Чтение онлайн

Наконец он отпустил мои волосы, мягко толкнул вперёд. Я упала на мат, уткнувшись лицом в сгиб локтя, пытаясь восстановить дыхание, а он просто встал и... ушел.

Максим

Я сидел в кресле, откинувшись назад, и смотрел, как Ольга ходит по кабинету кругами. Руки в боки, глаза мечут молнии, волосы чуть растрепались от того, как она их нервно дергает.

Красивая. Злая. Опасная. Как всегда, когда чувствует, что теряет контроль.

— Ты себя слышишь Макс? Я тебя месяцами вытаскивала из того дерьма, в которое тебя засунула эта твоя «любовь всей жизни». Месяцами! Ночами не спала, выслушивала, как ты там «я умру без неё», «она была смыслом», «я ничтожество». Я тебя собирала по кускам, сука, по кусочкам! Из тебя заново слепила человека. Мужчину. А ты теперь, осознанно, с разбегу ныряешь обратно в ту же чёрную дыру. И из-за кого? Из-за неё? Из-за этой…

Она резко остановилась, ткнула в меня пальцем.

— …из-за этой мелкой сучки, которая когда-то вытерла о тебя ноги и ушла?

Я молчал. Просто смотрел на неё. Спокойно. Пальцы барабанили по столу.

Ольга выдохнула сквозь зубы, подошла ближе, наклонилась ко мне через стол. Глаза в глаза.

— Что ты вообще делаешь? Чего добиваешься?

Пожимаю плечами.

— А на что похоже? — отвечаю спокойно и улыбаюсь.

Она мотает головой и отходит. Снова начинает ходить из угла в угол.

— Я ни чего делать не собираюсь, ты понял. И пальцем не пошевелю.

— Барсика не заберешь значит? — усмехаюсь, а она резко поворачивается и смотрит так, будто готова вгрызться мне в шею.

— Животное не виновато в грехах хозяев — шипит. — Адрес скинь и деньги, я не собираюсь свои тратить, на... кота.

А потом она вышла, громко хлопнув дверью и почти сразу же приходит сообщение от Левона.

«Израиль»

Улыбаюсь и пишу.

«Покупай билет»

Вечером после работы забрал Алину и мы вместе поехали домой. Всем своим видом она показывает, что снова на меня злится. И пусть. В итоге будет так как я хочу.

Когда мы наконец подъехали, заговорил первым.

— Я завтра улетаю, — она повернулась — пожалуйста, не выходи из дома одна.

— Куда?

— Заграницу. По делам.

Кивает и молча выходит из машины, я следом. У самого дома хватаю ее за руку.

— Я серьезно Алина. Ни куда не выходи. Утром тут будет охрана, дежурить будут круглосуточно.

— Я поняла.

Вырывает руку и заходит, я следом.

— Да ни чего не скажешь?

Она останавливается и медленно поворачивается.

— Что ты от меня хочешь услышать? Ты же все сам решил. Уже все сделал. Я поняла свое положение здесь. Ты меня трахаешь, когда захочешь и как захочешь.

Я остановился в двух шагах от неё. Её глаза казались почти чёрными — злые, блестящие, как у кошки, которую загнали в угол.

— Ты правда думаешь, что всё так просто? — спросил тихо.

Она скрестила руки на груди.

— А как ещё? Ты меня купил. Я твоя игрушка. Только не надо делать вид, что это про заботу. Это про власть. Про то, что я когда-то ушла, а ты теперь можешь делать со мной всё, что захочешь. Я еще тогда в кабинете все поняла, ты мне мстишь.

Я сделал шаг ближе. Она не отступила, только подбородок чуть выше.

— Если бы я хотел просто власти, ты бы уже неделю назад сидела в подвале с кляпом во рту и без права слова. А ты ходишь по дому, ешь мою еду, спокойно спишь и, между прочим, кончаешь так, что стены дрожат.

Её щёки вспыхнули. Она открыла рот, чтобы огрызнуться, но я не дал.

— Да, я хочу тебя. Хочу так, что зубы сводит. Хочу каждый день. Хочу, чтобы ты стонала моё имя, а потом ненавидела себя за это. Но я не держу тебя в клетке, Алина. Дверь не заперта. Охрана — не для того, чтобы ты не сбежала. А чтобы ты осталась жива.

Она моргнула. Первый раз за вечер в её глазах мелькнуло что-то кроме злости.

— Ты правда думаешь, что они остановятся? — продолжил я. — Пять миллионов для них — не деньги. Это принцип. Они найдут тебя в любом конце города. А если найдут — то, что было у подъезда, покажется тебе лаской.

Она отвернулась, обняла себя руками крепче.

— Я не просила тебя спасать, — почти шёпотом.

— Знаю. Ты вообще ничего не просишь. Ты гордая. Ты сильная. Ты всё сама. Только сейчас «сама» закончилось.

Тишина.

Я подошёл вплотную. Она не отшатнулась. Только дыхание её стало чаще.

— Я улетаю завтра на три дня, — сказал, проводя кончиками пальцев по её шее. Кожа горела. — И всё это время ты будешь здесь. С охраной. С камерами. С моими людьми. Потому что если с тобой что-то случится...

Она подняла на меня глаза. В них было всё: злость, страх, усталость, и ещё что-то, чего я не видел уже шесть лет.

— А когда вернёшься...

— Когда вернусь, — я наклонился к самому её уху, — ты будешь ждать меня. И мы закончим разговор, который ты начала сейчас.

Она сглотнула.

— И если я скажу «нет»?

Я усмехнулся, провёл большим пальцем по её нижней губе.

— Скажешь. Потом. Когда будешь лежать подо мной и просить ещё.

Она хотела ударить — я видел, как рука дрогнула. Но вместо этого просто выдохнула:

— Ненавижу тебя.

— Знаю, — ответил и поцеловал её. Жёстко. Так, чтобы осталось.

Она ответила. Секунду сопротивлялась, потом вцепилась в мою рубашку пальцами и прижалась всем телом.

Отстранился.

— Иди спать, Алина.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом молча развернулась и пошла по коридору.

Я смотрел на неё через столом и чувствовал, как внутри всё стягивается в один тугой узел.

Она улыбалась.

Не той вымученной улыбкой «я тут пленница, но держу лицо», а настоящей — лёгкой, тёплой, чуть лукавой. Накручивала на палец прядь волос, подливала мне кофе, хотя я не просил, и даже шутливо ткнула меня ложкой в руку, когда я потянулся за вторым круассаном.