Чтение онлайн

Тильр появился неожиданно и уселся рядом с настолько неприятной ухмылкой, что я тут же заподозрил неладное.

– Чего тебе? – я смерил герцога уничижительным взглядом.

– Не груби, Жан. Так забавно наблюдать, как ты строишь из себя дурачка, но, несмотря на всю твою глупость, с этих пор тебе придётся быть со мной вежливее.

– Это с какой же радости?

Он чуть подался вперёд и положил руки на стол, глядя с едва скрытой ненавистью.

– Потому что я знаю, кто ты. Думаешь, всех сумел обмануть? Ты вовсе не полукровка, и я это знаю. Проверил. Как думаешь, что произойдёт, если я решу всё рассказать?

– И что ты хочешь за молчание?

– А с чего ты решил, что мне от тебя что-то нужно?

– Выдавать ты меня не спешишь.

– Это ведь ты убил Генриха?

– Очнись, это он чуть не прикончил меня. Если не помнишь, я потом долго пролежал в палатах целителей. Хотя, признаться честно, я не слишком огорчился, узнав о его болезни.

– Да что же ты за человек!

– Ты только что сам сказал, что я не человек. Но не стоит переиначивать мои слова, я не убивал Генриха, мы оба это знаем. Понимаю, что ты чувствуешь и не стану напоминать, что наш поединок проходил при сотнях свидетелей, но Генрих был старше на пять лет и сильнее. При всём желании, мне не хватило бы сил его убить.

– Ты мог сделать это другим способом.

– Прежде чем говорить подобные вещи, сначала предоставь доказательства. А пока не стоит приписывать мне того, чего я не делал.

– Сволочь, - процедил сквозь зубы парень. – Я знал, что от таких, как ты, ничего хорошего ждать не приходится, но не думал, что ты такое чудовище.

– Да неужели? Думаешь, узнал, кем я являюсь, значит, понял меня? Нет, Тильр. Ты лишь часть толпы, слепо следующей за Верховным инквизитором. Вы не знаете ни меня, ни моей расы, но при этом считаете правильным нас судить. Глупо.

– Метузеллы хотели уничтожить людей!

– Всё, чего они хотели, это мира! Поэтому не убивали во время войны! Но церкви выгоднее было называть их «творениями дьявола» и уничтожать. Скольких жертв можно было избежать, оставь вы их оставили в покое? Дай жить в мире!

– В мире? Тогда к чему были все эти смерти и бессмысленные жестокости в Сотаре? Вы – звери, проклятые Богом. Ваши руки обагрены кровью. Как может идти речь о мире с такими тварями?

– Вспомни, что происходило, как только очередная раса раскрывала своё существование. Они тут же получали свою порцию недоверия и ненависти из-за своего отличия. Не мои сородичи были жестоки, так что не надо говорить, кто из нас тут зло. Можешь болтать, что угодно, но на деле ты ничего, другого и не можешь. Ты как маленькая собачонка: тявкаешь много, но укусить боишься.

– Не забывай, что я знаю твою тайну, - прошипел он злобно.

– Ни на секунду не забываю, - довольно улыбнулся я, склонившись над столом. – И поэтому знаю, что сейчас ты меня до смерти боишься. Ты ведь боишься меня, Тильр? Пришёл сюда совершенно один, но вот незадача… я вовсе не беззащитен. Как тебе такое положение дел?

Герцог внезапно побледнел, явно не подумал, что сейчас, оставшись со мной тет-а-тет, он сам себя загнал в ловушку. И ведь никто из нас не знает, появится ли здесь хоть кто-нибудь. У меня достаточно времени, чтобы заставить его замолчать навеки.

– Ты мне ничего не сделаешь, не посмеешь… – пролепетал он в испуге.

– Я могу многое посметь, - фыркнул я, резко отклонившись назад. – Тут никого нет. А раз нет свидетелей, я могу делать с тобой, что душа пожелает. Но не стану, потому что это в какой-то мере тебя даже порадует. Ты ведь только убедишься, что я чудовище. Но это не так.

Тильр с заметным облегчением выдохнул.

– Не расслабляйся. Это не означает, что я не побью тебя, если вздумаешь угрожать и дальше. И как бы тебе ни хотелось найти в этом подтверждения моей чудовищности, я тебя разочарую: так поступит каждый, окажись он моём месте. У тебя удивительная способность бесить окружающих.

– То же самое могу сказать и о тебе, - буркнул герцог.

Я просто пожал плечами, спорить не было смысла, я и так знал, что моё общение с людьми редко заканчивается дружескими отношениями, куда чаще переходит в многолетние стычки. Взять хотя бы того же Робина. Окажись на моём месте Кайл, он применил бы способности к дипломатии, и дело решилось бы миром. Цепеш бы просто показал, где раки зимуют. Но мой скверный характер превратил простую ситуацию в мучение.

– Хочешь сдать меня – флаг тебе в руки. Поверь, я сумею выкрутиться, и тогда ты пожалеешь.

Я поднялся и сгрёб ученики со стола.

– Думаешь, я оставлю это? Ты метузелла, Жан, и я должен наблюдать за тобой, чтобы ты…

– А что я? – я повернулся к герцогу и испытующе на него посмотрел. – Что я, Тильр?

– Чтобы ты не убил кого-нибудь, - твёрдо произнес он.

– Думаешь, Орден не вычислит меня после этого?

– Они не знают того, что знаю я.

– Бедный ты, несчастный, прямо хранитель величайшей тайны, - расхохотался я под его хмурым и непонимающим взглядом. – Тебе и в голову не приходит, что ты далеко не единственный, кто знает о моём истинном происхождении. Правда ведь?

– Кто-то ещё знает? – шокировано спросил Тильр, и я усмехнулся ему в лицо.

– Например, капитан Корвин. Это не афишируется, но можешь провести с ним душевный разговор о моём происхождении. Уверен, вам будет интересно поделиться впечатлениями. Впрочем, в его случае утверждать это не стану, Корвин не придаёт значения этому факту. Знаешь, почему? Он может понять, что происхождение играет последнюю роль в моём выборе сторон.

Я замолчал, ожидая ответа, но на герцога, видимо, снизошло озарение, и он молчал.

– Подумай над этим. Может, нам вовсе и нет смысла враждовать? Хотя Домину Лигии наверняка очень весело наблюдать за распрями среди своих врагов.

– Ты… поддерживаешь Кандору?

– А ты этого ещё не понял? Я не идиот и прекрасно осознаю, что война ни к чему хорошему не приведёт. Ни к чему. Поэтому и хочу помочь её закончить.

Тильр смотрел одновременно с удивлением и облегчением, хотя в его глазах и промелькнула толика недоверия. Но самое забавное, что я не врал. Я действительно собирался бороться за Кандору, другое дело, что запамятовал уточнить, какая её часть мне милее всего. И сейчас он проникся ко мне толикой доверия. Наша с ним ненависть была сродни волне - то появляется, то исчезает в морской пучине. Когда-нибудь она возникнет вновь, но потом снова растворится, будто её и не было. Мы никогда не сдружимся, но когда-нибудь волны наших отношений навеки успокоятся.

Вечером предстояло очередное сражение с Искрой. Погрузился во внутренний мир я практически мгновенно. И вновь был на своём, ставшем уже родным, поле. Силой мысли перенёс себя в круг, где впервые столкнулся с ней. Золь не заставил себя ждать. Стоило выйти на импровизированную арену, как небо тут же потемнело, и я согнулся в приступе боли. Кровавое ночное солнце сияло на небе и звало за собой. Тело свело судорогой, и я упал, вцепившись в траву пальцами, чувствуя, как меняется тело, и ощущая, как отступает человеческий разум. Страх начал растворяться, на смену ему пришла ярость. Казалось, она питает то существо, которое всеми силами хотело завладеть моим телом и сознанием. С каждым мгновением оно становилось всё сильнее, а сам я слабел.