Чтение онлайн

— Вот так просто? Нет, думаю, нам нужно кое-что прояснить, прежде чем заходить так далеко.

— Тогда давай найдем хорошее место для разговора.

Он ведет нас в маленькое кафе, которое его класс использует как кухню. Там несколько студентов изучают учебники, которых нет ни в одном колледже, кроме как в отделе редких книг, если бы там вообще знали об их существовании.

— Здесь как в гребаном Хогвартсе, — говорю я.

— Ты что, называешь меня Дамблдором? — спрашивает Холт.

— Вообще-то я больше по Волдеморту.

Мы садимся за столик в глубине зала. Мы с Габриэлой следим за тем, чтобы у нас был хороший обзор и чтобы мы не сидели спиной к окнам.

— Ты хотел поговорить, — говорит Холт. — Так говори.

— Во-первых, это ты настоящий? Не манекен? Если я в тебя выстрелю, ты умрешь?

— Да, это я настоящий, и нет, потому что я не настолько глуп, чтобы впустить тебя сюда без защиты.

Мы с Габриэлой перебиваем друг друга:

— Почему ты пытаешься меня убить? — спрашиваю я, а она: — Зачем тебе так нужна бутылка Дариуса?

— Пожалуйста, по очереди.

— Я не буду поднимать руку, чтобы задать вопрос, — говорю я.

— Что ты собираешься делать с бутылкой Дариуса? — спрашивает Габриэла.

— Спрячу ее, — отвечает он. — Закопаю в таком месте, где никто и не подумает ее искать. Брошу ее в нефтяную скважину на шельфе, пусть ее подберет следующий марсоход. Что бы там ни мешало его найти. — Он смотрит мне в глаза и указывает на меня. — И я пытаюсь убить тебя, потому что ты хочешь её открыть.

— По-моему, когда ты так на кого-то указываешь, нужно говорить "J’accuse[11]" или что-то в этом роде, — говорю я. — С чего ты взял, что я хочу её открыть?

— А зачем ещё тебе возвращаться?

— Я… что? Ты думаешь, я сам себя вернул? Ты что, не понимаешь, как это работает? Ты же знаешь, что смерть, это билет в один конец, верно?

— Ты некромант, — говорит он.

— А ещё день назад я был мёртвым некромантом. У меня даже тела не было. Чёрт, я даже не был собой.

— Он так решил, потому что делает поспешные выводы, основываясь на предрассудках и неполной информации, — говорит Аманда, входя в комнату. — Это у него вроде как привычка.

— Аманда… — начинает Холт.

— Нет, Артур. Я лишь сказала тебе, что Картер вернулся, и подумала, что это может быть как-то связано с бутылкой. Остальное твоя заслуга. Я несколько раз пыталась тебе сказать, но ты отказывался слушать.

— Профессор Холт, — говорит Габриэла, — Эрик не воскрешал себя из мёртвых.Это я сделала. Он тоже не хочет открывать бутылку.

— Да, это ее идея. Я хочу запереть этого ублюдка надежнее, чем монашескую задницу. А она хочет вытащить пробку.

Холт смотрит на нее.

— Ты хоть понимаешь, насколько опасна эта мерзость? — Каждый раз, когда кто-то произносит слово "мерзость", у меня на затылке встают дыбом волосы. Интересно, откуда Рамеш это перенял.

— Да, — говорю я, — и через пару дней, с моей помощью или без, эти чары рассеются. И если мы не придумаем, куда еще его поместить до того, как это произойдет, он вырвется на свободу. Не знаю, что он сделает, но он провел там последние восемь тысяч лет, и я уверен, что у него есть целый список людей, которых он с удовольствием навестил бы.

— Как такое возможно? — растерянно спрашивает Холт. Я знаю этот потерянный взгляд. Ты думаешь, что знаешь все ходы и выходы. Думаешь, что точно знаешь, что происходит, а потом, бац! получаешь пулю правды прямо в лоб и понимаешь, насколько ты ошибался.

— Дариус наложил на бутылку какие-то чары, которые, как мы думаем, ослабили изначальные чары, — говорит Габриэла.

— Ловушки, — говорю я. — Очень неприятные. Я могу снять чары с бутылки, но если я попытаюсь что-то с ними сделать, например усилить их, добавить что-то еще, то все быстро полетит к чертям.

— Вот почему мы здесь, — говорит Габриэла. — Мы подумали, что раз тебя так заинтересовала эта проблема, то, может быть, ты знала о слабеющих чарах и у тебя есть план, как это исправить. Например, еще одна бутылка или что-то в этом роде.

Холт обессиленно откидывается на спинку стула.

— Это невозможно, — говорит он. — Как я мог быть таким глупым? Таким слепым?

— Ты злишься, — мягко говорит Аманда. — Он ни в чем не виноват.

— А ты не пробовал обратиться к психотерапевту? Может, тебе нужен "Золофт"? Хороший антипсихотик? Может, просто вытащишь голову из задницы? — говорю я, и в моем голосе нет ни капли мягкости.

— Эрик, — говорит Габриэла. — Не будь к нему так строг.

— Нет, — говорю я. — К черту его. Вчера я убил троих его людей, которые пришли за мной. Из них только один был магом. Двое других были обычными людьми, которым не повезло. И он наблюдал за тем, как они гибнут, глазами своего маленького манекена. Это не дает ему права быть таким снисходительным.

— Они не должны были умереть, — говорит Холт. — Они не должны были умереть.

— О, но они могли убить меня.

— Ты уже был мертв, — говорит он и хлопает ладонями по столу. — Ты был мертв, и ты должен был оставаться мертвым. Эти люди… Я совершил ошибку и полностью беру на себя ответственность за нее. Я сожалею о каждой из этих смертей.

— Хорошая отговорка, — говорю я. — Помогает тебе спать по ночам?

— Не особо, — говорит он. — А как ты оправдываешь тысячи убитых тобой людей?

— Ты имеешь в виду тех, кого убил Кецалькоатль? Ты путаешь богов, профессор.

— Почему бы нам всем не сделать шаг назад, — говорит Габриэла спокойным, рассудительным голосом. — Мы пришли сюда, чтобы поговорить с тобой о бутылке. А еще чтобы вернуть тебе то, что ты потерял.

— Украли, — говорит Холт. К этому времени в кафе не осталось никого, кроме нас четверых. Несколько студентов, которые были там, собрались и ушли.

— Ты же знаешь, что этот парень тебя боится, да?

— Что?

— Тот парень. Который на меня набросился. Он сделал это, чтобы произвести на тебя впечатление. И когда ему надрали задницу, он тебя не выдал. И не из преданности. Он боялся того, что ты с ним сделаешь.

— Это неправда, — говорит Холт, но в его голосе слышится сомнение.

— Он думал, что я съем его душу, но все равно не выдал. Из страха. Так скажи мне, профессор, почему мальчик так вас боится?

— Эрик, — говорит Габриэла. — Сейчас не время.