Чтение онлайн

***

Молчун присел на корточки в углу камеры. До назначенного боя оставался какой-то час, и тогда ему придётся сражаться на потеху людям. Но он должен выжить, иначе какой будет смысл во всём, что он сделал? Повернув голову, он нахмурился, глядя, как передвигаются, мягко шурша ногами, узники. Разговаривали теперь только единицы, остальные уже ничего не хотели. Тюрьма взяла их души, и даже свобода не могла бы их спасти. Молчун резко поднялся. Ему было необходимо двигаться, чтобы почувствовать, насколько он ещё жив, ощутить разницу между собой и мертвецами.

– Мои советы не проходят даром, - хмыкнул за спиной неизвестный. – Я вижу, ты серьёзно решил сразиться. Конечно, это не совсем то, но… на безрыбье, как говорится…

– Когда ты оставишь меня в покое?

– Хочешь покоя, заставь меня уйти. Ну же, схвати. Давай, протяни руку, ударь. Сможешь? Нет. Ты слишком слаб, чтобы приказывать мне. Отныне я буду говорить, а ты делать. И первый мой приказ: убивай…

По решётке ударили кулаком, и Молчун вздрогнул. Солдат криво улыбнулся и издевательски провёл рукой в сторону открытой двери. Начинается, - мысленно вздохнул парень, выходя в коридор. Стража уже собралась по обеим сторонам участка, отведённого для поединка. Заключённые, чьи камеры находились поблизости, обняли металлические прутья, пытаясь увидеть как можно больше. Молчун замер в середине прохода, дожидаясь своего соперника. Им оказался один из новеньких, его звали Летье. Он ещё не был истощён и рядом с Молчуном выглядел скалой мышц, к тому же, явно уже не в первый раз участвовал в боях, а потому вполне сносно питался.

Летье улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы. Между ними не больше пяти шагов, это расстояние можно преодолеть в считанные секунды, но противники не торопились. Молчун видел, что его соперник куда сильнее, и надеялся лишь на молодость. В этом году ему исполнилось семнадцать, хотя пребывание в тюрьме состарило его. Летье было за тридцать, и в Лигии его натаскали. Но сейчас он обходил Молчуна по кругу. Весть о Вечном вынудила проявить осторожность.

Молчун ступил в сторону и пригнулся, выказывая готовность к атаке, после чего резко бросился вперёд. Ожидание начало затягиваться, и многие солдаты уже недовольно хмурились, что могло сказаться на плате за бой. Оба противника сцепились в схватке и покатились по земле под крики заключённых. Едва успев вывернуться, Молчун молниеносно отскочил в сторону. Летье оказался сильнее, чем он ожидал. Тело ныло от нанесённых ударов, изо рта сочилась кровь - противник выбил ему зуб.

Вдохнув, Молчун прикрыл глаза. В прошлом ему доводилось немало драться, в детстве на кулаках, позже – холодным оружием. И если раньше он нередко проигрывал поединки, со временем опыт и навыки начали работать на него, даруя победу. Ту самую победу, в которой сейчас он не был уверен. Он медленно выдохнул, не сводя взгляда с Летье. Когда-то он искал музыку боя. Дыхание, хрипы, отзыв плоти на удар, хруст суставов – всё это смешивалось в единый ритм, позволяющий исполнить победный танец. Сейчас он искал его снова. Позабытую в стенах тюрьмы песнь сражений.

Летье сделал несколько шагов, и они вновь сцепились. Молчун старался держать противника на расстоянии, тот вполне мог обхватить его мощными руками и сдавить, лишая воздуха и малейшего шанса на движение, а вместе с тем - на победу.

«Вера в Принца – единственный доспех» - всплыла в его мозгу фраза на каменной стене. Всё время пребывания здесь только вера и держала его. Вера в собственного господина, и он как никто другой был способен понять смысл этих слов. Латы, защищающие от темноты предательства. Порой, казалось, он был способен видеть, как они окружают его, помогая отстраниться от боли на допросах, от голода в камере. Сейчас они защищали от боли лучше любых лекарств. Бороться ради победы глупо. Бороться ради него, хозяина и его устремлений, - вот, что по-настоящему ценно. Жизнь не имеет смысла, если в ней нет цели.

Молчун пригнулся, уходя от удара, и скользнул вплотную к Летье, тот не ожидал подобного хода, привыкнув, что противник держится на отдалении, и на мгновение замешкался, даруя драгоценные секунды, столь значимые в поединке. Кулак устремился к шее мужчины, под кадык, плоть отозвалась на прикосновение, и Летье отшатнулся, потеряв равновесие. На какой-то момент он потерял способность дышать, и это заставило его отступить, но Молчун не дал шанса на передышку. Продолжая наступать, он держался вблизи в попытке заставить Летье рухнуть.

– Убивай, - донёсся до него вкрадчивый голос неизвестного.

«Всё дело в том, как ты мыслишь. Хочешь победить – желай победы. Хочешь убить – желай смерти. Иначе никак. Если видишь противника – сделай его врагом. Только тогда ты отнесёшься к нему серьёзно»

Рыкнув собственным воспоминаниям, Молчун подмял Летье под себя. Уроки наставника, которого он ненавидел, снова приходили на помощь, и это рождало в нём дикую ярость. Наступит ли день, когда он сможет избавиться от этих воспоминаний? Когда он сможет помнить лишь то, чему его учили, не связывая это с кем-то конкретным? Ему хотелось, чтобы эти уроки ему преподал другой – тот, кто не пытался изъять душу и вырвать её из тела, забрав жизнь.

– Ну же, убей! – тень обретала ясность, делая шаги к нему.

Ненависть поглотила сознание Молчуна. Стражники с ужасом смотрели, как он бьёт своего противника, страшась приблизиться и остановить поединок. Они привыкли видеть другую его маску, и теперь были озадаченны, впервые встретившись с живущим в его душе монстром, под кулаками которого Летье превращался в трепещущий кусок мяса.

Остановившись, Молчун прижался лбом к ещё тёплому плечу. Драка отняла много сил, и усталость взяла своё, вынудив остановиться. Дыхание с хрипом вырывалось изо рта, разбрызгивая кровь мелкими каплями по одежде и коже лежащего под ним трупа. По коже пробежал холодок, на пальцах появилось уже позабытое чувство тока, словно в драке ошейник лопнул, и Искра рвалась наружу, пропитывая всё его существо. Прикрыв глаза, он с наслаждением отдался этому ощущению и вслушался в пустоту внутри себя. Дыра в глубине души по-прежнему зияла пугающей чернотой.

Его сорвали с тела соперника. Руки стражников грубо дёрнули назад, кто-то ударил его по ногам, заставляя упасть на каменный пол, но боль исчезла за пеленой могущества. Он открыл глаза и вперил взгляд в Летье. Дайтьи был мёртв, в этом не оставалось сомнений, и теперь его частица Искры, некогда переданной метузеллой, растворялась в потоках мира. Широко распахнув глаза, Молчун всматривался в очертания умирающей частицы, и вдруг расхохотался. Не прекращая смеяться, он покорно принимал удары стражи. Спасение было рядом. Дух свободы гарцевал в его внутреннем мире, празднуя грядущую победу.

***

– Пьер! – я подбежал к преподавателю. – Могу я спросить у вас кое-что важное?

Дождавшись, когда он кивнёт, я продолжил.

– Вы ведь многое знаете о метузеллах, да? Можете рассказать о них больше?

Мужчина покачал головой, и я умоляюще на него посмотрел.

– Что конкретно тебя интересует?

Я задумался, как сформулировать свой вопрос и при этом не попасть под подозрение.

– Как у них просыпалась Искра?

– Они использовали для этого особый ритуал, который назывался Присягой. Никто не знает, как он проводился. По этому поводу существует много мнений. Говорят, его можно провести лишь в одном зале в их Дворце. Во время этого ритуала метузеллы встречались со своими страхами. Если оказывались сильнее, то выходили с Присяги. Если же страхи одолевали - погибали. Но некоторые и вовсе Присягу не проходили, оставаясь сродни обычным людям. После ритуала у них просыпалась Искра. Метузеллы могли её чувствовать, слышать и даже иногда видеть.

– Хм… Но если Искра лишь инструмент, то ей нужно учиться управлять, да?

Пьер посмотрел на меня как-то странно, однако ответил:

– Не совсем. Искра не столько инструмент, сколько живое существо, взаимодействующее со своим хозяином. Обе стороны что-то получают от такого сотрудничества, а что-то отдают. Однако нельзя сказать, что они равны в своём сотрудничестве. Искру можно сравнить с собакой. Она может стать лучшим другом или сущим наказанием. Всё зависит от того, как проявит себя хозяин. Если покажет себя достойным лидером, она будет подчиняться. Если не сможет, Искра будет жить в теле метузеллы, но ничего полезного не даст. Зато дел натворить случайными выбросами потоков может немало.