Чтение онлайн

Он что, серьёзно сейчас меня с псиной сравнил? Совсем охренел?! Всё, лимит наглости исчерпан. Я вскидываю колено, целюсь метко, в его глянцевый пресс, будто пытаюсь выбить из него последнюю каплю самодовольства. Удар резкий, злой, и по идее, должен был охладить его пыл. Но вместо этого, уже обыденный шлепок. Новый. Громкий. Его ладонь снова врезается в мою пятую точку так, что воздух будто замер в ожидании продолжения. Это уже похоже не на задержание, а на дуэль темпераментов. Только правила у нас явно на грани абсурда.

— Ай!

Вскрикиваю.

— Видал, строптивая какая.

— Поставь её, дай хоть на мордашку взглянуть, что там за гром такой у тебя на плече болтается.

Так и хотелось сказать… В штанах у тебя болтается, орангутанг! А ну-ка, стоп! Этот голос мне очень знаком. Поднимаю голову, смотрю в сторону дежурного и смеюсь как ненормальная.

— А ещё говорят, шрамы украшают мужчин, брехня!

Смотрю нагло на парня, которого я пару дней назад украсила по полной своими когтями. Теперь его щёка выглядела так, будто его погладил дикий енот. А вообще, вот сам виноват, не надо было хватать меня за локоть, как манекен на распродаже. Тогда я среагировала по рефлексам, когти в бой, паника в сердце и «да здравствует самооборона». И да, он узнал меня мгновенно. Это я поняла по лёгкому дёрганию глаза и тому, как его рука машинально потянулась к царапине. Шрамы, как оказалось, лучшая напоминалка о встрече со мной.

— Гер! Это же она! Та психованная! Ты ж говорил, её в психушку надо! Не взяли?

— Что?!

Я возмущённо дёргаюсь, но Герман уже ставит меня на ноги, как чемодан, которому пора на выдачу, и берёт у дежурного ключи.

— Да это вас туда надо!

Фыркаю, разминая запястья в наручниках.

— За издевательство над ни в чём неповинной гражданкой! Зита и Гита, блин! Только в мужском исполнении и с дефицитом мозга.

Герман и этот расцарапанный экземпляр, ржут так, будто я тут стендап комик, а не потенциальная пострадавшая. Звук их смеха, ну точно как у подстреленных гиен на ускоренной перемотке. Но, всё же угомонившись, они оба сделали вид, что серьёзны, правда, выдали себя переглядыванием, как два старшеклассника после удачного пранка.

— Лучше, Вань... Эта Харли Квин будет отдыхать у нас, с крысами и бомжами, организуем принцесске самый лучший курорт в её жизни?

— Гер, упакуем по высшему разряду…

Стою, окружённая двумя стервятниками, как блюдо дня в тюремной столовой. В голове шуршит план побега, а если бахнуть обоих по затылкам и рвануть, пока не очухались? Но тут же мысленно отвешиваю себе звонкую пощёчину, ага, конечно. Я, хрупкая барышня на каблуках, против двух шкафов с лицами, будто их ваять начали лопатой. Не-ет, я же не самоубийца… Подумала я. Подумала… И как любая разумная женщина в состоянии лёгкой истерики, сделала ровно наоборот. ХРЯСЬ! Увесисто, со звуком, как будто вселенная одобрила.

— Стерва!

Я никогда не искала лёгких путей. Мозги? Рациональность? Не, не слышала. Пока они обсуждали, с кем они меня упакуют в камере, я, стоя в гордом одиночестве и слушая их, нащупала что-то длинное и деревянное. Швабра. Настоящая, советская, будто пережившая все генеральные уборки с момента основания участка. Спасибо тебе, какая нибудь тётя Клава. Ты либо фея-хулиганка, либо просто очень дальновидная женщина. Решение пришло само. Без объявления войны. Сначала одному, чётко, по колену. Со звуком. Он выдал звук, на котором можно было бы синтезировать тревожную сирену. Второй даже не успел моргнуть, как швабра уже дружелюбно коснулась и его. Контрольный, прямо на звёздочки. Чисто из солидарности. Чтобы равновесие восстановить. И вот стою я, героиня эпизода «Рассерженная фея правосудия и уборочный инвентарь», а в голове одна мысль… Теперь точно запомнят. Если не по имени, то по технике нанесения ущерба.

— Блять! Дикарка!

Швабра с глухим стуком упала к ногам скорчившихся амбалов, всё, финальная точка моего маленького восстания. Я не стала ждать антракт. Рванула с места, что есть сил по коридору, не оглядываясь, не дыша, будто за спиной не ноги, а хвост пылающего метеора. Первый попавшийся кабинет, и я уже внутри. Захлопываю дверь, как будто она пуленепробиваемая. Паника гудит в ушах. Металась, как муха в банке, ящики, шкафы, подоконники, в надежде найти хоть какие-нибудь ключи, отмычку, швейцарский нож, да хоть зубочистку стратегического назначения. Ничего. Всё, что попадалось, бесполезно. Разве что ценное открытие, у кого-то в отделе был тайник с печеньками. Приятно, но несвоевременно.

— Ну давай! Хоть что нибудь! Ну же!

Похоже, звёзды сегодня дружно пошли на перекур, и без меня. Дверь, конечно, отказалась закрываться на ключ. Вернее, ключа там вообще не было, будто его утащил домовой-диверсант. Пыльные папки летели с полок, как осенние листья, громко, зрелищно и абсолютно бесполезно. Всё напрасно. И вдруг, прямо на столе, как дар небес, шило. Острое, блестящее, явно недолюбливающее замки и здравый смысл.

— Ну здравствуй, моя импровизированная свобода. То, что надо!

Хватая шило, я выдохнула с облегчением, не оружие массового поражения конечно, но хотя бы что-то. В крайнем случае, можно будет продемонстрировать акт самообороны в духе «маленькая, но злая». Я уселась на край стола и начала ковыряться в замке на наручниках, сосредоточенно, с таким лицом, будто чиню микросхему спутника. Металл не поддавался, я уже взмокла от духоты и усилий, когда вдруг… Что-то за спиной хрустнуло. Я замерла. Медленно подняла взгляд. И как в плохом триллере, осознала, я не одна в этом душном кабинете.

— Браво! Среди всех кабинетов ты чётко выбрала мой.

Чёрт… Герман. Стоит, облокотившись о стену, с ухмылкой, и медленно так, чтобы каждый хлопок резонировал с моими нервами, хлопает в ладони. Аплодисменты без зрителей. Или хуже, с одним зрителем, мной в главной роли провалившейся беглянки. Я вздрагиваю, взгляд дёргается по комнате. Угол, стол, пыльные жалюзи, всё. Маленькая, душная, обречённая клетка. Пространства ровно на то, чтобы осознать, а бежать то, некуда. Ну и отлично. Тогда будем импровизировать. С шилом в руке и паникой в глазах, шикарная композиция.

— Ко мне иди.

Он, похоже, даже не заметил, что в моей руке прячется шило, всё его внимание приковано к моим глазам. Тёмные, холодные, прицельные. Как у снайпера на взводе. Я резко прячу острие в рукав, будто это не шило, а ядерная кнопка, и медленно отступаю. Ноги дрожат, сердце лупит, как барабан в военном марше. Я, конечно не из пугливых, но сейчас чувствую себя кроликом на минном поле, где каждый мой шаг может быть последним. Вижу, как у него на лице дернулись жевательные мышцы, резкий, нервный тик. Красивое лицо, но сейчас оно будто натянуто, злое, сосредоточенное, с выражением «ещё одно неверное движение, и ты полетишь в окно вместе со своими истериками». И да, мне страшно. Чёрт возьми, мне по-настоящему страшно.

— Я сказал, иди сюда.

— Не подходи.

— А то что? Ножом меня пырнешь? Ах да... Его же у тебя нет.

Он лукаво усмехается, уголок губ поднимается медленно с той самой опасной уверенностью, а потом, он начинает приближаться. Мамочки… У меня перехватывает дыхание. Его энергетика, живая, густая, почти плотная. Не просто магнит, это какой-то звериный транс, в который проваливаешься, даже если яростно сопротивляешься. Я отступаю. Шаг. Ещё шаг. И вдруг, бац! Спина упирается в массивный стол. Дальше, некуда. Пространство сжалось. Весь воздух будто вытянуло из комнаты. А он идёт. Всё ближе и ближе.