Душа катится вниз, на дно колодца.Еще, быть может, к мертвым не причлиИ ту, что там за мной от стужи жмется.
136
Ты это должен знать, раз ты с земли:Он звался Бранка д'Орья; [512] наша братьяС ним свыклась, годы вместе провели».
139
«Что это правда, мало вероятья, —Сказал я. — Бранка д'Орья жив, здоров,Он ест, и пьет, и спит, и носит платья».
512
Бранка д'Орья — см. прим. А., XXII, 88–89.
142
И дух в ответ: «В смолой кипящий ровЕще Микеле Цанке не направил,С землею разлучась, своих шагов,
145
Как этот беса во плоти оставилВзамен себя, с сородичем одним,С которым вместе он себя прославил. [513]
148
Но руку протяни к глазам моим,Открой мне их!» И я рукой не двинул,И было доблестью быть подлым с ним.
513
В смолой кипящий ров… — Душа Бранка д'Орья оказалась в ледяном озере еще раньше, чем душа убитого им на пиру Микеле Цанке (А., XXII, 88) направилась в смоляной ров, где казнятся мздоимцы (А., XXI–XXII). В теле Бранка д'Орья дьявол занял место души, как только она замыслила вероломное убийство. Та же участь постигла его сородича, соучастника преступления.
151
О генуэзцы, вы, в чьем сердце минулПоследний стыд и все осквернено,Зачем ваш род еще с земли не сгинул?
154
С гнуснейшим из романцев [514] заодноЯ встретил одного из вас, [515] которыйДушой в Коците погружен давно,
157
514
С гнуснейшим из романцев — то есть с Альбериго деи Манфреди (ст. 118) из Фаэнцы в Романье.
515
Одного из вас — то есть Бранка д'Орья (ст. 137).
А телом здесь обманывает взоры.
Песнь тридцать четвертая
Круг девятый — Четвертый пояс (Джудекка) — Предатели благодетелей — Люцифер — Три пасти Люцифера — Предатели величества божеского и человеческого — Центр вселенной — Восхождение к южному полушарию
1
Vexilla regis prodeunt inferni [516]Навстречу нам, — сказал учитель. — Вот,Смотри, уже он виден в этой черни».
516
Vexilla regis prodeunt inferni — К латинским словам церковного гимна «Vexilla regis prodeunt» («Близятся знамена царя») Вергилий, добавляет «inferni» («Ада»), разумея под этими знаменами шесть крыльев Люцифера, уже возникшие перед ними во мгле.
4
Когда на нашем небе ночь встаетИли в тумане меркнет ясность взгляда,Так мельница вдали крылами бьет,
7
Как здесь во мгле встававшая громада.Я хоронился за вождем, как мог,Чтобы от ветра мне была пощада.
10
Мы были там, — мне страшно этих строк, —Где тени в недрах ледяного слояСквозят глубоко, как в стекле сучок.
13
Одни лежат; другие вмерзли стоя,Кто вверх, кто книзу головой застыв;А кто — дугой, лицо ступнями кроя. [517]
16
В безмолвии дальнейший путь свершивИ пожелав, чтобы мой взгляд окинулТого, кто был когда-то так красив,
19
Учитель мой вперед меня подвинул,Сказав: «Вот Дит [518] , вот мы пришли туда,Где надлежит, чтоб ты боязнь отринул».
517
Мы были там… — Поэты вступили в последний, четвертый пояс или, точнее, в центральный диск девятого круга Ада, Джудекку (ст. 117), названный так по имени апостола Иуды, который предал Христа. Здесь казнятся предатели своих благодетелей. Они вмерзли в недра ледяного слоя.
518
Дит — Люцифер (см. прим. А., VIII, 68), по грудь возвышающийся изо льда (ст. 29) в самом центре Джудекки. Сочетая данные библейского мифа о восстании ангелов с построениями собственной фантазии, Данте по-своему рисует судьбу и облик Люцифера: некогда прекраснейший из ангелов (ст. 18, 35), он возглавил их мятеж против бога и вместе с ними был свергнут с небес в недра Земли, в средоточие вселенной. Превратясь в чудовищного Дьявола, он стал властелином Ада. Так в мире возникло зло (ст. 36).
22
Как холоден и слаб я стал тогда,Не спрашивай, читатель; речь — убоже;Писать о том не стоит и труда.
25
Я не был мертв, и жив я не был тоже;А рассудить ты можешь и один:Ни тем, ни этим быть — с чем это схоже.
28
Мучительной державы властелинГрудь изо льда вздымал наполовину;И мне по росту ближе исполин,
31
Чем руки Люцифера исполину;По этой части ты бы сам расчел,Каков он весь, ушедший телом в льдину.
34
О, если вежды он к Творцу возвел [519]И был так дивен, как теперь ужасен,Он, истинно, первопричина зол!
37
519
Если вежды он к Творцу возвел — То есть если он дерзостно взглянул на бога.
И я от изумленья стал безгласен,Когда увидел три лица на нем;Одно — над грудью; цвет его был красен;
40
А над одним и над другим плечомДва смежных с этим в стороны грозило,Смыкаясь на затылке под хохлом.
43
Лицо направо — бело-желтым было;Окраска же у левого была,Как у пришедших с водопадов Нила. [520]
520
Как у пришедших с водопадов Нила — то есть как у чернокожих эфиопов.
46
Росло под каждым два больших крыла,Как должно птице, столь великой в мире;Таких ветрил и мачта не несла.
49
Без перьев, вид у них был нетопырий;Он ими веял, движа рамена,И гнал три ветра вдоль по темной шири,
52
Струи Коцита леденя до дна.Шесть глаз точило слезы, и стекалаИз трех пастей кровавая слюна.
55
Они все три терзали, как трепала,По грешнику; [521] так, с каждой стороныПо одному, в них трое изнывало.
58
Переднему не зубы так страшны,Как ногти были, все одну и ту жеСдирающие кожу со спины.
61
«Тот, наверху, страдающий всех хуже, —Промолвил вождь, — Иуда Искарьот;Внутрь головой и пятками наруже.
521
Они все три терзали… по грешнику — В трех пастях Люцифера казнятся те, чей грех, по мысли Данте, ужаснее всех остальных: предатели величества божеского (Иуда, ст. 62) и величества человеческого (Брут, ст. 65, и Кассий, ст. 67), то есть тех двух властей, которые, согласно его доктрине, должны совместно (в лице первосвященника и в лице императора) вести человечество к блаженству вечному и к блаженству земному («Монархия», III, 16 [15]).