Чтение онлайн

— Пусти! — голос дрогнул, выдавая панику.

Он лишь усмехнулся, наклонившись к моему уху:

— А теперь скажи это ещё раз. Громко. Чётко. Посмотрим, насколько ты уверена.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с силами, но его дыхание на шее, тяжесть тела, невозможность пошевелиться — всё это смешивалось в один сплошной поток ощущений, от которого кружилась голова. Где-то на краю сознания билась мысль о том, что нужно кричать, звать на помощь, но голос словно застрял в горле.

Его рука скользнула вдоль моей спины, вызывая волну мурашек, от которой подкосились колени.

— Ну что, повторим? — прошептал он, чуть ослабив хватку, словно давая последний шанс.

Я сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь найти опору в физической боли. Но ответ, сорвавшийся с губ, прозвучал едва слышно:

— Пожалуйста…

Его рука скользнула под юбку, и я вздрогнула, ощутив горячее прикосновение к обнажённой коже. Пальцы уверенно двинулись выше, к промежности, вызывая волну дрожи, от которой подкосились колени. Я попыталась отстраниться, но он лишь крепче прижал меня к капоту, лишив последней иллюзии выбора.

— Всё ещё будешь утверждать, что не хочешь?

Я не ответила. Не смогла. Каждое его прикосновение выбивало слова из головы, оставляя лишь пульсирующий жар, растекающийся по всему телу.

Он резко развернул меня лицом к себе. В глазах — ни тени сомнения, только голодный огонь, от которого внутри всё сжималось в тугой узел. Одним движением он задрал юбку до талии, и прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, лишь усиливая остроту ощущений.

— Посмотри на меня, — приказал он, и я подняла взгляд, встречаясь с его пылающим взором.

Его пальцы скользнули ниже, коснулись меня там, исследуя, дразня, заставляя меня непроизвольно податься навстречу. Я закусила губу, пытаясь сдержать стон, но он вырвался сам — тихий, дрожащий, полный капитуляции.

Не отрывая взгляда, он расстегнул брюки, высвободил напряжённый член. Я судорожно втянула воздух, осознавая, что отступать уже некуда. Его рука крепко сжала моё бедро, направляя, заставляя встать чуть шире.

Первый толчок вырвал из груди вскрик. Я вцепилась в капот, чувствуя, как металл холодит ладони, контрастируя с огнём, пожирающим всё внутри. Он двигался резко, уверенно, погружаясь глубже с каждым толчком, не оставляя шансов на сопротивление. Каждое движение отзывалось волной жара, от которой темнело в глазах.

Я закрыла глаза, пытаясь ухватиться за реальность, но она рассыпалась на осколки ощущений: его тяжёлое дыхание, стук сердца, бившийся в ушах, жар его тела, сливающегося с моим в едином ритме.

— Смотри на меня, — повторил он, и в голосе прозвучала сталь.

Я подчинилась. И в этот момент всё вокруг перестало существовать. Остались только его глаза, горящие неистовым огнём, и это безумие, поглощающее нас целиком.

Его движения становились всё резче, всё яростнее. Я уже не пыталась сдерживаться. Стоны срывались с губ, смешиваясь с глухим стуком сердца, с шорохом ткани, с тяжёлым дыханием. Мир сузился до этих ощущений, до этого момента, до него.

Я чувствовала, как внутри нарастает напряжение — тугое, пульсирующее, готовое разорваться в любой момент. Каждая мышца дрожала, каждое нервное окончание пылало, требуя освобождения.

В какой-то миг я интуитивно сжала внутренние мышцы, усиливая ощущение. Он резко втянул воздух, а затем глухо застонал мне в шею, на мгновение замер, словно пытаясь взять себя в руки.

— Не хулигань, — прошептал он, и в его голосе прозвучала хриплая угроза, от которой по телу пробежала новая дрожь. — Иначе останешься неудовлетворённой.

Его слова, произнесённые низким, прерывистым шёпотом, лишь подстегнули моё возбуждение. Я закусила губу, пытаясь сдержать улыбку, но тело уже реагировало на эту игру — ещё сильнее, ещё отчаяннее.

Он отстранился на миг, чтобы взглянуть мне в глаза, и в этом взгляде читалось явное предупреждение. Но уже в следующее мгновение его движения стали ещё более резкими, почти отчаянными, будто он сам боролся с нахлынувшим желанием.

Я снова поддалась инстинкту, повторив движение — сжала мышцы, наслаждаясь тем, как он реагирует. Его пальцы впились в мои бёдра ещё сильнее, а из груди вырвался низкий, почти звериный рык.

А затем мир снова взорвался ослепительными вспышками.

Я закричала, выгибаясь в его руках, чувствуя, как тело содрогается в неистовом ритме, как каждая клеточка пылает, растворяясь в этом всепоглощающем наслаждении.

Он последовал за мной почти сразу — его дыхание сбилось, движения стали хаотичными, а затем он замер, глухо застонав, прижимая меня к себе так крепко, что, казалось, кости вот-вот хрустнут.

И тут он резко отстранился, разорвав контакт так внезапно, что я едва не потеряла равновесие. Не глядя на меня, принялся застёгивать брюки — движения чёткие, резкие, будто каждое лишнее мгновение рядом было ему в тягость.

Он застегнул ремень, провёл рукой по волосам, затем медленно обернулся. Взгляд — ледяной, оценивающий.

— В дом, Алина, сейчас же.

Я вздрогнула от этого тона, от этой внезапной отчуждённости. Руки дрожали, когда я пыталась поправить одежду, пальцы не слушались, а внутри разрасталась странная пустота — липкая, холодная, совсем не похожая на недавний жар.

— Иди, — повторил он, и в этом слове прозвучало нечто такое, от чего по спине пробежал холодок. — Я следом.

И я пошла. Ноги подкашивались, каждый шаг давался с трудом, словно земля уходила из-под ног. Меня била мелкая дрожь — то ли от остывающего тела, то ли от нарастающей паники. В ушах стучала кровь, заглушая все звуки, кроме его тяжёлых шагов позади.

Дверь дома казалась непреодолимой преградой. Я потянулась к ручке, но пальцы скользнули по металлу — они были слишком влажными, слишком непослушными. Наконец, с третьей попытки, мне удалось открыть дверь.

Прохладный воздух внутри ударил в лицо, отрезвляя, но не избавляя от липкого ощущения нереальности. Я сделала несколько шагов, остановилась, не зная, куда двигаться дальше. Тело всё ещё пульсировало от пережитого, но теперь к этому примешивалось что-то новое — страх, растерянность, горькое понимание, что всё только начинается.

Он вошёл следом, закрыл дверь и повернулся ко мне. В полумраке прихожей его глаза блестели холодно и неумолимо.

— Раздевайся, — произнёс он ровным, безэмоциональным голосом. — И не заставляй меня повторять.

Максим

Я сидел в кабинете, глядя в панорамное окно на утренний Москва-Сити. Понедельник. Девять утра. Пальцы сами потянулись к губе: свежая ранка, ещё саднит. Улыбнулся, вспоминая вчерашний вечер.