Чтение онлайн

Роман с Адольфо – первый адюльтер, она еще не поднаторела в искусстве супружеской неверности. Переполошившись, графиня не придумала ничего лучшего, как поскорее порвать все отношения с любовником. Находясь в смятении и крайнем возбуждении, написала “глупейшее” письмо, о котором теперь “безумно сожалеет, хочет поскорее все забыть и исправить”.

– Я, конечно же, сразу поняла, как вы оказались в комнате сестры в столь поздний час, – продолжила графиня, протискивая уже всю ладошку под сорочку виконта. – Ваша ревность, безусловно, польстила моему самолюбию, но все же я ужасно огорчена и сердита на вас.

– Да неужели? – деланное удивление виконта было сдобрено толикой сарказма.

– Как вас угораздило согласиться на эту глупую женитьбу?! Вы же могли исчезнуть, испариться, придумать кучу отговорок! Когда вы хотите, то можете быть весьма изобретательны.

– Ну, задним умом я тоже считаю, что лучшим выходом из той пикантной ситуации было бы объявить вашему отцу и всем случайным зрителям того перфоманса истинную причину моего визита в палаццо Сартори, – свою издевку Адольфо прикрыл маской напускной серьезности. – В этом случае мог отделаться банальной дуэлью с Моразини, а не лишиться статуса завидного холостяка.

Глаза Анжелики округлились от удивления, смешанного с возмущением.

– Бросьте, виконт! Уверена, вы никогда не запятнали бы так мою честь! Дорогой, я так признательна, что вы и малейшей тени не бросили на мое доброе имя.

Графиня лукаво улыбнулась и состроила соблазнительную кукольную мордашку:

– Ах, Адольфо, мне так льстит, что вы настолько дорожите мной! Подумать только: виконт ди Бароцци предпочел жениться на бессловесной глупышке, нежели дискредитировать реноме любимой женщины. Как же это мило и романтично!

Адольфо горько усмехнулся тому, как бывшая любовница трактует мотивы его поступков. Бесово днище! Как же он раньше не замечал, насколько эта женщина тщеславна и лицемерна! Когда виконт ди Бароцци лез на балкон палаццо Сартори, честь любовницы была последним, что его в ту минуту заботило.

По-своему истолковав ухмылку мужчины, Анжелика с несколько наигранным сочувствием в голосе произнесла:

– Виконт, поверьте, мне искренне жаль, что моя оплошность обернулась такой глупой нелепицей. Женитьба вам действительно не к лицу. Но я обещаю приложить максимум усилий, чтобы загладить свою вину.

Она понежила тыльной стороной руки щеку Адольфо, а затем протянула цепочку невесомых поцелуев от уголка его губ до самого уха, в которое начала нашептывать сладким голоском всякие любовные глупости.

Проявление женской ласки вызвало в ответ неистовую потребность излить наболевшее. Уж слишком гадостно было на душе все эти дни! Как говорится, накопилось. Сосуд переполнился.

Адольфо и сам не заметил, как выложил бывшей любовнице все свои мысли, тревоги и переживания по поводу случайной и абсолютно нежеланной женитьбы и абсурдного завещания отца, по которому он сможет получить под опеку имущество ди Бароцци лишь в случае, если молодая жена родит ему наследника.

Исповедь виконта возымела неожиданный эффект. Анжелика вдруг вскочила с колен мужчины и, покрываясь гневным румянцем, заверещала:

– Вы хотите сказать, что отныне мне придется делить вас с этой монастырской молью, потому что вам, видите ли, заблагорассудилось стать послушным мальчиком? Адольфо, вы не общались с отцом много лет! Что же изменилось теперь? Почему вдруг возжелали, чтобы ваш батюшка одобрительно погладил вас по головке? Я не могу в это поверить! Вы готовы из-за денег делить ложе с церковной тенью? Господи, да вы ли это?! Куда подевался гордый и независимый виконт ди Бароцци?

Должно быть, эта лицемерная тихоня своим набожным видом околдовала и вас, и вашего отца. Иначе как еще можно объяснить такое глупое завещание! Я всегда знала, что этой божьей овце нельзя доверять! Правду говорят: “В стоячей воде заводятся черви!” [94] Уверена, ей не терпелось поскорее удрать из ненавистного монастыря. Вот и вымаливала у Господа хоть какого-нибудь муженька. Да она настоящая чертовка, прикидывающаяся ангелом!

Адольфо вдруг ощутил, что незаслуженные нападки на невинную девушку задели его гораздо сильнее, чем гневные тирады в собственный адрес.

Он стремительно поднялся из кресла и, схватив Анжелику за локоть, грозно прорычал:

– Прекратите немедленно! Вы совершенно забываетесь, синьора! Имейте в виду, что говорите сейчас о виконтессе ди Бароцци, моей законной супруге. Оскорбляя ее, вы тем самым наносите оскорбление мне. Вы дама, я не могу требовать у вас сатисфакции. Но могу потребовать незамедлительно покинуть мой дом!

Анжелика, поняв, что перегнула палку, попыталась подластиться к виконту:

– Адольфо, дорогой, прошу вас, простите мою несдержанность. Я так люблю вас, что даже в страшном сне не могу представить, что мне придется делить вас с кем-то!

– Тогда вам стоит взять несколько уроков по развитию вашего воображения. Надеюсь, ваша ревность подхлестнет его лучше любого ментора [95] ! – Адольфо бесцеремонно подтащил Анжелику к выходу и собственноручно открыл перед ней дверь. – Прощайте, графиня! Надеюсь, вам не придет в голову повторить на бис спектакль с мнимым раскаянием.

Самым настоятельным образом прошу, если когда-либо вашу симпатичную головку посетит спонтанная мысль навестить меня, сделайте одолжение, дождитесь супруга и попросите его сопроводить вас. Отныне я не желаю и минуты оставаться с вами наедине.

Виконт подтолкнул бывшую любовницу к выходу и захлопнул за ней дверь. Затем, дав распоряжение дворецкому никогда больше не впускать в его отсутствие графиню Моразини, достал из креденцы [96] бокал и бутылку ночино [97] .

Глотнув крепкой ореховой настойки, виконт зажмурился и резко выдохнул. “Если бы я мог так же разом выдохнуть всю ту горечь, которая скопилась в душе!” – подумал мужчина и, резко развернувшись, вышел из комнаты. Недопитая рюмка ночино так и осталась стоять на столе.

В течение нескольких последующих недель виконт ди Бароцци, пытаясь отвлечься от тягостных мыслей, с головой ушел в дела. Новое завещание отца сделало финансовое положение в долгосрочной перспективе не таким радужным, как ему представлялось ранее. Теперь Адольфо должен был продумать новые каналы пополнения и укрепления своего благополучия.

Обладавший от природы острым аналитическим умом и хорошей деловой хваткой, он давно наладил независимые от отца источники доходов, о которых не знал никто, за исключением секретаря и двух поверенных, выполнявших его распоряжения. Даже старый граф ди Бароцци считал, что пасынок промышляет исключительно карточной игрой.