Чтение онлайн

Он сказал это с такой сырой, обнаженной правдой, что у Амины перехватило дыхание.

— Может, не нужно это называть. Может, нужно просто чувствовать. День за днем. Как мы делаем уже несколько недель.

— А если я причиню тебе боль? Снова. Своими методами, своей жестокостью, своей одержимостью контролем?

— Тогда я скажу тебе. Как союзник. И мы найдем другой путь. — Она сделала последний, решающий шаг. Теперь между ними не было расстояния. — Джамал. Я тоже боюсь. Боюсь твоей силы, твоей ярости, твоего прошлого. Но я больше не боюсь тебя. И это самое страшное и самое прекрасное, что со мной случилось за эти семь лет.

Он замер, его глаза метались по ее лицу, читая каждую черточку, ища ложь, слабину, страх. Не находил.

— Ты уверена?

— Нет. Но я готова попробовать.

Он медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, поднял руку и коснулся ее волос. Потом провел ладонью по щеке, вдоль линии шеи, остановил руку у ключицы, чувствуя бешеный пульс под кожей.

— Тогда… тогда нам нужны новые правила. Не тюремные. Договорные. Между равными.

— Какие?

— Первое. Никогда не лгать друг другу. Даже если правда будет ранить.

— Согласна.

— Второе. Мадина — вне игры. Всегда.

— Безусловно.

— Третье. — Он наклонился ближе, его дыхание смешалось с ее. — Если мы сделаем этот шаг… обратного пути не будет. Ты станешь моей. По-настоящему. А я… я стану твоим. Со всем своим багажом, своими демонами, своей войной. Ты готова принять это?

— Ты готов принять меня? Со всей моей болью, моим упрямством, моей памятью?

— Я уже принял. Просто боялся в этом признаться.

И тогда он наконец закрыл последний сантиметр между ними. Его губы коснулись ее. Сначала осторожно, почти неуверенно, как будто проверяя, не исчезнет ли она. Потом увереннее, глубже. Это был не поцелуй страсти. Это был поцелуй капитуляции. Капитуляции перед тем, что оказалось сильнее расчетов, сильнее страха, сильнее ненависти. Поцелуй двух одиноких, искалеченных душ, нашедших друг в друге не спасение, а шанс. Шанс начать все заново. На пепелище. Но заново.

Когда они разомкнулись, дыхание у обоих было сбитым. Он прижал лоб к ее лбу.

— Новые правила начинаются сейчас, — прошептал он.

— Да, — ответила она, и в ее голосе впервые зазвучала не надежда, а уверенность. — Сейчас.

Утро пришло с ощущением сдвинувшейся оси мира. Амина проснулась не от звука, а от тишины — непривычной, густой, наполненной смыслом. Она лежала, глядя в потолок, и тело помнило каждое прикосновение. Нежность его ладони на шее. Грубость щетины, коснувшейся ее щеки. Вкус его поцелуя — горьковатый, как крепкий чай, и бесконечно правдивый.

Она встала, оделась в простые вещи, но процесс этот ощущался как надевание новых, невидимых доспехов. Она была другой. И знала, что он тоже.

На кухне царила тишина. Ни Джамала, ни Мадины. На столе стоял термос с кофе и лежала записка, на этот раз без обращения, просто: «Встреча с директором школы в 11. Машина в 10:30. Ислам поедет с тобой. Д.»

Деловой тон. Ни намека на ночь. И все же — он все организовал. Передал ей бразды. Это было его признание — не на словах, а на деле.

Мадину разбудила Зарифа, помогла ей одеться. Девочка, спускаясь, сразу спросила:

— Мам, а где папа?

— На работе. Но он оставил нам важное дело. Сегодня мы поедем в школу. Такую же, где учился твой дедушка.

— Он там был маленьким?

— Да. И папа твой там тоже был. И его брат.

Мысль о том, что в одном месте пересеклись судьбы всех ключевых мужчин ее жизни, вызывала у Амины странное, щемящее чувство.

Встреча с директором школы, пожилой, уставшей женщиной по имени Зайнаб Ибрагимовна, прошла в небольшом, захламленном кабинете. Женщина смотрела на Амину с недоверием, услышав фамилию Абдуллаева.

— Ремонт? Вы серьезно? Уже десять лет мы обиваем пороги, а тут вдруг такая щедрость.

— Это не щедрость, — четко сказала Амина, чувствуя, как важны каждое слово. — Это долг. Перед памятью людей, которые здесь учились. Моего отца. Брата моего мужа. И просто… перед будущим детей, которые учатся здесь сейчас.

— А условия какие? — спросила директор, и в ее глазах читалась привычная горечь: ничего не дается просто так.

— Никаких. Вы предоставляете смету необходимых работ. Мы находим подрядчика. Вы контролируете качество. Я буду координировать. Единственное условие — чтобы ремонт был настоящим. Не для галочки.

Директор долго смотрела на нее, потом медленно кивнула.

— Ладно. Попробуем. Но предупреждаю — здание старое. Там сюрпризов на каждом шагу.

— Мы со сюрпризами справимся, — улыбнулась Амина.

На обратном пути она позвонила Джамалу. Он ответил после второго гудка.

— Ну?

— Договорились. Директор предоставит смету в течение недели. Смотрела на меня как на инопланетянку, но согласилась.

— Хорошо. Присылай смету мне, как будет готова. И… будь готова к тому, что суммы будут немаленькие. Старые коммуникации, фундамент.

— Я знаю. Но это того стоит.

На той стороне провода пауза.

— Да. Стоит. — Еще одна пауза. — Как ты?

Вопрос был простым, но от него у Амины похолодели кончики пальцев.

— В порядке. А ты?

— Занят. Вечером дома. Обсудим детали.

Он положил трубку. Ни слова о вчерашнем. Но он спросил «как ты». Для него это было много.

Дома ее ждал сюрприз. В ее бывшей гардеробной, которая теперь была его спальней, стояли две большие картонные коробки. Зарифа пояснила:

— Хозяин велел перенести сюда ваши вещи из большой спальни. Сказал, что вам будет удобнее все хранить в одном месте.

Амина открыла коробки. Там лежали не только ее одежда, но и папки с эскизами, книги, даже старый альбом с фотографиями. Он не просто перенес вещи. Он объединил их жизни в одном физическом пространстве. Молча. Без обсуждений.

Вечером он вернулся поздно. Лицо его было усталым, но не закрытым. Он зашел в столовую, где Амина дожидалась его с чаем.

— Ты еще не спишь.

— Ждала тебя. Как дела?

— Сложно. Экологи подали ходатайство о приостановке работ до решения суда. Завтра будет заседание. — Он сел, скинул пиджак на спинку стула. — Твой план с публичной кампанией нужно запускать быстрее. Завтра же твое заявление должно быть везде.

— Оно уже готово. И согласовано с юристом.

— Хорошо. — Он отпил чая, поморщился. — Холодный.

— Я налью горячего.

— Не надо. — Он положил руку поверх ее, когда она потянулась к чайнику. — Сиди.