Чтение онлайн

Вернувшись в Москву, в марте 1979 года Л. И. Брежнев провел заседание Политбюро, лично принимал Д. Ф. Устинова, К. У. Черненко, Н. И. Савинкина и Л. В. Смирнова, с которыми обсуждал ряд военно-оборонных вопросов, а также провел международные встречи с главами Польши и Афганистана Э. Гереком и Н. М. Тараки, премьер-министром Королевства Тайланд К. Чамананом и министром Революционных вооруженных сил Кубы Р. Кастро. Однако уже в самом конце марта все записи в его рабочем дневнике прерываются и вплоть до 3 мая 1979 года не возобновляются.

Почему это случилось — не понятно до сих пор. Никто из его ближнего круга, в том числе Е. И. Чазов и В. Т. Медведев, ничего не пишут на сей счет. Хотя А. С. Черняев утверждает, что он болел, однако непонятно — чем [495] . А между тем известно, что 17 апреля 1979 года состоялся очередной Пленум ЦК, на котором, по официальной версии, Л. И. Брежнев и М. А. Суслов выступали с сообщениями по организационным вопросам I сессии Верховного Совета СССР X созыва [496] . Кроме того, на этом Пленуме совершенно неожиданно для большинства присутствующих с поста секретаря ЦК слетел один из самых молодых членов высшего руководства Яков Петрович Рябов, просидевший в этом кресле всего два с половиной года. Формальным поводом для принятия данного решения стала острая необходимость передвинуть Я. П. Рябова на освободившийся пост первого заместителем председателя Госплана СССР, о чем ему лично еще до Пленума ЦК поведали Л. И. Брежнев и М. А. Суслов [497] . Однако среди реальных причин его отставки называли непомерные амбиции самого Я. П. Рябова и ряда его холуев из аппарата ЦК, которые в подпитом состоянии, не особо стесняясь, по всякому поводу поднимали тосты «за нового Генерального секретаря»; его «длинный язык» в общении с руководством Нижнетагильского горкома, с которыми он разоткровенничался по поводу болезни Л. И. Брежнева; а также обострение давнего конфликта с министром обороны СССР маршалом Д. Ф. Устиновым, который до сих пор считал себя единственным куратором всего ВПК и не терпел конкуренции со стороны других лиц, претендующих на эту важную роль. Непосредственным поводом к этой отставке, как гласила цековская молва, послужила его пьяная драка с командующим Уральским округом генерал-полковником Н. К. Сильченко во время одной из последних его командировок в Свердловск.

Между тем, как уверяют ряд мемуаристов и биографов Л. И. Брежнева, в том числе М. С. Докучаев, А. В. Островский и С. Шаттенберг, в том же апреле 1979 года генсек вторично, причем уже не в шутку, а всерьез, заговорил о своей реальной отставке [498] . Так, генерал-майор М. С. Докучаев, занимавший в то время пост заместителя начальника 9-го Управления КГБ СССР, в своих мемуарах поведал следующую быль. В апреле 1979 года Л. И. Брежнев вдруг пригласил к себе начальника личной охраны генерал-майора А. Я. Рябенко и сказал ему, что чувствует себя плохо и пора уходить на отдых. А. Я. Рябенко посчитал, что речь идет об очередном незапланированном отпуске и что надо готовить новую поездку на юг. Однако Л. И. Брежнев уточнил, что речь идет о его уходе в отставку и что надо позвонить К. У. Черненко, чтобы он собрал всех членов Политбюро. На заседании Политбюро генсек сделал заявление о своем уходе на пенсию, однако все его члены «в один голос возразили ему», заявив, что «создадут ему необходимые условия для нормальной работы и отдыха» и тут же приняли Постановление об установлении дополнительного пятничного выходного дня для генсека. А немецкая исследовательница С. Шаттенберг, комментируя данный эпизод, заявила о том, что в этот раз Л. И. Брежнев, который «уже очень сильно болел и зависел от таблеток», был как никогда «серьезен». Тем более к этому моменту Н. В. Подгорный был уже давно в отставке, а «все люди в Политбюро являлись ставленниками генсека». По ее уверениям, сам Л. И. Брежнев «очень хотел уйти», однако из-за того, что в стране до сих пор «отсутствовал сценарий передачи власти» от одного вождя к другому, эта отставка и не состоялась.

Между тем в мае 1979 года все вернулось на круги своя. Помимо обычных и постоянных контактов с членами Политбюро, Секретариата и аппарата ЦК, в ходе которых обсуждались домашние вопросы, генсек активно занимался и внешней повесткой дня. Так, 17 мая он принимал в Москве и вел переговоры с югославским лидером Иосипом Броз Тито, 30 мая — 1 июня посетил с официальным визитом Венгрию, где провел аналогичные переговоры с Яношем Кадаром, 5–6 июня провел два совещания по подготовке Венской встречи с американцами, в которых приняли участие А. А. Громыко, К. У. Черненко, Д. Ф. Устинов, Н. В. Огарков, Г. М. Корниенко и А. М. Александров-Агентов, 12 июня принимал и вел переговоры с премьер-министром Индии Морарджи Десаем, 15–18 июня находился в Вене, где встречался с канцлером Австрии Бруно Крайским, а затем в течение двух дней вел переговоры с президентом США Джимми Картером, по итогам которых был подписан договор ОСВ-2, и т. д. [499] . Понятно, что столь насыщенная работа в течение всего одного месяца зримо говорит о том, что Л. И. Брежнев, которому шел уже 73-й год, был вполне работоспособен и все байки о его неадекватности не стоят и ломаного гроша. Более того, судя по тем же брежневским рабочим записям, он в течение всего июля, как и в прошлые годы, держал руку на пульсе традиционной «битвы за урожай» и лично говорил по всем вопросам с первыми секретарями Азербайджана (Г. А. Алиевым), Узбекистана (Ш. Р. Рашидовым) и ряда крайкомов и обкомов, в том числе Алтайского (Н. Ф. Аксеновым), Омского (С. И. Манякиным), Крымского (В. С. Макаренко), Харьковского (И. И. Сахнюком), Орловского (Ф. С. Мешковым) и Курского (А. Ф. Гудковым). Затем он уехал на отдых в Крым, где встречался с Николаем Чаушеску, а по возвращении в Москву всю вторую половину августа довольно интенсивно работал: обсуждал с А. Н. Косыгиным и Г. В. Романовым вопросы работы промышленности и наметки плана на 1980 год, с М. С. Горбачевым говорил о положении дел в сельском хозяйстве страны, принимал первых секретарей Брянского обкома и Краснодарского крайкома Е. И. Сизенко и С. Ф. Медунова и т. д. Причем, что любопытно, в самом конце августа он почему-то с Н. А. Тихоновым «долго говорил о секретариате», в том числе о том, чтобы его заседания «на первых порах хотя бы по очереди» вели М. А. Суслов, К. У. Черненко и А. П. Кириленко, чтобы Г. А. Алиева «взять» в Политбюро, а М. С. Горбачева «сделать кандидатом» [500] .

В сентябре-декабре 1979 года количество личных контактов Л. И. Брежнева несколько снизилось, но это вовсе не означало, что он пребывал в каком-то нерабочем состоянии. Например, именно в это время он встречался с лидером итальянских коммунистов Энрико Берлингуэром, работал (как и раньше) над своим докладом к Пленуму с Г. Э. Цукановым, А. Е. Бовиным, Г. А. Арбатовым и Н. Н. Иноземцевым, принимал академика В. Н. Челомея «с его изделиями», а затем беседовал на ту же тему с главой Комиссии Президиума СМ СССР по военно-промышленным вопросам Л. В. Смирновым, несколько раз беседовал с Ю. В. Андроповым, А. А. Громыко и Д. Ф. Устиновым о ситуации в Афганистане, и, наконец, ситуацию в «Афиностане» в начале декабря он обсуждал в своем рабочем кабинете уже не только с теми же Ю. В. Андроповым, А. А. Громыко и Д. Ф. Устиновым, но также с М. А. Сусловым, А. П. Кириленко, К. У. Черненко, А. Я. Пельше, В. В. Гришиным, Б. Н. Пономаревым, М. С. Соломенцевым и В. В. Кузнецовым [501] .

27 ноября состоялся очередной Пленум ЦК, который по традиции, заслушав доклады Л. И. Брежнева, Н. К. Байбакова и В. Ф. Гарбузова, единогласно принял Постановление ЦК «О проектах Государственного плана экономического и социального развития СССР и Государственного бюджета СССР на 1980 г.», а также решил ряд кадровых вопросов. В частности, по докладу того же генсека первый заместитель председателя Совета Министра СССР Н. А. Тихонов был переведен в полноправные члены Политбюро, а секретарь ЦК по сельскому хозяйству М. С. Горбачев сменил его в качестве кандидата в члены Политбюро [502] .

Наступивший 1980 год не был отмечен особой активностью генсека, хотя именно в январе он принимал двух знаковых французских визитеров — лидера ФКП Жоржа Марше и главу Национального собрания Жака Шабан-Дельмаса, который, кстати, после встречи с Л. И. Брежневым устроил публичный демарш с досрочным отъездом из Москвы в связи с решениями Политбюро по поводу А. Д. Сахарова; провел три заседания Политбюро ЦК; отдельно встречался с Д. Ф. Устиновым и Ю. В. Андроповым после возвращения главы КГБ из поездки в Афганистан; и, наконец, во время личной встречи с Н. А. Щелоковым решал вопрос о назначении своего зятя генерал-лейтенанта Ю. М. Чурбанова первым заместителем главы МВД СССР в связи с самоубийством генерал-лейтенанта В. С. Лапутина [503] . Такой же режим работы, судя по его рабочим записям, сохранился и в марте-феврале 1980 года, а затем, как и год назад, Л. И. Брежнев улетел на отдых в Сочи.

Вернувшись из отпуска, во второй половине мая генсек, как всегда, лично занялся «битвой за урожай» и говорил о его видах с первыми секретарями Карельского, Вологодского, Кировского, Горьковского, Ярославского, Рязанского, Тульского, Тамбовского, Брянского, Липецкого, Волгоградского, Татарского, Башкирского, Кемеровского и Челябинского обкомов партии, а также принял главу Южного Йемена Али Насера Мухаммеда.

Затем большую часть июня вместе с Г. Э. Цукановым, А. М. Александровым-Агентовым, Г. А. Арбатовым и другими Л. И. Брежнев готовил свой очередной доклад для Пленума ЦК, который состоялся 23 июня 1980 года [504] . На самом Пленуме помимо него с отдельным докладом «О международном положении и внешней политике Советского Союза» выступал и министр иностранных дел А. А. Громыко, который значительную часть своего выступления посвятил ситуации в самом Афганистане и вокруг него. По итогам работы Пленума были приняты два Постановления — по докладу А. А. Громыко и «О созыве очередного XXVI съезда КПСС». А вечером того же дня генсек начал целую серию личных встреч с руководителями республиканских компартий и первыми секретарями крайкомов и обкомов партии, которые продолжались до 26 июня включительно. За это время он принял более 40 участников Пленума ЦК, в том числе Г. А. Алиева, К. С. Демирчана, И. И. Бодюла, П. П. Гришкявичуса, Г. К. Вайно, Т. У. Усубалиева, Д. Р. Расулова и М. Г. Гапурова. Кроме того, в конце июня он встречался с секретарем ЦК В. И. Долгих, а также с заместителями председателя Совета Министров СССР Н. К. Байбаковым, Л. В. Смирновым и И. Т. Новиковым. Затем 30 июня — 1 июля 1980 года генсек дважды (сначала в составе делегации, а затем один на один) встречался с канцлером и вице-канцлером и министром иностранных дел ФРГ Гельмутом Шмидтом и Гансом Дитрихом Геншером. А уже 3 июля принимал руководителя Вьетнама Лу Зуана, который по приглашению советской стороны прибыл на отдых в СССР [505] .

4 июля 1980 года Л. И. Брежнев улетел на отдых в Нижнюю Ореанду, откуда вернулся в столицу 18 июля для торжественного открытия XXII Московских олимпийских игр, а спустя два дня вновь возвратился в Крым. Здесь он провел более месяца и, помимо каждодневных контактов почти со всеми членами Политбюро и Секретариата ЦК и многими первыми секретарями рескомов, крайкомов и обкомов партии, в конце июля — середине августа он лично встречался с целым рядом руководителей соцстран и европейских компартий, прибывших на отдых в Крым, в том числе Яношем Кадаром (ВНР, 24.07), Густавом Гусаком (ЧССР, 28.07), Эдвардом Гереком (ПНР, 31.07), Алваром Куньялом (Португалия, 02.08), Николаем Чаушеску (СРР, 04.08), Тодором Живковым (БНР, 07.08), Эрихом Хонеккером (ГДР, 11.08), Кейсоном Фомвиханом (Лаос, 14.08) и Юмжагийном Цэдэнбалом (Монголия, 18.08).

В конце августа 1980 года генсек уже окончательно вернулся в Москву и практически сразу по приглашению Д. А. Кунаева отбыл с четырехдневным визитом в Алма-Ату, где принял участие в торжествах по случаю 60-летия образования Казахской ССР и Компартии Казахстана. А уже в первых числах сентября ему пришлось самым тесным образом заняться «польским вопросом» и проводить ряд совещаний специальной Комиссии в составе М. А. Суслова, А. А. Громыко, Ю. В. Андропова, Д. Ф. Устинова, К. У. Черненко, М. В. Зимянина, И. В. Архипова, Л. М. Замятина и О. Б. Рахманина, вести телефонные переговоры с Г. Гусаком, Я. Кадаром, Т. Живковым, Э. Хонеккером и новым лидером ПОРП С. Каней, а также лично принимать польскую правительственную делегацию во главе с вице-премьером польского правительства М. Ягельским.

Затем в середине сентября Л. И. Брежнев провел заседание Политбюро, на котором подробно обсуждались проекты государственного плана и бюджета на новый хозяйственный год. Причем, что любопытно, с первым докладом выступал не Н. К. Байбаков, а Н. А. Тихонов, а со вторым докладом, как всегда, В. Ф. Гарбузов. Всего же по этому вопросу выступили 12 человек, в том числе Л. И. Брежнев, М. А. Суслов, В. В. Щербицкий, М. С. Горбачев, М. С. Соломенцев и В. И. Долгих, а также ряд членов союзного правительства: Н. К. Байбаков, Л. А. Костандов, П. Ф. Ломако, К. И. Брехов, В. К. Месяц и Б. Ф. Братченко. Глава правительства А. Н. Косыгин на этом заседании отсутствовал из-за только что перенесенного инфаркта. Наконец, судя по тем же рабочим записям генсека, в самом конце сентября 1980 года он провел заседание Комиссии, которая была создана для рассмотрения заявки академика В. Н. Челомея по созданию легкого космического самолета, ранее отвергнутой Военно-промышленной комиссией СМ СССР под руководством Л. В. Смирнова. На сей раз очень авторитетная комиссия в составе заместителя министра обороны генерала В. М. Шабанова (председатель), первого заместителя министра общего машиностроения Б. В. Бальмонта, заместителя министра радиопромышленности В. И. Маркова, заведующего Отделом оборонной промышленности ЦК И. Д. Сербина и 9 академиков и профессоров — А. П. Александрова, Е. П. Велихова, Г. П. Свищева, Р. А. Белякова, Н. С. Строева, Е. А. Федосова, А. Г. Басистова, В. С. Авдуевского и самого В. Н. Челомея — в течение двух месяцев рассматривала этот вопрос и также зарубила его из-за непомерной дороговизны [506] .