максу и нажалуюсь, я добилась своего. Охранник недовольно хмыкнул, проверил документы и пропустил её внутрь

И тут почти сразу приехал какой-то мужчина — высокий, строгий, восточной внешности. Он не поздоровался, а охрана пропустила его, тут же молча кивнув.

Кажется, я уже видела его в офисе.

— Ваш кот, — буркнул он и протянул мне переноску.

Я чуть не расплакалась.

— Барсик…

Как только мы остались одни, то вошли в дом.

Дверь за подругой захлопнулась, Вероника замерла посреди прихожей, рот открылся, глаза округлились.

— Боже, Алиночка… — прошептала она, — Это… это что, дворец? Ты живёшь у олигарха? У какого-нибудь арабского шейха? Или выиграла в лотерею и забыла мне сказать?

— Это временно — усмехнулась я.

— Почему временно, я бы тут осталась навсегда. Кто он?

— Поверь. Ты оставаться с этим человеком не захотела бы.

Она посмотрела на меня, приподняв бровь.

— Это же... не бандит какой нибудь?

Я пожала плечами.

— Надеюсь нет. Так, хватит разговоров, ты пришла веселиться так что... — я схватила её за руку и потащила вниз по лестнице. — Сначала — в винный погреб. Там коллекция, от которой у сомелье случится оргазм.

Погреб был… ну, как картинка из журнала для миллиардеров. Температура идеальная, свет приглушённый, бутылки лежат в рядах, как солдаты на параде.

Мы с Вероникой открыли одну (какую-то французскую, 2005 года, кажется, Chateau что-то там), потом вторую, потом третью. Пили из бокалов, которые наверняка стоят больше моей почки. Болтали, смеялись, вспоминали универ, бывших, как я когда-то мечтала о стабильности, а получила коллекторов.

Потом мы решили, что просто пить — скучно. И начали «украшать» дом.

Крошки от круассанов — на идеально белом диване. Мой лак для ногтей — на мраморной столешнице (розовый, яркий, как вызов). Пятна от красного вина — на светлом ковре в гостиной (случайно, конечно).

Мы пили, танцевали, орали караоке, носились по дому как две безумные женщины. И... несмотря на все это, я расслабилась. Действительно расслабилась.

Мы сидели на полу в комнате Макса, как два шпиона. Даже не шевелились, боясь спугнуть того, кто вальяжно расхаживал по кровати.

Вероника хихикала в кулак, глаза её блестели.

— Ш-ш-ш, — я приложила палец к губам, хотя в доме никого не было, кроме нас и охраны за забором. — Тихо.

Но она не унималась.