Чтение онлайн

3-4 июля 1978 года состоялся долгожданный Пленум ЦК, где основной доклад «О дальнейшем развитии сельского хозяйства» делал сам генсек [472] . Никаких особых новаций в этом докладе не прозвучало, но тем не менее он обсуждался членами ЦК в течение двух дней. При этом главный «аграрник страны» Ф. Д. Кулаков в прениях по этому докладу не выступал, что было довольно странно. А на следующий день 5 июля Федор Давыдович и Евдокия Федоровна Кулаковы на загородной даче отмечали 40-летие своей свадьбы, где присутствовала и чета Горбачевых [473] .

В исторической литературе давно бытует мнение, что, дескать, Ф. Д. Кулаков не обладал особым влиянием и числился «в середнячках» внутри Политбюро. Однако свидетельства очевидцев, в частности М. С. Горбачева и Е. И. Чазова, говорят о другом [474] . Во-первых, он один из немногих членов высшего ареопага, который был вхож в семью генсека. И, во-вторых, он был «тесно связан с «группой быстрого реагирования», которая пользовалась особым доверием генсека». В эту группу входили ряд первых секретарей, в частности волгоградский секретарь Леонид Сергеевич Куличенко, краснодарский — Сергей Федорович Медунов, кустанайский — Андрей Михайлович Бородин, алтайский — Александр Васильевич Георгиев, оренбургский — Александр Власович Коваленко, саратовский — Алексей Иванович Шибаев, тульский — Иван Харитонович Юнак и сахалинский — Павел Артемьевич Леонов. Как уверяет тот же М. С. Горбачев, «всякий раз, когда Л. И. Брежнев нуждался в поддержке или затевалась какая-то интрига, «группа быстрого реагирования» немедленно включалась в дело. Ей отдавалось явное преимущество в прениях на пленумах и съездах партии», и, если из уст именно этих персон «раздавалась критика правительства или вносилось какое-либо предложение, все понимали, откуда они исходят и в чьих интересах это делается». Поэтому совершенно очевидно, что видимая «опала» Ф. Д. Кулакова стала для многих неожиданной.

Сейчас довольно трудно предположить, как бы в дальнейшем сложилась его политическая судьба, поскольку буквально через две недели после Пленума ЦК, 17 июля 1978 года, Ф. Д. Кулаков неожиданно скончался. Надо сказать, что в мемуарной и исторической литературе существует немало разных версий, связанных с этой кончиной. Официальная версия кремлевских эскулапов, которая была опубликована во всех центральных газетах и озвучена по телевизору, состояла в том, что Ф. Д. Кулаков скончался от острой сердечной недостаточности и внезапной остановки сердца. Однако многие современники тех событий ставят эту версию под большое сомнение. Так, тогдашний второй секретарь Пензенского обкома Г. В. Мясников в своем знаменитом дневнике записал, что он «умер от тромба». Причем, ссылаясь на слова его жены, он указал на то, что весь день он чувствовал себя нормально, однако вечером возник озноб и повысилась температура. Он попросил чай и бутерброды, поел, лег спать и скончался во сне под утро [475] . М. С. Горбачев, который во многом был обязан своей карьерой именно Ф. Д. Кулакову, говорит о том, что его «здоровье уже не выдерживало его образа жизни и связанных с ним нагрузок», то есть постоянных застолий с обильной выпивкой. Накануне он, вероятно, вновь выпил и «в семье произошел крупный скандал», а утром его нашли мертвым [476] . Последние две версии с некоторыми подробностями разделяют и целый ряд авторов, в частности В. И. Болдин, И. Я. Фроянов, В. И. Мироненко и Л. М. Млечин [477] . Хотя в их информации есть откровенные ляпы и нестыковки, например рассказ В. И. Болдина о том, что незадолго до своей кончины Ф. Д. Кулаков перенес операцию по удалению рака желудка, хотя на самом деле эта операция была проведена ему в 1968 году. Однако в последнее время самой популярной версией стала версия его насильственного ухода из жизни. При этом одни авторы уверяют, что, крайне тяжело переживая разнос, учиненный ему на последнем Пленуме ЦК, он сам ушел из жизни либо застрелившись, либо вскрыв себе вены медицинским скальпелем в ванной комнате [478] . А их «оппоненты», в частности В. И. Соловьев, Е. К. Клепикова и Ф. Т. Моргун, утверждают, что он стал жертвой давно готовившегося убийства, организованного чекистами по личному указанию Ю. В. Андропова, который уже тогда стал расчищать себе дорогу к высшей власти в стране [479] . Однако эта версия, конечно же, нуждается в серьезной аргументации, а не в зыбких конспирологических теориях, базирующихся на одних предположениях. Хотя, как заявляет тот же В. Н. Швед, последний председатель Верховного Совета СССР А. И. Лукьянов якобы утверждал, что в первоначальном медицинском заключении причиной смерти Ф. Д. Кулакова было указано огнестрельное ранение в голову [480] . Причем А. И. Лукьянов связал его гибель с тем, что, находясь на отдыхе в гостях у Э. А. Шеварднадзе, он и П. М. Машеров негативно выражались по поводу брежневского здоровья и его способности руководить страной, о чем генсек якобы узнал от самого Первого секретаря грузинского ЦК. Наконец, о том, что «Кулаков был найден на даче мертвым с пулей в голове» свидетельствует и один из бывших андроповских помощников — И. Е. Синицин — в своей книге «Андропов вблизи» [481] .

Как бы то ни было, но странностей со смертью Ф. Д. Кулакова и процедурой его похорон было действительно немало. Как известно, главой похоронной комиссии был назначен А. П. Кириленко, что отвечало статусу усопшего. Но все остальное выглядело странно. Во-первых, гроб с телом одного из высших руководителей партии и государства был установлен для прощания не в Колонном зале, а в Центральном Доме советской армии. Во-вторых, в стране не был объявлен траур и для прощания с покойным был выделен только один день. И, наконец, в-третьих, на самих похоронах, которые прошли на Красной площади, отсутствовали многие высшие руководители страны, в частности Л. И. Брежнев, М. А. Суслов, А. Н. Косыгин и В. В. Гришин, которые не стали прерывать свой летний отдых и возвращаться в Москву.

Понятно, что кончина Ф. Д. Кулакова поставила на повестку дня вопрос о его преемнике в Секретариате ЦК. Однако вопрос о том, кто мог бы стать новым куратором всего аграрного комплекса страны, также до конца не прояснен. Так, В. И. Болдин и Р. Г. Пихоя уверяют, что основными претендентами на этот пост были только два человека — первый секретарь Полтавского обкома Федор Трофимович Моргун и первый секретарь Ставропольского крайкома Михаил Сергеевич Горбачев. Первый руководитель был хорошо известен как крупный организатор и знаток сельского хозяйства страны и один авторов знаменитой концепции безплужной обработки почвы. Второй же был знаменит только тем, что, будучи «курортным секретарем овечьей республики», к которому на знаменитые минеральные воды приезжали подлечиться практически все престарелые члены Политбюро, пользовался личной поддержкой двух самых влиятельных членов узкого руководства — М. А. Суслова и Ю. В. Андропова [482] . Другие авторы говорят о том, что число претендентов на кулаковское кресло было значительно большим. Например, сам Ф. Т. Моргун утверждает, что помимо него «на эту должность котировались» еще три персоны — министр сельского хозяйства В. К. Месяц, заведующий Сельскохозяйственным отделом ЦК В. А. Карлов и первый секретарь Омского обкома С. И. Манякин [483] . А бывший член Политбюро В. И. Воротников в своем дневнике указал, что среди претендентов на пост «аграрного секретаря» были не только М. С. Горбачев, Ф. Т. Моргун, В. К. Месяц и В. А. Карлов, но также министр заготовок СССР Г. С. Золотухин и первый секретарь Ростовского обкома И. А. Бондаренко [484] .

В конце концов из всех указанных персон на финиш вышли только двое — Ф. Т. Моргун и М. С. Горбачев. Однако, как уверяет сам Ф. Т. Моргун, еще летом 1978 года он отказался от столь лестного предложения, и единственным претендентом на высокий пост «аграрного секретаря» остался М. С. Горбачев.

Почему именно он оказался в фаворе у высшего руководства страны — до сих пор не вполне ясно. Также не совсем ясно и то, почему это предложение было сделано ему буквально накануне Пленума ЦК, 25 ноября 1978 года. Как уверяют сам М. С. Горбачев и черненковский помощник В. В. Прибытков, в этот воскресный день К. У. Черненко дал команду срочно отыскать ставропольского секретаря и доставить его на Старую площадь [485] . Только к вечеру этого дня его еле отыскали на юбилее у давнишнего приятеля, заместителя заведующего Отделом пропаганды и агитации ЦК М. В. Грамова и в хмельном подпитии доставили перед светлы очи К. У. Черненко, который заявил ему, что «завтра на Пленуме Леонид Ильич собирается внести предложение об избрании тебя секретарем ЦК партии. Поэтому он и хотел встретиться с тобой». После этих слов он лично сопроводил М. С. Горбачева в рабочий кабинет генсека, где и решилась его судьба.

Вопрос о том, кто же стоял за этим назначением, уже давно будоражит умы многих мемуаристов и историков, однако большинство из них склоняются к тому, что подлесок М. С. Горбачев взошел на политический Олимп стараниями двух политических мастодонтов — М. А. Суслова и Ю. В. Андропова, которые частенько гостили у него на Кавказских минеральных водах. Причем надо заметить, что, вопреки уверениям самого М. С. Горбачева об особых отношениях с Ю. В. Андроповым, целый ряд авторов, в том числе андроповский помощник генерал-майор В. В. Шарапов и брежневский зять Ю. М. Чурбанов, говорят, что М. С. Горбачеву «покровительствовал только Суслов». Да и сам будущий генсек признавался: «Михаила Андреевича я знал давно, со Ставропольем у него были крепкие связи» [486] . Кроме того, есть информация, что важную роль в карьере М. С. Горбачева сыграл главный партийный кадровик И. В. Капитонов, который еще «в 1968 году настоял на его избрании вторым секретарем Ставропольского крайкома КПСС» [487] .

27 ноября 1978 года состоялся традиционный предновогодний Пленум ЦК, который, заслушав доклады Л. И. Брежнева, Н. К. Байбакова и В. Ф. Гарбузова, как всегда единогласно принял Постановление «О проектах Государственного плана экономического и социального развития СССР и Государственного бюджета СССР на 1979 г.» и перешел ко второму, более важному, вопросу [488] . Он касался кадровых перестановок в верхнем эшелоне власти. Во-первых, со своих постов члена Политбюро и первого заместителя председателя Совета Министров СССР был отставлен Кирилл Трофимович Мазуров. Как позднее вспоминал заместитель начальника личной охраны генсека В. Т. Медведев, он сильно беспокоился по поводу своего неизбежного разговора с К. Т. Мазуровым и даже советовался с К. У. Черненко о том, где и как его провести. В итоге такой разговор состоялся в самом Свердловском зале Большого Кремлевского дворца буквально за полчаса до начала Пленума ЦК [489] . Несмотря на то что К. Т. Мазуров был значительно моложе и здоровее генсека, он все же подал заявление об отставке «по состоянию здоровья» и ушел на покой. Хотя в одном из своих последних интервью, сам К. Т. Мазуров прямо заявил, что вопрос о его отставке стал давно вопросом времени, так как его отношения с генсеком безнадежно испортились после целого ряда острых конфликтов, в том числе по поводу недостойного поведения его дочери Галины Брежневой во Франции [490] . Во-вторых, что было вполне ожидаемо, кандидатом в члены Политбюро ЦК был избран первый заместитель председателя Совета Министров СССР и давний член «днепропетровского клана» Николай Александрович Тихонов, которого в открытую готовили на роль нового главы союзного правительства. В-третьих, что было еще более ожидаемо, секретарь ЦК и глава Общего отдела ЦК Константин Устинович Черненко был переведен из кандидатов в члены Политбюро ЦК. В-четвертых, его место в «кандидатском предбаннике» занял Первый секретарь ЦК компартии Грузии Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе. И, наконец, в-пятых, новым «аграрным» секретарем ЦК был избран Михаил Сергеевич Горбачев.

Существует версия, что в 1978 году Л. И. Брежнев вновь просился на покой. По крайней мере, об этом пишут ряд известных мемуаристов и историков, в частности М. С. Горбачев, В. К. Врублевский и А. В. Островский [491] . Причем на сей раз он не просто попросился на покой, но даже обозначил имя своего преемника на посту генсека — Первого секретаря ЦК Компартии Украины Владимира Васильевича Щербицкого, с которым его связывали не только чисто рабочие, но и давние дружеские узы. В. В. Щербицкий якобы отказался, и вопрос об уходе Л. И. Брежнева на пенсию отпал самим собой. Сейчас трудно сказать, насколько эта информация соответствует действительности, так как в архивах нет даже отдаленных намеков на сей счет, и вполне возможно, что в памяти мемуаристов события более позднего времени «наложились» на более ранние времена. Тем более, если судить по тому же брежневскому дневнику, генсек был вполне работоспособен, и только в одном декабре 1978 года принял и провел переговоры с американской делегацией в составе А. Гарримана и министров финансов и торговли М. Блюменталя и Х. Крепса, руководителем Афганистана Н. М. Тараки, обсуждал с А. Н. Косыгиным и Н. К. Байбаковым вопрос о новом первом заместителе председателя Госплана СССР вместо скончавшегося В. Д. Лебедева, принял личное участие в церемонии прощания с усопшим министром оборонной промышленности С. А. Зверевым, в своем рабочем кабинете в ЦК трижды обсуждал кадровые вопросы с А. П. Кириленко, К. У. Черненко и И. В. Капитоновым, там же принимал заведующего Отделом административных органов ЦК генерал-полковника Н. И. Савинкина с тремя военачальниками — генералом армии В. И. Петровым и генерал-полковниками В. Ф. Шестопаловым и Г. И. Салмановым, которые решением Политбюро ЦК были назначены главкомом войск Дальнего Востока, заместителем министра обороны по строительству и расквартированию войск и командующим Забайкальским военным округом, и, наконец, лично вручал в Кремле высокие государственные награды Э. А. Шеварднадзе, М. С. Горбачеву, В. А. Матросову, С. К. Цвигуну, А. Е. Карпову и другим важным персонам [492] .

Кроме того, не надо забывать и тот хорошо известный факт, что именно в 1978 году на страницах ведущего литературного журнала «Новый мир» в три захода была опубликована знаменитая брежневская трилогия «Малая земля», «Возрождение» и «Целина». Публикация этих мемуаров, над которыми более года работала целая группа известных публицистов и журналистов в составе А. А. Аграновского, А. Я. Сахнина, А. П. Мурзина, В. Н. Игнатенко и ряда других, стала важным элементом многоплановой работы по созданию брежневского культа, которую возглавляли два секретаря ЦК — М. А. Суслов и К. У. Черненко — и заведующий Отделом международной информации ЦК Л. М. Замятин [493] . Поэтому вряд ли в этот год Л. И. Брежнев стал бы даже думать о своей отставке, а тем паче обсуждать ее с рядом членов Политбюро. В противном случае вся многолетняя работа по созданию его культа, пик которой пришелся как раз на этот год, летела бы в тартарары.

В первой половине января 1979 года Л. И. Брежнев вместе с Л. М. Замятиным принял делегацию американских издателей и редакторов корпорации «Тайм» в составе Г. Грюнвальда, Р. Кейва и Р. Данкина, а затем уже в присутствии А. А. Громыко и А. М. Александрова-Агентова провел встречу с американскими сенаторами во главе с Г. Бейкером. В конце этого же месяца он переговорил с рядом членов Политбюро, а также решил ряд кадровых вопросов, в том числе о назначении генерал-полковника С. Ф. Ахромеева первым заместителем начальника Генерального штаба ВС СССР [494] . А уже в начале февраля он отправился в очередной отпуск в Сочи, где пробыл почти целый месяц.