Чтение онлайн

К счастью, моя спутница разбиралась и в астрономии:

– Хочешь подняться на чашечку кофе?

– Да!

Лестница вверх, - сколько ступенек до рая?
– раз, два, три... мы оказались в её квартире.

В прихожей буйствовала, неистовствовала сирень.

Чуть слышно вздыхал ветер, нежно лохматил он эти лиловые пряди. Щёлкал и насвистывал соловей... эх, если б я был программист, если б хотя бы чуть-чуть понимал в виртуальной реальности.

К счастью, Мария-Терезия разбиралась и в этом.

– Хочешь принять душ?

Ещё бы. Я метнулся в туалетную комнату... никаких тебе водопадов в девственных джунглях: кран, вода.

Я быстренько намылился, быстренько смыл с себя пену.

Не мешкая, выскочил из кабинки, быстренько вытерся насухо.

Одеться? Или в чём мать родила пошлёпать к любимой?

Выбрал среднее: обмотал вокруг бёдер банное полотенце.

Ну, пора...

Задержался ещё на миг, - не избежав суетного искушения, наспех протёр запотевшее зеркало и с удовольствием оглядел своё отражение: Аполлон!

Ну, пора... я открыл дверь.

Ночь и цветущий май: сирень кружила, дурманила голову.

Плеск ручья и шелест листвы, невидимый в густых зарослях заливался, захлёбывался самозабвенными трелями пернатый маэстро.

В одной из комнат - должно быть, это гостиная - тихо играла музыка.

Я пошёл туда, на звуки фортепиано.

Электрический свет был выключен.

Теплились зажжённые свечи, в углах копошилась мгла.

На низеньком столике у дивана стояли фужеры, холодной сверкающие красотой, в серебряном ведёрке со льдом покоилась бутылка шампанского.

Дымился кофе, в вазе - виноград... возле вазы лежал исписанный лист бумаги.

Я взял его, пробежался глазами по строчкам.

"Срочные дела требуют моего присутствия в Париже, - сообщала мне Мария-Терезия.
– Но, если ты не против продолжить наше знакомство, давай встретимся через неделю, в пятницу, в "Пузатой хате", с часу до двух.

Твоя МТ".

Имелся у послания и постскриптум:

"Устрицы в холодильнике, шампанское на столе. Ешь, пей, веселись, будь, как дома".

Трижды перечитывал я записку.

Что значит "будь, как дома"?

Вытереть пыль? Пропылесосить ковёр?

Быть, как дома, я могу и дома... я оделся и пошагал к себе.

Глава двенадцатая

Цвела липа, до одури пахла липа. В этом цветении, как околдованные, шлялись влюблённые парочки, в вязком сиропе июльского воскресения барахтался Юрик Хвалько, - без аппетита глотал я мороженое, с видом абсолютного равнодушия сидел на лавочке дельфинария. Где другие видели шедевр супрематизма, я видел голубые глаза и белокурые локоны... это лицо преследовало меня, оно мерещилось мне повсюду.

Кап, кап, кап, с невыносимо-тягучей медлительностью истекали секунды, падали в небытие, отсчитывая расстояние до нашей с Марией-Терезией встречи, - оставалась почти неделя, оставалась без малого вечность.

Отмаявшись выходные, с надеждой, что производственная текучка хоть немного ускорит течение времени, явился я в понедельник с утра на работу и не ошибся.

– Есть дело, - сообщил мне Георгий Немочка и заговорщицки подмигнул.
– На без малого двести тонн.

– Очень интересно, - обозначил я сдержанный интерес.

– Подсаживайся ближе, рассказывать буду.

Я подсел, Жора взялся рассказывать.

– Из Википедии нам стало известно, что с началом Первой мировой войны встал вопрос о сохранности золотого запаса Российской империи, находившегося в Петрограде. Для гарантии безопасности была запланирована эвакуация государственных сокровищ.

– Ну это логично. От Питера до западной границы всего ничего. Неделя ходу немецким конным драгунам.

Жора проигнорировал моё на удивление меткое замечание.

– К делу приступили в начале 1915 года. Из Петрограда ценности вывезли поездом в Казань. Туда же перевезли золото из других городов: Воронежа, Тамбова, Самары, Курска, Могилёва и Пензы. В итоге в Казани сосредоточилось более половины золотого запаса Российской империи. Как ты думаешь сколько?

Я пожал плечами.

– Восемьдесят тысяч пудов ценностей!
– победно выпалил Немочка.

– Ого!
– невольно воскликнул я.

Жора остался доволен произведенным эффектом.

– Продолжаю. После октября 1917 года золото досталось захватившим власть в стране большевикам. Кольцо фронтов, Республика в опасности, по поручению Ленина главный комиссар народного банка Т.И. Попов в середине июня 1918 года предписал Казанскому банку подготовиться к возможной эвакуации ценностей. 27 июня, в разгар работ, управляющего Казанским отделением Народного банка Марьина вызвал к себе главком Муравьёв. Он обвинил финансовых работников в паникёрстве и трусости. Наутро у здания банка встал усиленный наряд из личной охраны Муравьёва. В первых числах июля Муравьёв попытался захватить власть в Казани и овладеть кладовыми Казанского банка. 27 июля Совнарком создал группу по эвакуации золотого запаса из Казани в составе: К.П. Андрушкевич (руководитель), Н.В. Наконечный, С.М. Измайлов. Вечером 28 июля 1918 года группа была в Казани. Она имела в своём распоряжении несколько барж и пароходов, снаряжённых в Нижнем Новгороде.

– Слышь, Жора. А зачем ты цитируешь мне содержание Википедии. Ты хочешь, чтобы я стал энциклопедически образованным человеком?

– Да нет, это я тебе для понимания ситуации излагаю.

– Для понимания ситуации я тебе так скажу: чекисты народ серьёзный, тут пистолетами не обойдёшься. Понадобится бронепоезд и хотя бы сотни две офицеров. Да не хлыщей штабистов, а опытных фронтовиков, нюхнувших пороху, знающих почём фунт лиха.

– Есть такие, - заверил меня начальник.
– Нашлись. Стремительной атакой добровольцы полковника Каппеля овладели городом. Начав движение из Симбирска на пароходах, разгромили вышедшую навстречу флотилию красных, высадили десант на пристани и к седьмому августа полностью очистили Казань от большевиков.

– Да, - разочарованно протянул я.
– У этих парней золото отобрать ещё сложнее. Разве что расположить гаубичные батареи на господствующих высотах да жахнуть из всех стволов. А потом пустить кавалерию, пройтись весёлым аллюром, лихим наскоком решить дело.

– Какой стратегический талант пропадает, - иронически усмехнулся Жора.
– Пока ты свою артиллерию пёр на господствующие высоты, золото погрузили в вагоны и фьють, поминай как звали, оно уже в Омске.

– Как в Омске?

– Вот так. Захваченную в Казани часть золотого и серебряного запаса Российской империи в количестве не менее пятисот тонн золота и не менее семисот пятидесяти ящиков серебра на пароходах под охраной отправили в Самару - столицу КОМУЧа. Из Самары золото на некоторое время перевезли в Уфу, а в конце ноября 1918 года золотой запас Российской империи был перемещён в Омск и поступил в распоряжение правительства адмирала Колчака.

– Так что, пора нанести визит адмиралу?

– Он-то тут при чём? Восемнадцатый год, в Сибири главные - чехи.

– Белочехи?

– Ну да. Белые чехи и белые русские как раз неслабо так наваляли красным латышам и красным китайцам. Поэтому обстановку вдоль Транссибирской магистрали полностью контролируют чехи. Они сила. Но время идёт, большевики оказались живучи. А чехам не особо и надо парадом пройтись по Москве, им бы выбраться побыстрее из этой кровавой каши да на Родину. А через Владик оно как бы и сподручнее. Сел на железку и катись беспрепятственно. Они и покатились. Делать нечего, пришлось и Колчаку паковать чемоданы. 31 октября 1919 года золотой запас под усиленной охраной офицерского состава погружен в вагоны и чух-чух паровозик: Верховный правитель с казной драпанул на восток. К концу декабря штабной поезд и поезд с золотом прибыли на станцию Нижнеудинск, где представители Антанты вынудили Колчака подписать приказ об отречении от прав Верховного правителя России и передать эшелон с золотым запасом под контроль Чехословацкого корпуса. 15 января 1920 года чешское командование выдало Колчака эсеровскому Политцентру, тот - большевикам, те - немедленно шлёпнули. Тело - в прорубь.