ЖАНРЫ

Божественная комедия
Шрифт:
13
Отрадный цвет восточного сапфира, Накопленный в воздушной вышине, Прозрачной вплоть до первой тверди мира,
16
Опять мне очи упоил вполне, Чуть я расстался с темью без рассвета, Глаза и грудь отяготившей мне.
19
Маяк любви, прекрасная планета, Зажгла восток улыбкою лучей, И ближних Рыб затмила ясность эта. [534]

534

Маяк любви, прекрасная планета — то есть Венера, затмевающая своей яркостью созвездие Рыб, в котором она находилась.

22
Я вправо, к остью, [535] поднял взгляд очей, И он пленился четырьмя звездами, Чей отсвет первых озарял людей. [536]
25
Казалось, твердь ликует их огнями; О северная сирая страна, Где их сверканье не горит над нами! [537]

535

К остью — то есть к небесному полюсу, в данном случае южному.

536

Первых озарял людей — то есть Адама и Еву, обитавших в Земном Раю.

537

Четыре звезды (Ч., VIII, 91–92; XXXI. 106) символизируют четыре «основные» («естественные») добродетели древнего мира (мудрость, справедливость, мужество и умеренность).

28
Покинув оком эти пламена, Я обратился к остью полуночи, [538] Где Колесница [539] не была видна;
31
И некий старец [540] мне предстал пред очи, Исполненный почтенности такой, Какой для сына полон облик отчий.
34

538

К остью полуночи — в сторону Северного небесного полюса.

539

Колесница — Большая Медведица, скрытая за горизонтом.

540

Некий старец — Катон Младший Утический (95–46 гг. до н. э.), государственный деятель последних времен Римской республики, который, не пожелав пережить ее крушение, покончил с собой (в городе Утике — см. ст. 74). Данте делает его стражем Чистилища, на вершине которого, по мысли поэта, дух обретает свободу (Ч., XXVII, 140–142).

Цвет бороды был исчерна-седой, И ей волна волос уподоблялась, Ложась на грудь раздвоенной грядой.
37
Его лицо так ярко украшалось Священным светом четырех светил, Что это блещет солнце — мне казалось.
40
«Кто вы, и кто темницу вам открыл, Чтобы к слепому выйти водопаду? [541] Колебля оперенье [542] , он спросил. —

541

Слепой водопад — подземный ручей, вдоль которого поэты поднимались из Ада.

542

Оперенье — величавая борода Катона.

43
Кто вывел вас? Где взяли вы лампаду, Чтоб выбраться из глубины земли Сквозь черноту, разлитую по Аду?
46
Вы ль над законом бездны возмогли, Иль новое решилось в горней сени, Что падшие к скале моей пришли?»
49
Мой вождь, внимая величавой тени, И голосом, и взглядом, и рукой Мне преклонил и веки, и колени.
52
Потом сказал: «Я здесь не сам собой. Жена сошла с небес, ко мне взывая, Чтоб я помог идущему со мной.
55
Но раз ты хочешь точно знать, какая У нас судьба, то это мне закон, Который я уважу, исполняя.
58
Последний вечер [543] не изведал он; Но был к нему так близок, безрассудный, Что срок ему недолгий был сужден.

543

Последний вечер — то есть смерть. В стихах 59–60 имеется в виду духовная смерть, угрожавшая заблудшему.

61
Как я сказал, к нему я в этот трудный Был послан час; и только через тьму Мог вывести его стезею чудной.
64
Весь грешный люд я показал ему; И души показать ему желаю, Врученные надзору твоему.
67
Как мы блуждали, я не излагаю; Мне сила свыше помогла, и вот Тебя я вижу и тебе внимаю.
70
Ты благосклонно встреть его приход: Он восхотел свободы, [544] столь бесценной, Как знают все, кто жизнь ей отдает.
73
Ты это знал, приняв, как дар блаженный, Смерть в Утике, где ризу бытия Совлек, чтоб в грозный день [545] ей стать нетленной.
76

544

Он восхотел свободы — духовной свободы, которая достигается посредством нравственного очищения. Этой свободе, не осуществимой без свободы гражданской, Катон посвятил и отдал жизнь (ст. 73–75).

545

В грозный день — то есть в день Страшного суда.

Запретов не ломал ни он, ни я: Он — жив, меня Минос [546] нигде не тронет, И круг мой — тот, где Марция твоя [547]
79
На дне очей мольбу к тебе хоронит, О чистый дух, считать ее своей. [548] Пусть мысль о ней и к нам тебя преклонит!
82

546

Минос — Вергилий, как обитатель Лимба, не подвластен Миносу.

547

И круг мой — тот, где Марция твоя… — Лимб, где обитает Марция, жена Катона (А., IV, 128).

548

Считать ее своей — Катон уступил Марцию своему другу Гортензию, после смерти которого она снова вернулась к Катону, желая умереть «его Марцией».

Дай нам войти в твои семь царств, [549] чтоб ей Тебя я славил, ежели пристала Речь о тебе средь горестных теней».
85
«Мне Марция настолько взор пленяла, Пока я был в том мире, — он сказал, — Что для нее я делал все, бывало.
88
Теперь меж нас бежит зловещий вал; [550] Я, изведенный силою чудесной, [551] Блюдя устав, к ней безучастен стал.

549

Твои семь царств — то есть семь кругов Чистилища.

550

Зловещий вал — волны Ахерона, окаймляющего Ад.

551

Изведенный силою чудесной — из Лимба (А., IV, 46–63).

91
Но если ты посол жены небесной, Достаточно и слова твоего, Без всякой льстивой речи, здесь невместной.
94
Ступай и тростьем опояшь его [552] И сам ему омой лицо, стирая Всю грязь, чтоб не осталось ничего.
97
Нельзя, глазами мглистыми взирая, Идти навстречу первому из слуг, [553] Принадлежащих к светлым сонмам Рая.

552

Тростьем опояшь его — тростником, символом смирения.

553

Первому из слуг — ангелу-привратнику (Ч., IX, 76–84).

Поделиться с друзьями: