И срезанную голову держалоЗа космы, как фонарь, и головаВзирала к нам и скорбно восклицала.
124
Он сам себе светил, и было дваВ одном, единый в образе двойного,Как — знает Тот, чья власть во всем права.
127
Остановясь у свода мостового,Он кверху руку с головой простер,Чтобы ко мне свое приблизить слово,
130
Такое вот: «Склони к мученьям взор,Ты, что меж мертвых дышишь невозбранно!Ты горших мук не видел до сих пор.
133
И если весть и обо мне желанна,Знай: я Бертрам де Борн, тот, что в быломУчил дурному короля Иоанна.
136
Я брань воздвиг меж сыном и отцом: [419]Не так Ахитофеловым советомДавид был ранен и Авессалом. [420]
419
Бертрам (Бертран) де Борн, виконт Готфорский — знаменитый провансальский трубадур второй половины XII в., много воевавший и с родным братом, и с соседями и возбуждавший других к войне. Под его влиянием принц Генрих (1155–1183), старший сын английского короля Генриха II, поднял мятеж против своего отца, который еще при жизни короновал его (отсюда — титул: «король»). Называя его Иоанном, Данте, вероятно, смешивал принца Генриха с его младшим братом.
420
Ахитофел — в библейской легенде — советник царя Давида, поощрявший его сына Авессалома, когда тот восстал против отца.
139
Я связь родства расторг пред целым светом;За это мозг мой отсечен навекОт корня своего в обрубке этом:
Вид этих толп и этого терзаньяТак упоил мои глаза, что мнеХотелось плакать, не тая страданья.
4
«Зачем твой взор прикован к глубине?Чего ты ищешь, — мне сказал Вергилий, —Среди калек на этом скорбном дне?
7
Другие рвы тебя не так манили;Знай, если душам ты подводишь счет,Что путь их — в двадцать две окружных мили.
10
Уже луна у наших ног плывет;Недолгий срок осталось нам скитаться,И впереди тебя другое ждет».
13
Я отвечал: «Когда б ты мог дознаться,Что я хотел увидеть, ты и самВелел бы мне, быть может, задержаться».
16
Так говоря в ответ его словам,Уже я шел, а впереди вожатый,И я добавил: «В этой яме, там,
19
Куда я взор стремил, тоской объятый,Один мой родич [421] должен искупатьСвою вину, платя столь тяжкой платой».
22
И вождь: «Раздумий на него не трать;Что ты его не встретил, — нет потери,И не о нем ты должен помышлять.
25
Я видел с моста: гневен в высшей мере,Он на тебя указывал перстом;Его, я слышал, кто-то назвал Джери.
421
Один мой родич — Джери дель Белло, то есть Джери сын Белло (Габриелло). Брат Белло, Беллинчоне, приходился Данте дедом (см. прим. Р., XV, 94). Джери жил в середине XIII в. По словам старых комментаторов, он был не только зачинщиком многих распрей, но даже убийцей, и пал от руки некоего Бродайо Саккетти. К 1300 г. родичи Джери еще не отомстили за него родне Саккетти, и это тяготит Данте (ст. 31–36), который, как сын своего века, считал кровную месть правом и обязанностью члена рода.
28
Ты в это время думал о другом,Готфорского приметив властелина, [422]И не видал; а он ушел потом».
31
И я: «Мой вождь, насильная кончина,Которой не отмстили за негоТе, кто понес бесчестье, — вот причина
34
Его негодованья; оттогоОн и ушел, со мною нелюдимый;И мне тем больше стало жаль его».
422
Готфорского приметя властелина — то есть Бертрана де Борна (см. А., XXVIII, 134–136 и прим.).
37
Так говоря, на новый свод взошли мы,Над следующим рвом, и, будь светлей,Нам были бы до самой глуби зримы
40
Последняя обитель Злых Щелей [423]И вся ее бесчисленная братья;Когда мы стали, в вышине, над ней,
43
В меня вонзились вопли и проклятья,Как стрелы, заостренные тоской;От боли уши должен был зажать я.
423
Последняя обитель Злых Щелей — десятый ров, где караются поддельщики, подразделяемые на четыре разряда: поддельщики металлов, поддельщики людей (выдающие себя за других), поддельщики денег и поддельщики слов (лжецы и клеветники). В песне XXIX речь идет о поддельщиках металлов; они страдают зловонной чесоткой и притом расслаблены.
46
Какой бы стон был, если б в летний знойСобрать гуртом больницы Вальдикьяны,Мареммы и Сардиньи [424] и в одной
49
Сгрудить дыре, — так этот ров поганыйВопил внизу, и смрад над ним стоял,Каким смердят гноящиеся раны.
52
Мой вождь и я сошли на крайний вал,Свернув, как прежде, влево от отрога,И здесь мой взгляд живее проникал
424
Болотистые и нездоровые местности: Вальдикьяна, долина реки Кьяны (Р., XIII, 23) в Тоскане, где было построено несколько больниц; Тосканская Маремма (А., XXV, 19 и прим.) и остров Сардиния.
55
До глуби, где, служительница бога,Суровая карает ПравотаПоддельщиков, которых числит строго.
58
Едва ли горше мука разлитаБыла над вымирающей Эгиной [425] ,Когда зараза стала так люта,
61
Что все живые твари до единойПобило мором, и былой народВоссоздан был породой муравьиной,
425
Эгина — остров неподалеку от Афин, названный так по имени нимфы, которую здесь любил Зевс. Злопамятная Гера наслала на остров страшный мор, от которого погибли все звери и птицы и почти все люди. Царь Эак, сын Зевса и Эгины, один из немногих уцелевших, обратился к своему отцу с мольбой о том, чтобы он даровал ему столько же граждан, сколько муравьев обитает на его священном дубе. Так возникло племя «мирмидонов» (греч. (mirmes — муравей) (Метам., VII, 523–657).
64
Как из певцов иной передает, —Чем здесь, где духи вдоль по дну слепомуТо кучами томились, то вразброд.
67
Кто на живот, кто на плечи другомуУпав, лежал, а кто ползком, в пыли,По скорбному передвигался дому.
70
За шагом шаг, мы молчаливо шли,Склоняя взор и слух к толпе болевших,Бессильных приподняться от земли.