Чтение онлайн

Кайл покачал головой, тихо посмеиваясь, но ничего не ответил.

– Но если подумать, тут вообще много странностей. Не замечал? Если смотреть общую историю, всё понятно, но когда начинаешь уделять внимание деталям, начинают возникать вопросы. Помнишь, какие были потери? Население Кандоры сократилось на треть, метузеллы уничтожены, численность других рас сократилась почти на две трети. Это в целом. А теперь в частности. Люди гибли от разных причин: эпидемии, голод внёс свою лепту, как и дикие животные. Об этом ещё Альберт упоминал, да и я просмотрел все данные, которые сумел найти, говорил с Зальсом… Выходит, во время самой войны погибли десятки. Понимаешь? Десятки! Я не говорю про Дворец, где метузеллы порешили несколько тысяч. Просто интересно, почему они не убивали до того?

– Может, для них войны не было?
– произнес Кайл, заставив меня резко поднять голову.
– Когда я обучался у Дюбука, он завёл разговор о магии, и упомянул о большем зле и меньшем.

Я с пониманием кивнул. Пьер вёл у нас занятия по магическим существам. Он всегда начинал год с обсуждения природы магии – его любимая тема. Он не делил магию на тёмную и светлую, но и не считал способности к ней положительными, убеждённый, что магия портит людей властью, получив которую, не каждый способен остаться человеком в полном смысле слова. Впрочем, не это важно. Во время войны с магами многих брали в плен, используя их способности для лечения, если недоставало целителей, после чего убивали. Как выразился Пьер: «Одно доброе деяние, свершённое не по своей воле, не может искупить всё сотворённое зло. Никто не мог поручиться, что со временем маги не станут использовать силу во вред. Кто бы мог взять эти смерти на свою совесть? Как видите, тут стоит вопрос большего и меньшего зла». В сущности, верно, между большим злом и меньшим правильнее выбрать именно меньшее, но всё равно остаётся неприятный осадок, и невольно задаёшься вопросом: «Что, если?» Что, если бы они не убивали? Что, если могли спасти жизней больше, чем погубить? Но кто на это ответит?

– Бред. Зло есть зло. Тут нет правильного выбора, сплошной фанатизм. К чему ты это упомянул?

– Если ты действительно уделил столько внимания деталям, как сказал, должен знать, что война была объявлена до того, как из Сотара пришло подтверждение о нападении метузелл. Более того, переговоры так и не состоялись. Не было ни одной попытки их начать. Верховный инквизитор не хотел рисковать и выбрал меньшее зло, подписав целой расе смертный приговор.

– Услышь ты, что рассказывал Альберт о зверствах, которые они совершили, не говорил бы так.

– Люди тоже совершили немало. Что же, их также стоит уничтожить?

– Вижу, церковь ты не поддерживаешь.

– А что насчет тебя?

– Не люблю церковников. Говорят они много и на словах прямо ангелы во плоти. А как посмотришь, что творят, понимаешь: их проповеди просто враньё. Они милосердны только к тем, кто им служит, не смея ни шагу в сторону ступить. Не стану говорить, как ты. Начиная войну, они были по-своему правы. Я слышал историю Альберта и склонен верить тому, кто всё видел собственными глазами. Но церковь я не поддерживаю. Все знают: король отошёл от дел. Мы во власти Верховного инквизитора. И посмотри, что творится. Сплошная разруха, бесконечные войны, засуха на юге растёт. Церковникам стоит обратить сначала внимание на людей, а уж потом думать о мифическом спасении души. Народу не помешала бы нормальная жизнь.

– Значит, не занимаешь ни одну из сторон?

– Я… не знаю. Наверное, это для меня слишком сложно.

***

Верховный инквизитор задумчиво изучал карту, расположившуюся на поверхности стола. Ещё совсем недавно дайтьи занимались сущей бессмыслицей, в их действиях не было ровным счётом никакой слаженности, и потому брать пленных труда не доставляло. Конечно, они молчали и оставались гнить в камерах Собора, но одна мысль, что на свободе их разгуливает всё меньше, доставляла ни с чем несравнимое удовольствие. Подняв голову, Фарвен посмотрел на Лоренса. Тот вытянулся по стойке смирно, уставившись в одну точку, словно бы обратился в камень. Всё для того, чтобы не мешать.

– И ты только сейчас докладываешь об этом?

– Приношу извинения, Ваше Святейшество, но мне нужно было убедиться, прежде чем беспокоить вас…

– Убедиться в чём? – насмешливо взглянул на него Инквизитор. – Метузеллы опасны, и хотя мы лишили их могущества, кому-то, как видно, удалось выжить. Мы не знаем, сколько их, где они и что планируют, а единственный наш пленник явился к нам сам. О, и какое совпадение… У нас полная тюрьма дайтьи!

Полковник вздрогнул. Ему и в голову не приходила мысль, что всё это может быть не простой случайностью, и этот Вечный… А, собственно, что он? Измождён, двигается с трудом, болен, и настолько обезумел, что говорит сам с собой. Кто знает, сколько он провёл под пытками?

– Полагаете, они готовят нападение?

– Ничего нельзя исключать. Скорее всего, их целью станет именно Собор, какой иначе смысл набивать его своими солдатами, но на всякий случай распорядитесь озаботиться безопасностью академии. Если пострадают дети, нас бросят во власть разъярённой толпы.

– Охрана дворца?

– Нет необходимости. Они не планируют захват, сил не хватит удержать столицу. Тут дело в другом.

Лоренс двинул плечами и нахмурился.

– Я слышал, не так давно в академию поступил довольно… странный студент.

Инквизитор повернулся к собеседнику и приподнял брови, показывая, что внимательно слушает. Слегка откашлявшись, Лоренс продолжил:

– В Ордене об этом ходят слухи, многие удивлены, что некоему мальчишке были предоставлены особые привилегии. Я знаю, вы лично подписали разрешение о его зачислении, но… Слышал и что говорят о его внешности. Красные волосы, шрамы на лице, - капитан замялся и качнул головой, словно бы ему и самому не верилось в то, что говорит. – Этот узник похож на него.

– Перинье… – в раздумьях пробормотал Фарвен. – Цепеш лично за него поручился, и для меня этого достаточно. Хотя я и сомневался, парень отлично себя показывает на занятиях. Я приказал Риану понаблюдать за ним, и тот весьма высоко о нём отзывается. Не думаю, что с ним будут проблемы. Тем более, я его уже проверил.

– И всё же, это нельзя оставить без внимания.

– Хорошо, отбери человека, пусть выяснит всё о его прошлом. Кто он, откуда, где его родители и что они из себя представляют. Едва узнаешь что-либо, доложи мне немедля, - старик схватил его за плечо и притянул ближе, сурово посмотрев в глаза полковнику. – Немедля, Лоренс, надеюсь, ты понимаешь, что это значит?

========== Глава 8. ==========

«Он шёл, чуть покачиваясь, измазанный землёй, с рук его капала кровь, пальцы были разодраны, он чему-то улыбался, словно сумасшедший. Остановившись посреди деревни, открыл рот и выкрикнул несколько имён. Жители проснулись. Увидев на улице того, кого похоронили утром, взяли в руки топоры и вилы. Решив, что покойник восстал из мёртвых и стал вампиром, перепуганные крестьяне сначала избили его, а потом отдали на сожжение. Покойник мычал с бешенством, бился руками и ногами, как живой, а когда начали жечь, ужасно кричал…»

Корвин прекратил читать записи и повернулся к старосте, который замер за его спиной в почтительном молчании. Невысокий приземистый мужчина в возрасте, одет в простые холщовые штаны и рубаху. Одевался в спешке, едва заслышав стук в дверь. Когда увидел на своём пороге мужчину в форме Карателя, тут же бросился к столу, чтобы протянуть эту бумажку.

– Так, это… – замялся он, переступая с ноги на ногу. – Родерик вампиром был, да?

Капитан усмехнулся, перечитывая и выхватывая из текста короткие фразы: «похоронили утром», «кричал имена», «бился, как живой». Что ж такое, в какую деревню ни приди, обязательно предоставят свидетельства существования вампиров. Что за люди пошли…