ЖАНРЫ

Божественная комедия
Шрифт:
22
И пестун мой: «Ты ль это думать мог? — Сказал, ко мне всей грудью обращенный. — Ведь я с тобой, и ты не одинок.
25
Теперь уж вечер там, где, погребенный, Почиет прах, мою кидавший тень, Неаполю Брундузием врученный. [566]
28
И если я не затмеваю день, Дивись не больше, чем кругам небесным: Луч, не затмясь, проходит сквозь их сень.

566

По повелению императора Августа тело Вергилия, умершего (19 г. до н. э.) в Брундузии (Бриндизи), было перенесено в Неаполь и там погребено. Когда в Чистилище раннее утро, в Неаполе — вечер.

31
Но стуже, зною и скорбям телесным Подвержены и наши существа Могуществом, в путях своих безвестным.
34
Поистине безумные слова — Что постижима разумом стихия Единого в трех лицах естества!
37
О род людской, с тебя довольно quia; [567] Будь все открыто для очей твоих, То не должна бы и рождать Мария.

567

Quia — латинское слово, означающее «потому что», а в средние века применявшееся также в смысле quod («что»). Схоластическая наука, следуя Аристотелю, различала двоякого рода знание: scire quia — знание существующего и scire propter quid — знание причин существующего. Вергилий советует людям довольствоваться первого рода знанием, не вникая в причины того, что есть.

40
Ты [568] видел жажду тщетную таких, Которые бы жажду утолили, Навеки мукой ставшую для них.
43
Средь них Платон и Аристотель были И многие». И взор потупил он И смолк, и горечь губы затаили.
46
Уже пред нами вырос горный склон, Стеной такой обрывистой и строгой, Что самый ловкий был бы устрашен.

568

Ты — то есть «род людской» (ст. 37).

49
Какой бы дикой ни идти дорогой От Лериче к Турбии, [569] худший путь В сравненье был бы лестницей пологой.
52
«Как знать, не ниже ль круча где-нибудь, — Сказал, остановившись, мой вожатый, — Чтоб мог бескрылый на нее шагнуть?»
55
Пока он медлил, думою объятый, Не отрывая взоров от земли, А я оглядывал крутые скаты, —

569

Замок Лéриче и местечко Турбúя — крайние точки, восточная и западная, гористого побережья Лигурийского моря.

58
Я увидал левей меня, вдали, Чреду теней, [570] к нам подвигавших ноги, И словно тщетно, — так все тихо шли.
61
«Взгляни, учитель, и рассей тревоги, — Сказал я. — Вот, кто нам подаст совет, Когда ты сам не ведаешь дороги».
64

570

Чреда теней — души людей, умерших под церковным отлучением, но раскаявшихся перед смертью в своих грехах. Они ждут доступа в Чистилище в течение срока, в тридцать раз превышающего то время, которое они пробыли в «распре с церковью» (см. ст. 136–141).

Взглянув, он молвил радостно в ответ: «Пойдем туда, они идут так вяло. Мой милый сын, вот путеводный свет».
67
Толпа от нас настолько отстояла И после нашей тысячи шагов, Что бросить камень — только бы достало,
70
Как вдруг они, всем множеством рядов Теснясь к скале, свой ход остановили, Как тот, кто шел и стал, дивясь без слов.
73
«Почивший в правде, — молвил им Вергилий, — Сонм избранных, и мир да примет вас, Который, верю, все вы заслужили,
76
Скажите, есть ли тут тропа для нас, Чтоб мы могли подняться кручей склона; Для умудренных ценен каждый час».
79
Как выступают овцы из загона, Одна, две, три, и головы, и взгляд Склоняя робко до земного лона,
82
И все гурьбой за первою спешат, А стоит стать ей, — смирно, ряд за рядом, Стоят, не зная, почему стоят;
85
Так шедшие перед блаженным стадом К нам приближались с думой на челе, С достойным видом и смиренным взглядом.
88
Но видя, что пред ними на земле Свет разорвался и что тень сплошная Ложится вправо от меня к скале,
91
Ближайшие смутились, отступая; И весь шагавший позади народ Отхлынул тоже, почему — не зная.
94
«Не спрошенный, отвечу наперед, Что это — человеческое тело; Поэтому и свет к земле нейдет.
97
Не удивляйтесь, но поверьте смело: Иная воля, свыше нисходя, Ему осилить этот склон велела».
100
На эти речи моего вождя: «Идите с нами», — было их ответом; И показали, руку отводя.
103
«Кто б ни был ты, — сказал один при этом, — Вглядись в меня, пока мы так идем! Тебе знаком я по земным приметам?»
106
И я свой взгляд остановил на нем; Он русый был, красивый, взором светел, Но бровь была рассечена рубцом.
109
Я искренне неведеньем ответил. «Смотри!» — сказал он, и смертельный след Я против сердца у него заметил.
112
И он сказал с улыбкой: «Я Манфред, Родимый внук Костанцы величавой; [571] Вернувшись в мир, прошу, снеси привет
115
Моей прекрасной дочери, чьей славой Сицилия горда и Арагон, [572] И ей скажи не верить лжи лукавой. [573]

571

Манфред — король Неаполя и Сицилии (с 1258 по 1266 г.), сын Фридриха II (А., X, 119 и прим.), внук Костанцы (см. прим. Р., III, 118–120), непримиримый противник папства, отлученный от церкви. Для борьбы с ним папский престол призвал Карла Анжуйского (см. прим. Ч., VII, 112–114). В битве при Беневенто (1266 г.) Манфред погиб, и его королевство досталось Карлу.

572

Моей прекрасной дочери… — Костанце, вдове Педро III Арагонского (см. прим. Ч., VII, 112–114), овладевшего Сицилией в 1282 г.

573

Не верить лжи лукавой — тому, что Манфред, как отлученный от церкви, находится в Аду.

Поделиться с друзьями: