Чтение онлайн

— АЛИНОЧКА! Ты пришла!

Карина несётся ко мне, раскидывая руки, как в кино про воссоединение семьи. Обнимает так крепко, что я чуть не проливаю шампанское на её идеальный макияж.

— Боже, ты выглядишь потрясающе! — щебечет она, отстраняясь и оглядывая меня с головы до ног. — Это платье... оно как будто для тебя сшито! Ты — огонь, девочка!

Я улыбаюсь через силу, бормочу "спасибо", а внутри думаю: "Только бы не затягивать, Карин, у меня нервы на пределе".

— Угадай, кто пришёл? — шепчет она заговорщически, глаза блестят, как те кристаллы на её легинсах.

— Путин?

— Лучше! — хихикает. — Орлов!

Внутри всё обрывается. Шампанское в бокале вдруг кажется кислым, зал качается, как после землетрясения. Орлов. Здесь. Сейчас. Блин, я не готова.

— Он то, что тут делает? — шепчу, хотя голос всё равно дрожит, как у первокурсницы перед экзаменом.

Карина закатывает глаза так, что я почти слышу скрип.

— Алина, ты серьёзно? Я же тебе вчера сказала: он главный спонсор! Вбухал в мой бренд столько, что я теперь могу легинсы с бриллиантами шить. Он вообще везде, где пахнет деньгами и красивыми попами. Ну и... — она наклоняется ближе, дышит шампанским и духами, — я что зря уламывала его придти сегодня?

Я чуть не подавилась воздухом.

— Ты что?

— Да ладно тебе! — Карина машет рукой, будто я сказала, что дождь идёт. — Это же шанс! Вы поговорите наконец нормально, как взрослые люди. Шесть лет прошло, Алин. Может, пора уже перестать бегать друг от друга?

Я открываю рот, чтобы выдать что-то едкое, но слова застревают. Потому что в этот момент чувствую взгляд. Тяжёлый. Знакомый. Как будто кто-то медленно проводит пальцем по позвоночнику.

Поворачиваю голову.

Он стоит у бара. В чёрном, как всегда. Рукава чуть закатаны, бокал в руке, и смотрит прямо на меня. Без улыбки. Просто смотрит. И в этом взгляде столько всего, что я физически ощущаю, как красное платье становится тесным.

Карина тихо хихикает мне в ухо:

— Ой, кажется, он уже идёт. Удачи, красотка.

И исчезает в толпе, оставляя меня одну посреди зала, с бокалом в руке и ощущением, что сейчас меня либо поцелуют, либо убьют. А может, и то, и другое. Одновременно.

Он идёт прямо ко мне. Медленно. Как будто вокруг никого нет: ни музыки, ни вспышек, ни Карины с её визгами. Только он, я и эти несколько метров, которые сейчас кажутся километрами.

Я стою, как дура, с бокалом в руке, и не дышу. Просто не могу. Потому что он серьёзный. Очень серьёзный. Ни тени той лёгкой улыбки, которую я видела на нём с Лилит. Ни намёка на шутку. Лицо каменное, глаза тёмные, и в них — что-то такое, от чего внутри всё стягивается в узел.

Останавливается в полушаге. Близко. Слишком близко. Запах его одеколона — тот же самый, что был в его доме, в его постели, в моей голове все эти недели.

Он молчит. Просто смотрит. Сверху вниз. Как будто читает меня, как открытую книгу, которую я сама же ему подсунула.

Я не выдерживаю первой.

— Привет, — выдаю еле слышно. Голос срывается.

Он не отвечает. Только кивает. Коротко. И продолжает смотреть.

— Ты... как? — пытаюсь снова, но это уже совсем жалко.

Он наконец открывает рот. Голос низкий, спокойный, но от него по коже мурашки.

— Ты пришла, чтобы меня добить, Алина? — спросил он, и в голосе не было ни злости, ни насмешки. Только что-то опасно спокойное. — Или просто покрасоваться перед всеми?

Я сглотнула. Горло пересохло.

— Карина позвала. Я не знала, что ты…

— Пошли.

— Куда?

— Алина — прорычал он и двинулся, а я за ним.

Я шла, как в тумане, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Толпа расступалась перед Максимом — он шёл уверенно, не оглядываясь, а я семенила следом, стараясь не споткнуться на этих дурацких каблуках. Мы миновали бар, потом коридор с гримёрками, и вот он толкнул какую-то дверь в конце — наверное, кабинет организаторов или что-то вроде того. Тёмная комната, освещённая только лампой на столе, стопки бумаг, компьютер, стул. Ничего романтичного. Просто кабинет.

Он вошёл первым, подождал, пока я перешагну порог, и захлопнул дверь. Щёлкнул замок. Я замерла, спиной к столу, и посмотрела на него. В глазах — огонь, тот самый, который я видела раньше, когда он был на грани. Ни слова. Ни вопроса. Просто шагнул ближе, схватил меня за талию и развернул лицом к столу. Он прижал меня животом к краю столешницы, и я почувствовала, как платье задралось вверх по бёдрам.

— Максим... — начала я, но голос сорвался.

Он не ответил. Только наклонился, губами коснулся шеи, и я задрожала. Его руки скользнули по моим бёдрам, под разрез платья, и вот уже пальцы касаются кожи, поднимаются выше. Я вцепилась в край стола, чтобы не упасть, дыхание сбилось. Он не спрашивал. Не ждал. Просто расстегнул молнию на платье одним движением, стянул бретельки вниз, и ткань соскользнула к талии, обнажив грудь. Холод воздуха ударил по коже, но его ладони сразу накрыли меня, сжали — сильно, почти больно, но от этого внутри всё вспыхнуло.

Я выгнулась, прижимаясь к нему спиной, и почувствовала, какой он твердый через брюки.

Макс рыкнул что-то неразборчивое, одной рукой расстегнул ремень, а другой — сдвинул мои трусики в сторону. Не церемонясь. Не нежно. Просто вошёл в меня одним толчком, и я закусила губу, чтобы не закричать. Боль смешалась с удовольствием, тело помнило его, но всё равно — это было как удар тока. Он схватил меня за волосы, откинул голову назад и начал двигаться — быстро, жёстко, без передышки.

Стол скрипел под нами, бумаги слетали на пол, но ему было плевать. Мне — тоже. Я толкалась навстречу, хватаясь за край, и стонала тихо, через зубы.

Его дыхание обжигало шею, руки скользили по моему телу — по груди, по бёдрам, впиваясь в кожу. Он не целовал. Не шептал. Просто брал меня, как будто мстил за всё сразу — за шесть лет, за бардак в доме, за то, что я пришла в этом платье.

Каждый толчок — как удар, но я не хотела, чтобы он останавливался. Внутри нарастала волна, жар разливался по венам, и я кончила первой — резко, с дрожью, впиваясь ногтями в дерево стола.

Он последовал через секунду, рыча мне в ухо, и замер, прижавшись всем телом. Мы стояли так — тяжело дыша, потные, в этой чужой комнате. Он вышел из меня медленно, поправил брюки, а я сползла на стол, пытаясь отдышаться. Платье в беспорядке, волосы растрёпаны, но я не шевелилась. Просто ждала, что он скажет.

А он ничего не сказал. Только наклонился, поцеловал меня в плечо — один раз, жёстко — и вышел, оставив дверь открытой.

Я осталась одна, с гудящим телом и мыслями, которые кружились, как после урагана.

И что это, блядь, было?

Я осталась в этой чёртовой комнате ещё на пару минут, пытаясь привести себя в порядок. Руки дрожали, когда я натягивала платье обратно, поправляла бретельки и молнию. В зеркале на стене отразилась растрёпанная версия меня: волосы в беспорядке, щёки пылают, как после марафона.

"Отлично. Теперь ты выглядишь как героиня эротического триллера, которая только что пережила кульминацию".

Собрала волосы в хвост и вышла в коридор, стараясь не встречаться взглядом ни с кем. Толпа всё ещё гудела, музыка играла, но мне казалось, что все смотрят именно на меня.

Паранойя, конечно.

Карина нашлась у бара — она болтала с какими-то инфлюенсерами, размахивая бокалом, как дирижёрской палочкой. Увидев меня, она снова взвизгнула, но тише, чем раньше.

— Алинка! Куда ты пропала? Я думала, ты уже слиняла!