Чтение онлайн

— Ага, именно. Утром видела своими глазами, — подтвердил первый голос, с лёгким смешком. Похоже, Вероника. — Она вышла из его машины у самого входа. Он даже дверь ей открыл, представляешь?

Я прикусила губу. Что б тебя Максим, что б тебя... Я же говорила не надо, говорила что слухи поползут.

— Ой, девчонки, это же скандал! — включилась третья, кажется, Юля из HR, с её характерным писклявым тоном. — Она же новенькая, всего месяц работает. Понятно почему она тогда такой проект получила. — смеются.

— Да ладно? — Маша почти взвизгнула, но тут же понизила голос до заговорщического шёпота. — То есть ты серьёзно думаешь, что она «спит и спит» до самых верхов? Я думала, она просто талантливая, а тут... классика: диван — лучший карьерный лифт.

— Ну а как иначе объяснить? — подхватила Юля. — Я в HR сидела с открытым ртом, когда пришёл приказ сверху: «Ковалева ведёт». Я тогда ещё подумала: «Кто-то очень сильно за неё попросил». А теперь всё ясно.

Вероника хмыкнула так громко, что я чуть не выдала себя дыханием.

— Девочки, я вам ещё не всё рассказала. В пятницу вечером я задержалась, закрывала отчёт. Иду мимо парковки — а там его машина стоит. Дверь открыта, свет в салоне. И слышу: её голос. «Максим, хватит, нас увидят».

А вот это откровенное вранье.

— Подожди-подожди, — Маша аж задохнулась. — То есть они прям при всех... на парковке?!

— Ну не при всех, — Вероника засмеялась.

— Боже мой, — выдохнула Юля. — То есть она реально с ним спит. И он её прикрывает. А мы тут пашем как проклятые, а она... на спине вверх.

— Ну не только на спине, судя по всему, — хихикнула Вероника, и все трое заржали, как гиены.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу так сильно, что, кажется, сейчас взорвется. Хотелось ворваться, крикнуть, разбить им лица.

Но я стояла, прижавшись к стене, глотая слёзы ярости и стыда, когда их смех резко оборвался.

— У вас работы нет? Чего столпились? Вселенский заговор готовите?

Тишина ударила по ушам. Потом торопливые «ой», «извините, Максим Андреевич», шорох стульев, топот каблуков — и комната опустела за считанные секунды.

Я всё ещё не шевелилась, боялась даже дышать. Сейчас он уйдёт, и я смогу выскользнуть незамеченной.

Но шаги не удалились. Они приближались.

Я медленно отлепилась от стены и выглянула из-за косяка.

Он стоял в дверях комнаты отдыха, руки в карманах брюк, и смотрел прямо на меня. Брови чуть приподняты — искреннее, неподдельное удивление.

— Алина? — вырвалось у него тихо, почти шёпотом. — Ты чего тут прячешься?

— Ты в курсе, что о нас говорят? Что обо мне говорят? — голос дрогнул.

Если не возьму себя сейчас же в руки то просто разревусь.

— Ну, кое-что услышал, а что?

У меня буквально глаза на лоб полезли. Нет. Плакать я теперь не хочу, хочу прибить его.

— Кое-что? — переспросила я, и голос сорвался на визг, который я тут же придавила. — Кое-что?! Максим, они только что назвали меня шлюхой, которая спит до самой вершины! А ты стоишь тут с видом «а что такого?»

Он моргнул. Один раз. Медленно. Потом брови, которые были подняты от удивления, опустились, и в глазах появилось что-то тёмное, опасное.

— Повтори.

Я сглотнула.

— Они сказали… что я трахаюсь со всеми ради карьеры. Что ты мне проекты даёшь, потому что я с тобой сплю. Что я… — голос всё-таки предал, дрогнул на последнем слове.

Он не шевельнулся. Только пальцы в карманах брюк, кажется, сжались в кулаки — ткань натянулась.

— Имена, — выдохнул он.

— Что?

— Кто именно это сказал. Имена. Сейчас.

Я открыла рот и закрыла. Потому что в его голосе не было ни капли того спокойствия, которое было секунду назад. Это был тот самый тон, от которого у людей в офисе ноги подкашивались.

— Маша из бухгалтерии… Юля из HR… и Вероника из продаж, — выдавила я.

Он кивнул. Один раз. Коротко. И я вдруг поняла, что сейчас будет плохо. Очень плохо. Но не мне.

— В мой кабинет, — сказал он, уже разворачиваясь. .

— Максим…

— Алина, — он остановился, посмотрел на меня через плечо. Глаза были почти чёрные. — Я сказал: в мой кабинет.

И вышел. Быстро. Целеустремлённо. Как человек, который идёт не разговаривать, а разбираться.

Я осталась стоять посреди комнаты отдыха, с открытым ртом и странным, диким желанием одновременно спрятаться под стол и побежать за ним.

Через пять минут я всё-таки пошла в его кабинет. Дверь была приоткрыта. Внутри — тишина. Мёртвая. Даже клавиатура не щёлкала.

Он стоял у окна, спиной ко мне, телефон прижат к уху.

— …да, прямо сейчас. Маша из бухгалтерии, Юлия из HR, Вероника из продаж. Трудовые — на стол. Сегодня же. И чтобы к вечеру их здесь не было. Причина — по статье. За разглашение персональных данных и создание токсичной среды. Да, я в курсе, что это «просто сплетни». Мне похер. Пусть потом в суде доказывают, что «просто». Всё, выполняй.

Он сбросил вызов, бросил телефон на стол так, что тот подпрыгнул, и только тогда обернулся ко мне.

— Заходи, — сказал уже нормальным голосом. — И закрой дверь.

Я вошла. Ноги всё ещё дрожали.

— Ты… уволил их?

— Уволю, — поправил он. — К вечеру. И ещё объявлю на общем собрании, что за подобные разговоры — сразу на улицу. Без выходного пособия.

Я смотрела на него во все глаза.

— Максим, это… слишком. Они просто...

Он подошёл вплотную. Взял меня за подбородок, заставил поднять голову.

— Слушай сюда. Никто. Слышишь? Никто не будет говорить о тебе так. Ни в этом офисе, ни где-либо ещё.

— Но верь они правы — сказала еле слышно и сразу пожалела о своих словах. Этот взгляд... такой взгляд я видела у него на ринге перед боем: холодный, сосредоточенный, смертельно опасный.

— И в чём же они правы, позволь спросить?

Я попыталась отвести взгляд, но он не позволил: большим пальцем чуть сильнее приподнял мой подбородок, заставляя смотреть прямо в него.

— Ну… — язык заплетался, — я правда… с тобой… сплю. И работаю у тебя. И проекты получаю… от тебя. Всё сходится. Я… именно та, кем они меня называют.