Чтение онлайн

По колено, по пояс в снегу, километры таёжным беспутьем, - устал и намёрзся страшно.

Зато за результат не стыдно.

Валерия Алексеевна Непогодова, Жора, весь наш бомонд столпились вокруг моего письменного стола и благоговейно взирали на горку металла, высившуюся над столешницей.

Первый мешок драгоценного груза, благополучие и процветание на поколения, золотой запас страны.

– Может, ещё одну ходку?
– спросил неугомонный Жора, с чувством непреодолимого сладострастия оглаживая монеты.

– Побойся бога, начальник! Всю ночь тяжести на морозе тягал. Руки-ноги отваливаются. И вообще у меня сегодня встреча с любимой девушкой. Требую отгул.

– Ну, хорошо, хорошо, не ершись, - сладко заворковал Немочка.
– Отгул, так отгул.

Однако глядел он при этом не на меня, а на Валерию Алексеевну.

Шефиня милостиво кивнула и изрекла с несвойственным ей благодушием:

– Заслужил...

– Но в понедельник, как штык, на работу, - строго сказал Немочка, напомнив кто тут кому начальник.

Ах, Жора-Жора, хороший и добрый парень, если б ты знал, чем икнётся твоя доброта.

Если б мы все знали...

Глава четырнадцатая

С глаз долой, из сердца вон, - не знаю, что имел в виду русский народ.

Видимо, слухи о его мудрости сильно преувеличены.

Будто и не было недельной разлуки... Мария-Терезия бросилась мне на шею, чмок! чмок! влепила два поцелуя в щёки.

И в уста жаркий и влажный:

Чмок!

Как поршни в движке болида, бешено заколотилось моё сердце.

Безмерное счастье охватило меня.

Об одном я жалел в эту минуту: что не завалялось в кармане колечка. Золотого кольца в коробочке из красного бархата, - это выглядело бы эффектно:

Стать на колено, сказать: "Выходи за меня".

Эх, Юрик... ну что бы тебе не подумать об этом заранее, не посетить ювелира, не заучить на память шедевр чувственной лирики... а так...

Со скоростью мощного суперкомпьютера я перебрал весь имеющийся в наличии запас поэтических строк.

Ничего подходящего.

Оторвали Мишке лапу?
– бред.

Идёт бычок, качается?
– сага о тренажёрном зале, а не признание девушке...

Отчаявшись впечатлить Марию-Терезию рифмами, я решил изъясняться прозой.

– Как дела?
– повёл я беседу, не мудрствуя.

– Отлично!
– сказала она.
– Ухожу в монастырь.

– В какой ещё монастырь?
– ваш покорный слуга опешил.

– Кармелиток.

Должно быть, в этот момент я не очень-то был похож на высоколобого интеллектуала, звонкий смех Марии-Терезии рассыпался мелким жемчугом:

– Юрик-Юрик, простодушный ты человек. Не могу же я, в самом деле, заявить королеве Франции: Извините, ваше Величество, я увольняюсь, потому как нашу фирму купили на бирже арабы. Пришлось выдумать целую историю, про смертный недуг отца, про то, как юная девушка стояла на коленях у одра и молила боженьку заступиться, спасти... долго рассказывать. Королева плакала. Ступай, говорит, непорочное дитя, послужи Господу. Но прежде об одном прошу одолжении. Герцог Бекингем, путешествующий инкогнито, собрался зайти по-дружески. Ты уж, будь добр, проводи гостя в мои апартаменты без ненужной огласки. А потом так же неприметно выведи.

– И что ты ответила?

– Ну, разумеется, сказала я, присев в реверансе, монастырь может и подождать.

– Значит, снова разлука, - вздохнул я.
– Дружественный визит к августейшей особе - дело ответственное. Наверняка, мероприятие затянется не на один день.

Мария широко улыбнулась.

– При всём уважении к выдающимся статям британца, королеве на всё про всё три часа с головой хватит. Каких три часа? час! Три часа для любого мужчины звучит незаслуженным комплиментом. А, впрочем, - моя любовь лукаво стрельнула глазами, - возможно, я ошибаюсь.

Ну, конечно же, она ошибается... в этот миг я и вздумал явить свои чувства Марии-Терезии Жмудской:

– Давай вечерком увидимся.

– В семь, под градусником, - согласилась она.

Отлично, если не будет на работе аврала, успеваю посетить ювелирный салон на Пушкинской...

Я посетил ювелирный салон на Пушкинской, выбрал колечко с бриллиантовой искрой, изящное золотое кольцо в красивой красной коробочке... со стихами заморачиваться не стал, купил розы.

Не то, чтобы я двух слов связать не могу, но у роз это получится лучше.

Без четверти семь - прилизан, взбрызнут одеколонами, сияющ, будто актёр с постера, - я стоял на оговоренном месте.

Из небоскрёба страховой компании "Саламандра" периодически выбрасывался очередной банкрот. С воплем ужаса летел он несколько дарованных богом и гравитацией секунд, затем шмякался оземь, звонко лопалась его голова, и работники муниципальных служб в ярко-красных жилетах споро соскребали с асфальтов останки.

Я смотрел на вертушку стеклянных дверей офис-центра "Ройял вояж", вот-вот из них должна была выйти Мария.

Голографический - во всю стену - лик короля-солнца заговорщицки улыбался; с частотой один раз в минуту Людовик XIV подмигивал, будто сельская сводня, и торжественно провозглашал:

– Любить так королеву!

Слова монарха находили широкий отклик у трудящихся масс, а также у бесчисленных тунеядцев. Безостановочно - как барабан в револьвере - вращалась прозрачная пуленепробиваемая конструкция, клиент пёр косяком. К королевам спешили денежные тузы и коррумпированные чиновники. Народ попроще валом валил на провинциальных фламандских аристократок, славящихся пышностью форм, темпераментом и безотказностью.

Дела у конторы шли бойко, бизнес секс-туров в прошлое процветал.

Парковка перед зданием бизнес-центра была забита битком.

Гугломобили последних моделей, роскошные лимузины на воздушной подушке, рабочие лошадки предпринимателей средней руки - мерины. И даже один "Запорожец" представительского класса... Ещё тот! Лупоглазый! На двигателе внутреннего сгорания!

Я любовался горбатым красавцем, мастодонтом отечественного автопрома, краем глаза следил за вертушкой,

– как, кап, кап, время приближалось к семи, -