Чтение онлайн

друг друга. Это заметно улучшило кооперацию, совместные действия. Был наложен запрет на чрезмерное проявление рангового инстинкта, что снизило градус ранговой борьбы между претендентами на различные лидерские позиции. Это также укрепило общество. Женщинам религия и закон запретили спаривания по принципу «секс в обмен на ресурсы» (бытовую проституцию) и преимущественный выбор ВР мужчин. В то же время регуляторы запретили мужчинам беспорядочные половые связи. Религия и закон ввели семейно-брачный регламент, который принял форму вначале групповой семьи, затем парной с более строгими правилами, а затем — патриархальной, где один мужчина вне зависимости от ранга был навсегда связан с одной женщиной. Это решило сразу множество проблем. Во-первых, уменьшил до минимума количество конфликтов мужчин из-за женщин. Если раньше самка доставалась победителю, то теперь драка делу с женщиной не поможет: есть особый брачный процесс, который подробно описан в главе «Патриархальная семья». Даже если ты сильнее всех, самый ВР, этого процесса ты не минуешь и дракой не заменишь. Стало быть, драться за женщину смысла нет. Во-вторых, допускал до спаривания НР мужчин. Конечно, они не могли претендовать на лучших женщин, но на своём уровне имели полное право выбирать жену, а в семье становились вожаками своего маленького коллектива. Просто были вынуждены. В то же время жена воспринимала мужчину уже не как НР, а как ВР – главу семьи. Это умиротворяло её половой инстинкт, который требовал потомства непременно от ВР. Статус вожака давал НР мужчинам цель в жизни и стимул к развитию и продуктивному труду. В-третьих, реализовывались все преимущества патриархальной семьи, о которых сказано в предыдущей главе. Более мелкие проблемы, решённые регуляторами, я не перечисляю. Закон и религия укрепляли социальную иерархию и порядок, блокировали асоциальные инстинкты. В то же время общественнополезное поведение одобрялось, стимулировалось и вознаграждалось. Старательный труд, самосовершенствование, помощь ближнему, храбрость на поле боя, снисхождение к слабым и больным — всё это и многое другое подобное возводилось в ранг добродетели. Здесь уже закон ни при чём, а вот религия культивировала подобное поведение самым старательным образом. 176

Впрочем, до этого человек шёл долго, и его верования всегда соответствовали тем реалиям, в которых он жил. Например, боги древних германцев или кельтов были гораздо более суровы, чем Иисус Христос. Однако эволюция образа жизни, материальной и духовной культуры приводила к развитию общественных отношений, а те заставляли эволюционировать религию. Разница между религией викингов и религией христиан заключается в степени блокировки тех или иных инстинктов. Простой пример: если у нынешних христиан запрет «не убий» распространяется на всё, кроме войны (и то не применяется к сдавшимся в плен), то у древних германцев был менее категоричен и допускал судебные поединки, кровную месть, убийство за оскорбление (тоже в ходе поединка), убийство жены мужем за супружескую измену ит.д. Не пойдя против истины, можно сказать, что мужчины более религиозны, чем женщины. Я имею в виду искреннюю веру в Высший разум, а не исполнение религиозных обрядов. Вера женщины чаще всего поверхностна, декоративна. Для женщины соблюдение обрядов гораздо важнее следования заповедям. Ей важно выглядеть набожно и благочинно в глазах окружающих, а также убедить себя, что её грехи прощаются. Для этого она регулярно ходит в церковь, молится (так, чтобы все видели), знает все каноны. Для неё вера в Бога, особенно демонстрация этой веры -— это как красивое платье, которое делает её привлекательнее в глазах других людей. Женщина обычно воспринимает религию как она есть, догматично, без анализа. Чаще всего в том варианте, который преподносит батюшка (раввин, мулла) в том храме (синагоге, мечети), куда она ходит молиться. Женщина редко задумывается над многочисленными вопросами, которые непременно возникают у того, кто углубляется в понимание веры. Ей главное делать так, как сказал священник: так правильно и благочинно. Ничего удивительного или противоестественного в этом нет: женщины конформны, а основной стимул для них — одобрение поведения окружающими (см. главу «Чем мужчина отличается от женщины»). Конечно, это касается не всех женщин, но немалой их части. Мужчине гораздо важнее внутреннее содержание религии. Он молится не для того, чтобы выглядеть перед окружающими лучше, чем есть. Для него его вера — вопрос сугубо интимный, до которого он зачастую никого не хочет допускать. Мужчина приходит к вере через сомнения, анализ. Его путь чаще всего лежит не через приня177

тие, а через понимание. Это, конечно, тоже касается не всех мужчин, а большинства из числа верующих. Я встречал и настоящих пустосвятов среди сильного пола. Однако закон возможно обмануть. В Бога можно не веровать. Есть ли механизм регулирования инстинктов, который всегда с человеком и не зависит от его набожности и отношению к закону? Некий внутренний, а не внешний, контролёр мыслей и поступков? Есть, и он называется мораль. Или нравственность как внутренняя прошивка, которая в регуляции поведения должна составить конкуренцию инстинктам. Поскольку мораль и нравственность есть внешняя и внутренняя стороны одного и того же явления, я стану употреблять эти слова как синонимы, дабы показать их единую суть. Прошу у филологов прощеНИЯ За ВОЛЬНОСТЬ. Иными словами, нравственность закладывается в человека для того, чтобы заменять собой тот или иной инстинкт, управляя им. Это как замена пилюли с ядом на пилюлю с лекарством. И чем сильнее мораль, тем более вероятно, что подействует именно пилюля с лекарством. Мораль, по большому счёту, и есть то самое воспитание, о котором мы говорили в главе «Ранг и примативность». Родители с момента рождения ребёнка закладывают в него правила морали. Мораль действует гораздо более широко, чем закон и религия. Она контролирует фактически все аспекты жизни человека. Каждый шаг неосознанно оценивается с точки зрения морали. При этом действие так же неосознанно одобряется, если соответствует морали, и не одобряется, если противоречит. Разумеется, большая часть инстинктивных действий будут заблокированы моралью. Но это касается людей НП, тех, у кого мораль сильна (таких называют воспитанными). У ВП инстинкты возьмут верх, так как они сильнее. У людей со слабой моралью подсознательного блока не возникает. Кроме того, даже у высокоморальных людей изредка инстинкты могут прорываться и влиять на поведение. Мораль зависит от тех устоев и жизненных реалий, в котором существует общество. Даже у двух социумов, живущих на одной территории и в одно время, мораль может сильно различаться. Например, она была далеко не одинаковой у средневекового сарацина и еврея, живущего в том же Иерусалиме. Или у античного римлялнина и германцев, которые селились недалеко от него. Разная мораль может быть у представителей разных сословий: аристократа и крестьянина. 178

Если религия за невыполнение своих требований грозит карой от божества, закон — наказанием от палача по решению судьи, то для морали тоже есть свои экзекуторы. Во-первых, это окружающие люди, общество. Если ты ведёшь себя аморально, тебя осудят, перестанут уважать, а твой социальный статус снизится. Во-вторых, существует ещё и внутренний палач, который часто бывает более жестоким и бескомпромиссным, чем любой внешний. Это совесть — механизм который включается, когда твои действия противоречат морали. Конфликт запускает в мозге очень негативные эмоции, которые человек весьма болезненно переживает. Эти эмоции называются стыд. Причём иногда стыд настолько силён, что человек наносит себе повреждения или требует официального наказания за свои проступки, надеясь тем самым погасить негативные эмоции. Эти регуляторы влияли в том числе и на семейные отношения. Задача закона, религии и морали по отношению к семье следующие: 1. Определить семью именно как союз мужчины и женщины; 2. Установить брачные правила, традиции, порядки, дабы исключить использование межполовых отноешний в несемейных целях: проституирование, блуд, манипулирование половым влечением (френдзона), соблазнение и т.д.; 3. Сделать семью крепче, предотвратить её распад; 4. Установить общесемейные порядки, семейную иерархию; 5. Противодействовать антисемейному поведению членов семьи: измене, склонности к скандалам, агрессии, лени, безалаберности и т.д. Культивировать заботливое отношение старших к младшим и почтительное — младших к старшим; 6. Определить имущественные отношения, связанные с брачносемейной сферой: приданое, выделение имущества повзрослевшим детям, уход и содержание престарелых и больных, порядок наследования и т.д. 7. Выделить семью как пожизненный коллектив самых родных друг другу людей; 8. Защитить инвестиции в семью каждого члена семьи. 7. ЖЕНЩИНА, СЕМЬЯ И ЦИВИЛИЗАЦИЯ. ПЕРИОД ЦИВИЛИЗАЦИИ Общая характеристика периода. Начинается с изобретения письменности и завершается развитием промышленности. Этот 179

период нам всем хорошо знаком, поскольку весь он может быть легко изучен по письменным источникам современников и массе археологических данных. Мало того, наши дедушки и бабушки сами жили в те времена. Нет смысла распространяться о достижениях этого периода: все они хорошо знакомы хотя бы из школьного курса истории. Это Древняя Греция и Древний Рим, феодальная Европа с крестовыми походами и великими географическими открытиями, промышленная революция, буржуазные революции, Новое время с наполеоновскими войнами. Устройство и принципы существования патриархальной семьи мы подробно разобрали. Общество, организованное в виде таких семей, оказалось наиболее эффективным из всех, которые были до этого: человеческого стада и общества, организованного в виде группового и парного браков. Доказательство тому — ускоренное культурное, экономическое, политическое, военное, техническое развитие именно тех социумов, которые приняли патриархальную семью в качестве основной (или единственной) формы брака. Причины, которые сделали патриархальную семью самой эффективной, мы разобрали в разделе «Период варварства». Кстати, термин «патриархат», «эпоха патриархата» имеют такой же условный, надуманный смысл, как и «матриархат». Чистого патриархата никогда не было, также как и матриархата. В любые — даже самые «патриархальные» – времена и семьёй, и государством имела право управлять женщина. Заметим, ни одна венценосная дама не поспешила упразднить патриархальную семью и учинить феминизм. Ни Клеопатра, ни Елизавета І, ни царевна Софья, ни Елизавета Петровна, ни Екатерина П, ни Виктория. Последняя, наоборот, была ярой поборницей патриархальной семьи и патриархальных устоев. И дело тут вовсе не в «общественном мнении, которое трудно переломить» и не в «косном, устаревшем мировоззрении обывателей». Они проделывали вещи и более рискованные. Один только ввод в обращение бумажных денег чего стоил! Сломать тысячелетние устои обращения драгоценных металлов в качестве денег у Екатерины 11 духу и умения хватило, а упразднить патриархальную семью и заменить её, например, парной — не хватило. Чушь! Большевики сразу после своего переворота одномоментно упразднили патриархальую семью до промискуитета. Получилось у них — получилось бы иу Екатерины. Был 180

бы всероссийский матриархат, феминизм и никакой семьи. Но Екатерина П понимала, что ликвидировать патриархальную семью означало поставить крест на государстве — своём собственном, где будут править твои дети и внуки. Причём поставить крест тогда, когда другие страны — потенциальные враги — вовсе не собираются отказываться от такого преимущества. Патриархальная семья и период цивилизации наступили не одновременно для всех народов. Когда племена германцев, кельтов, славян жили в каменном веке, на Земле были общества, которые уже вступили в эпоху цивилизации. Судьба этих государств оказалась разной. Одни успешно развивались, но не выдержали конкуренции с ещё более развитыми соседями, другие ослабели вследствие изменения климата и стихийных бедствий, после чего были завоёваны. Но были такие страны, чья история учит нас, как не надо делать, как не должно быть — конечно, если народ не хочет исчезнуть, как исчезли те народы, о которых мы поговорим. Их судьба напрямую касается темы книги. В середине третьего тысячелетия до нашей эры в бассейнах рек Тигр и Евфрат возникло государство Ассирия. Вначале оно не представляло собой ничего особенного на фоне десятков других окружающих стран. Оно с переменным успехом противостояло Вавилонии, Урарту, Мидии, Эламу и другим соседям. Так — ни шатко, ни валко — длилось до тех пор, пока царь Тиглатпалассар Ш не реформировал армию. Он разделил рода войск и определил тактику их использования. Для "ого времени это было революционное решение. В других армиях во время боя колесницы, тяжеловооруженные и легковооруженные воины атаковали кучей, лавой, а лучники и пращники тем временем стреляли по навесной траектории во врага. Армия Тиглатпалассара быстро начала захватывать соседние страны, Ассирия богатела, становилась сильнее. Ассирийцы из каждого похода приводили рабов тысячами. Так случилось, что и после Тиглатпалассара правили очень толковые в политическом и военном смысле цари. Они одерживали победу за победой, целые народы переселяли в Ассирию, а рабов было столько, что их мог купить даже бедняк. Каждый ассириец владел рабами. Наибольшего могущества Ассирия достигла при Ашшурбанипале. Он был мудр, дальновиден и отлично владел военным ремеслом. Ашшурбанипал завоевал всё, что только мог, до чего способен был 181

дотянуться. Египет, Урарту, Элам — всё былоу его ног. Если учесть, что семитские народы и Вавилон были подчинены до его воцарения, то империя (а это была первая в истории человечества настоящая империя!) простиралась от Нила до Закавказья, от средиземного моря до Персидского залива. Ниневия — столица Ассирии — была Римом своей эпохи. Но так случилось, что наиболее могущественный царь стал предпоследним царём Ассирии. Уже через пару десятилетий после его смерти такой страны не существовало. Даже города были разрушены до основания. Произошло это вот как. Вначале дешёвая рабочая сила — рабы — была очень выгодна ассирийцам и Ассирии. За счёт труда рабов можно вырастить больше зерна, фиников, овец, добыть больше металлов. Ассирийцы богатели. Пропорционально им богатела и страна. Особенно престижно и выгодно стало быть воином — он захватывал добычу (в том числе и многочисленных рабов) во время походов. Рабы пригонялись в страну десятками тысяч, и чем больше их было, тем богаче становился народ и страна. Однако по мере обогащения ассирийцы понимали, что им незачем работать вместе с рабами. Гораздо приятнее просто контролировать их, а самим предаваться отдыху и утехе. Да и контролировать самому не надо, достаточно поставить надо всеми рабами самого преданного раба. Аналогичные догадки появились и у воинов. Зачем идти на войну самому, если можно послать вместо себя раба, пообещав отпустить его на волю в случае победы и богатых трофеев? Полководцы же смекнули, что и павших в многочисленных боях ассирийцев (а потери коренного населения из-за постоянной войны были колоссальные) можно заменить вольноотпущенниками и иностранными наёмниками. А вкачестве войск поддержки и в качестве «пушечного мяса» использовать всё тех же рабов. Ассирийцы в мирное время предавались неге. Они давно забыли, как работать. Их интересовала только роскошь, причём желания возрастали. Они потребляли и потребляли то, что давали им рабы. Воиныассирийцы переставали воевать, оставались в армии только в качестве командиров-офицеров, тоже ища роскоши и неги. По поведению мужчину было трудно отличить от женщины, да и по внешнему виду тоже. При этом численность коренных ассирийцев, и так сокращённая 182

военными потерями, снижалась катастрофически. Брак ассирийки с рабом-вольноотпущенником стал нормой. К концу правления Ашшурбанипала ассирийцами были только царский двор, чиновничество и офицеры армии. Все остальные слои общества были рабами, вольноотпущенниками чужеземными наёмниками. Ассирийский язык употреблялся только во дворце: на улицах Ниневии и других городов империи говорили на любых азиатских языках, только не на ассирийском. Рабы, чужеземцы и вольноотпущенники в это время де-юре оставались подчинёнными ассирийцев. Однако де-факто получили в свои руки средства производства, землю, оружие. Переняли у своих господ навыки передового управления страной, экономикой, армией. И когда умер Ашшурбанипал — единственный цементирующий элемент изнеженного общества — страна покатилась в пропасть. На Ассирию тут же накинулись враги. Их внутри страны поддержало иноземное большинство, а изнеженные, женоподобные ассирийцы даже не сумели дать отпор. Их было слишком мало, и они разучились работать и воевать. Ассирия погибла. Сильный поддался соблазну избыточного потребления, праздности, отказался от своей природной функции, ослабел и погиб. Слабый перенял положительный опыт хозяев, окреп, обрёл силу, волю к борьбе и победил. Естественный отбор в виде группового отбора действует в масштабах народов. Но стало ли от этого легче практически вымершим ассирийцам? Второй пример — Древний Рим. Его история очень похожа на ассирийскую, но гораздо лучше задокументирована и потому исследована нашими современниками. Всем известно победоносное шествие римских легионов по античной Европе, Азии и Африке, но мало кто пытается разобраться в причинах, которые привели к упадку империи. Указывают на слишком большую территорию, которую трудно защищать, на варварские орды, которые смяли Рим, на кризис экономики, основанной на рабовладении, и на другие причины. Это всё справедливо. Но почему эти проблемы, возникавшие в империи и раньше, вдруг привели к фатальному исходу? Например, территориальная причина выглядит сомнительной, поскольку численность населения (римлян) тоже возрастает. За счёт этого механизма русские люди покоряли огромные территории европейского севера, Сибири и удерживали их, а англичане и испанцы основали гигантские империи на нескольких материках. Варварские орды тоже не выдерживают критики как само183

стоятельная причина падения империи — страна выдерживала вражеские нашествия и раньше. Например, разрушительный поход галлов в 380 г. до н.э. и поход Ганнибала 211 г до н.э. Во время галльского нашествия Рим не владел и десятой доли тех богатств, не имел и пятой части той армии, которые имел во время нападения Атиллы или Одоакра. Однако после галлов страна отряхнулась и продолжила расти и богатеть, а после похода Атиллы агонизировала, лежала в руинах и дожидалась войск Одоакра, которые окончательно прикончили её. На самом деле причины гибели империи очевидны. 1. Численность римского населения снижалась — депопуляция. Она возникает только тогда, когда рождаемость ниже смертности. Причём дело именно в снижении рождаемости, а не в повышении смертности. Военные потери римлян из-за отменной тактики, стратегии и выучки были ниже потерь варваров. Медицина в империи однозначно превосходила таковую в германских лесах. Однако численность римлян уменьшалась, а численность варваров росла. Именно это, а не длинные границы и обширные территории (которые можно было бы заселить при нормальной демографической ситуации) обусловило неспособность римской армии сдерживать напор врагов. Почему же снижалась рождаемость? Выясним чуть позже; 2. Утрата римлянином военного ремесла, а обывателем — твёрдости духа. Это абсолютно очевидно: в Ш-!У вв до н.э. римляне относительно малыми силами справились с мощнейшим нашествием галлов и закалённой в боях армией Карфагена. Но уже спустя 600 лет терпели одно поражение за другим, обладая десятками легионов и практически неисчерпаемыми ресурсами для мобилизации. Несомненно, средний римлянин и средний солдат времён Сципиона Африканского были гораздо более умелыми, стойкими воинами, чем такой же средний римлянин и легионер в период правления Ромула Августула, последнего императора Западной римской империи. И это при том, что тактика боя, индивидуальные боевые навыки в римской армии всё время совершенствовались и оттачивались в боях. Если выучка солдата улучшалась, то почему он стал размазнёй по сравнению даже с ополченцем, отражавшим поход галлов в 380 г. до н.э.? Очевидно, дело в боевом духе, стойкости, умении переносить тяготы и лишения воинской службы (то есть природных мужских качествах), а также мотивированности воевать вообще (то есть заинтересованности в победе своей страны). Среднестатистический римлянин вре184

мён Ромула Августула не хотел и не был способен воевать, тогда как его современник-германец мог и хотел воевать. Кстати, это (наряду с депопуляцией) есть причина того, что Риму времён заката приходилось массово привлекать в собственную армию иноземцев. Суммируем. Деградация и окончательная кончина государства сопровождались двумя яркими и однозначными процессами: падением рождаемости римлян ниже уровня смертности (депопуляцией) и потерей мужчинами-римлянами природных мужских качеств. Обе эти причины падения империи мы видели и при рассмотрении Ассирии. И увидим ещё, когда будем рассматривать нашу современную постхристианскую цивилизацию. Однако в истории Ассирии о многих процессах мы могли только догадываться (например, о роли женских хотелок в гибели страны). Но история Рима хорошо описана его современниками, поэтому гадать нет смысла. Лучше разберём, почему такое произошло. Основным и практически единственным видом семьи в Древнем Риме времён царства и республики была патриархальная семья — сит тапи. В её основу были положены те принципы, которые мы уже обсудили в главах «Период варварства» и «Патриархальная семья». Мужчина руководил семьёй, был добытчиком, выполнял мужскую работу, а также воевал: наступательные или оборонительные войны были делом обычным. Женщина рожала детей, ухаживала за ними, руководила домашним хозяйством, была первым советчиком мужа. Образ женщины-матери был очень уважаемым в Риме, и многодетная мать пользовалась почётом как со стороны мужа, так и со стороны общества. Особенно если дети прославляли семью ратными подвигами или политическими успехами. И мужчина, и женщина были заинтересованы в крепкой, многодетной, финансово и морально благополучной семье, поэтому действовали в её интересах. Эгоистично-инстинктивное поведение активно осуждалось или даже наказывалось. В конце Ш века до н.э. появилась ещё одна форма брака. Она прямо противоположна патриархальной семье как по юридическим моментам, так и по сути. Это брак зте тапи («без власти мужа»). Он представлял собой обычный юридический договор о сожительстве двух сторон, свободных от взаимных обязательств. Он долгое время считался «неправильным», в отличие от патриархальной семьи. Брак характеризовался свободой развода без причины (просто по желанию одной их сторон), раздельным имуществом в браке, возможно185

стью супругов подавать судебные иски друг против друга, а также многими другими вещами, невозможными в патриархальной семье. Никто никому ничего не был должен. Хотя номинально брак ѕіпе тапи назывался семьёй, на самом деле это было сожительство двух чужих людей, действующих не в общесемейных интересах, а в своих собственных. Мужчина и женщина перестали взаимодополнять и потенцировать действия друг друга, сосредоточившись на самих себе. Долгое время — несколько веков — такой брак не был популярен по понятным причинам. О себе он в полной мере заявит тогда, когда империя будет на краю пропасти и станет одной из причин гибели страны. Пока же патриархальная семья давала стране богатство, славных воинов, дальновидных политиков, справедливых судей и народ, заинтересованный в процветании Рима и готовый защищать свою семью, свою страну. Римский менталитет периода республики включал в себя, помимо общечеловеческих храбрости, стойкости и верности долгу, также аскетичность в быту и одежде, бережливость и благопристойность. Это входило в у1гіиѕ готапа, своеобразный кодекс чести римлянина. И это были не пустые слова. В 275 году до н.э. консул Публий Корнелий Руф был исключён из сената за то, что пользовался в доме серебряной посудой. В доме консула и полководца Марка Порция Катона стены не были даже оштукатурены. Во время Второй пунической войны (215 г. до н.э.) трибун Оппий добился принятия закона, ограничивающего женскую страсть к драгоценным украшениям. Он запрещал женщинам иметь больше 15 грамм золотых украшений, носить дорогие одежды и ездить в парных экипажах. Этого требовала напряжённая война с главным и сильнейшим на тот момент соперником — Карфагеном, армией Ганнибала. Сами мужчины во имя победы тоже отказывались от роскоши (вернее, ею не обладали). И вот отсюда начинается самое интересное. Прошло двадцать лет. Однажды под влиянием своих недовольных жён несколько политиков робко предложили отменить закон. Консерваторы, коих было большинство, воспротивились. В стремлении к роскоши они видели опасность для общества и страны. Говоря современным языком, они опасались, что Рим превратится из сильной страны в изнеженное общество потребления, к тому же подчинённое женским прихотям. Но не тут-то было! Случилось нечто, чего не случалось в Римеещё никогда. Женщины всего государства вышли на улицы, неистовствуя 186