Чтение онлайн

— Он мой сын, — говорит Холт. — Я… может, и обращаюсь с ним чуть строже, чем с другими студентами, но…

— Всем в этом кампусе как минимум по восемнадцать, а то и по двадцать лет. Сколько вашему мальчику? Тринадцать? Четырнадцать? Похоже, что так.

— Эрик…

— Нет. Этот парень боится своего отца. Я слышал такой тон в детских голосах, но все эти дети были как призраки, боялись того, что сделают с ними родители, пока те не переходили черту. Я не отдам его в руки человека, который просто возьмет и изобьет его.

Холт закрывает глаза. Я чувствую исходящую от него ярость, но в то же время и печаль.

— Я просто хочу, чтобы с ним все было в порядке.

Это правда, я вижу. Но его представление о том, что значит "в порядке", может не совпадать с представлениями самого парня, а его представление о мотивации, скорее всего, включает в себя много криков. А может, и побоев.

— Если я верну его тебе, — говорю я, — что ты с ним сделаешь? Накажешь за то, что он слишком старался? За то, что попал в такую ситуацию? За то, что делал это, чтобы ты им гордился? Ты собираешься "преподать ему урок"?

— Нет. Я бы никогда… Вы слышали выражение "строгая любовь"? — спрашивает Холт. — Меня так учили. И я пытался научить этому Джордана. Думаю, я стал строже с ним после смерти его матери. — У меня внутри все сжимается. Я знаю, к чему это ведет. И ничего хорошего в этом нет.

— Она погибла при взрыве в Верноне, — говорю я.

— Так и есть, — отвечает Холт. — Она была инспектором по надзору в Агентстве по охране окружающей среды. Она была на каком-то химическом заводе, оформляла документы и ехала сюда, чтобы забрать нас с Джорданом.

Было бы здорово, если бы я действительно не был во всем этом виноват. Но все, взрыв, пожары, нападение Кетцалькоатля и, да, смерть жены Холта произошло по моей вине. Я достаю бутылку с духом и кладу ее перед ним.

— Отдай ему и открой. Чем ближе, тем лучше. Может, даже заставь его выпить.

Холт берет бутылку.

— Если ты ждешь благодарности за то, что вернул мне сына после того, как похитил его, то не жди. Это ничего не меняет в наших отношениях.

— Я и не думал, что изменит, — говорю я. — Но я попрошу тебя об одном и потребую другого. Не мог бы ты, пожалуйста, воздержаться от попыток убийства до тех пор, пока мы не решим проблему с этой бутылкой?

— Согласен, — отвечает он. — С неохотой, но согласен. А что насчет другого?

— Если ты хоть пальцем тронешь этого ребенка, я приду за твоей башкой. Тобой. Никем другим. Побочных жертв не будет, потому что я позабочусь о том, чтобы ты оказался в таком месте, куда никто не доберется, а потом заставлю тебя страдать. Очень, очень долго. Мы поняли друг друга?

— Ты мне угрожаешь?

— Нет, — отвечаю я. — Я не любитель угроз, но я действительно стараюсь держать слово. Мы. Поняли. Друг. Друга?

— Поняли.

— У тебя не было других планов? Идей? — спрашивает Габриэла, возвращая поезд на рельсы. — Вообще ничего?

Холт качает головой.

— Я не хотел, чтобы к ней прикасался кто-то, кроме меня. Здесь пара сотен магов. Некоторые из них преподаватели, но в основном студенты. Если бы они до нее добрались, то обязательно что-нибудь с ней сделали бы. Так что избавимся от бутылки, избавимся от единственного человека, который мог ее открыть. Искушение исчезнет.

Или они поубивают друг друга, пытаясь завладеть ею. Даже самые благонамеренные люди могут пойти на ужасные поступки, если у них появится возможность обрести власть.

— Это все равно что не сажать в Эдемском саду Древо познания. Всегда найдется что-то, что может соблазнить, — говорит Габриэла. — Даже если бы бутылка так и оставалась запечатанной, кто-нибудь рано или поздно ее нашел бы. Может, и не через пару сотен лет, но кто-нибудь все равно бы ее нашел. А Дариус продолжал бы искать другой способ выбраться.

— Я понимаю, — говорит он.

— Так что мы вернулись к тому, с чего начали, — говорит Габриэла.

— Не знаю. Думаю, то, что профессор не пытался меня убить пару дней, уже неплохо.

— Спорный вопрос, — говорит Габриэла. — Нам пора. Спасибо, что уделили нам время, профессор Холт. Если что-то вспомните, дайте нам знать.

— У него тут прямо как в "Гарри Поттере", — говорю я, когда мы возвращаемся к машине, а Аманда следует за нами по пятам. — Удивительно, что ты об этом не слышала.

— Жизнь идет своим чередом, — отвечает Габриэла. — Я уже не в курсе. А вот Аманда, похоже, в курсе.

— Я стараюсь быть в курсе, — говорит Аманда, подходя к нам по лужайке.

— А ты знала, что у него не было плана? — спрашивает Габриэла.

— Он все время говорил, что у него есть план. Но не говорил, в чем он заключается, как будто это была какая-то государственная тайна. Я не поверила. Это было слишком похоже на ту схему, понимаете? Бутылка, куча вопросительных знаков, прибыль. Так какой у вас план?

— У нас его тоже нет. Мы надеялись, что у него он есть, — говорю я.

— Что обо всем этом думает твой дедушка? И, кстати, почему вы так дружелюбны с нами? В последний раз, когда я его видел, он был не то чтобы враждебно настроен, но очень близок к этому.

— Артур тебе рассказал? — удивляется Аманда. — Я так и знала, что он ничего не скажет. Артур довольно странный. Смерть жены сильно на него повлияла. С тех пор он не покидал кампус, разве что заходил в Музей естественной истории неподалёку. Там был какой-то артефакт, который он использовал, чтобы создать щит вокруг этой части школы.

— И всё это время он держал здесь своего ребёнка? — спрашивает Габриэла.

— Да. Мы его почти не видим. В основном он держит его в Уидни.

— Где? Я

— Дом выпускников Уидни на Фигероа, — говорит Габриэла. — Прямо через лужайку от библиотеки. Это первое здание, построенное для школы. Так что он, по сути, прячет ребенка на чердаке, как в романах Бронте.

— Лучше, чем в романах В. К. Эндрюса, — говорю я. — Итак, ты собираешься рассказать нам о своем дедушке.

— Во-первых, он мне не дедушка, — говорит Аманда. — Он мой отец. Но людям проще поверить в это, потому что он выглядит соответствующе. Ему около двухсот лет. Остальные Вертеры живут в Европе и ждут, когда он умрет, чтобы нагрянуть и забрать все себе. Но сначала им придется убить меня, потому что я наследница. Все сложно. Я часто переезжаю. Что касается бутылки, он считает, что если Дариус вырвется на свободу, нам всем конец. У него есть список всего, что Дариус натворил, служа разным хозяевам. Список длинный и ужасный. От мелких пакостей до серьезных преступлений.