Чтение онлайн

— Ты хотела приключений? Исчезнуть, что бы тебя никто не нашёл? Одиночества? — прошипела я, хватаясь за какой-то куст. — Получи. Распишись. Поскользнувшись в очередной раз, я схватилась за куст, пытаясь удержаться. Куст оказался колючим — я резко отдёрнула руку, чудом удержалась на ногах, и в этот момент из пакета, который висел на плече, выпала пачка макарон.

— Ну уж нет!

Я присела на корточки, балансируя мешками, подобрала пачку и сунула её обратно в пакет. Потом сделала ещё три шага и споткнулась о корень.

На этот раз я упала, попав руками в черную жижу. Сапоги слетели с шеи и покатились вниз, подпрыгивая на кочках. Я проводила их взглядом, дождалась, пока они остановятся, и вздохнула.

— Сапоги, — сказала я им, — вы мне ещё понадобитесь. Поэтому сидите там и не рыпайтесь.

Я поднялась и собрала рассыпавшиеся из порвавшейся сетки картофелины. Потеряла одну, решила не искать, но что-то дёрнуло меня вернуться и продолжить поиск. Нашла. Снова повесила сапоги на шею. Сделала ещё несколько шагов и поняла, что пакет, который я держала в руке, порвался.

Это был тот самый пакет с самым нужным. Тушёнка, соль, сахар, хлеб, аптечка, носки. Самый тяжёлый и самый нужный. Я стояла, смотрела на дыру, из которой уже вылезала пачка соли, и думала о том, что, наверное, это карма.

— За все твои кампании, Лизонька! За всех депутатов, которых ты привела к власти. За каждый эфир, где ты врала с улыбкой. Вот тебе. Пакет порвался и теперь из него выпала соль. Я подобрала её и засунула обратно, попыталась завязать пакет узлом, но узел не держался — края рвались дальше. Я зажала дыру рукой и пошла дальше, согнувшись, как старуха, сжимая пакет под мышкой.

Картошка давила на плечо. Сапоги я подобрала, и они снова колотили по груди. Рюкзак врезался в спину.

— Ты — садовод, — напомнила я себе. Ты справишься, ты сильная, ты умница. Мне хотелось разреветься, но я сдерживалась изо всех сил. Не хватало ещё и раскиснуть.

Земля в этот момент предательски ушла из-под ног, и я проехала на спине метра три, сминая пакеты, разбрасывая картошку, сбив сапоги с шеи и наконец, остановившись у большого камня.

Я лежала на рюкзаке, глядела на серое небо, по которому быстро бежали тяжёлые облака, и чувствовала, как по щеке течёт что-то мокрое. То ли дождь, то ли слезы.

— Лиза, — строго одёрнула я себя. — Ты выигрывала кампании, которые невозможно было выиграть. Ты убеждала людей голосовать за тех, кого они ненавидели. Ты уговаривала миллионеров расставаться с деньгами. Ты справишься с долбаным склоном.

С усилием заставив себя встать, я заново всё собрала, перевязала пакеты, как смогла и двинулась дальше.

Я смотрела на замок, но из него никто не выходил. Меня не видели, ну или не хотели видеть.

— Эй! — крикнула я, и голос сорвался на ветру. — Есть кто живой?

Ничего. Только дым из трубы, который ветер рвал в клочья.

Я выругалась и пошла дальше. Мысленно я уже составляла план. Если в замке есть люди, то нужно понять, кто они и с чем они меня съедят. Пустят внутрь или нет? Если нет, то нужно найти, где переночевать. Продукты я не отдам никому, пока не пойму, что к чему, а семена уж тем более. Семена были моей единственной ценностью.

Второй пакет порвался у самой стены.

Я услышала, как треснула ручка пакета, и в следующую секунду содержимое рассыпалось по земле. Пачка гречки укатилась в канаву, а банка тушёнки звякнула о камень и замерла у корней какого-то куста. Я опустилась на колени, собирая рассыпанное, и в этот момент услышала:

— Стой. Не двигайся.

— Стой. Не двигайся.

Голос был женским, старым, сухим и скрипучим.

Я замерла.

— Медленно повернись.

Я повернулась. Передо мной стояла женщина лет шестидесяти, наверное, хотя в этом мире, (Вот точно знаю, что это не мой мир), я ничего не понимала в возрасте. Лицо было изрезано морщинами, скукоженное, как прошлогодняя картошка. Волосы — седые, собранные в тугой узел. На ней было платье из грубой шерсти, в несколько слоёв, с какими-то кожаными вставками. В руке она держала нож, такой, какими режут глотки. Я почему-то сразу это поняла.

— Кто ты?

И тут я с ужасом осознала, что мне понятно каждое произнесённое ею слово. Она явно говорила на неизвестном мне языке, и он в корне отличался от русского и любого известного мне языка, но я почему-то понимала её так же ясно, как если бы она говорил по-русски. И от этого понимания у меня зашевелились волосы. Но сейчас было не до вопросов.

— Я… Я запнулась. — Меня зовут Лиза. Я не враг. Язык ворочался тяжело, с трудом проговаривая незнакомые звуки, складываясь в слова, которые я никогда не учила. — Мне нужна крыша. Я заплачу.

— Лиза, — повторила она. — Как зверь пришла, как зверь и уйдёшь.

— Что? — не поняла я.

— След свой смотрела? — Она кивнула на землю у меня за спиной.

Я обернулась. На мокрой грязи, на камнях, на редкой траве — везде, куда я ступала, оставались следы крови.

Я посмотрела на свою руку. Порез, который я получила, когда выбиралась из машины, всё ещё кровоточил. Кровь капала с пальцев, и смешиваясь с дождём, растекалась по земле.

— Ты кровь пролила у корней, — сказала старуха. — Дуб принял её, и земля приняла. Теперь ты здесь.

— Я нигде не… — начала я, но она перебила:

— Иди. В замке согреешься. Ярл решит, что с тобой делать.

— Какой ярл?

Она мне не ответила, просто развернулась и пошла к двустворчатым воротам из тёмного дерева, окованным железом. Я как могла быстро собрала всё рассыпанное, подхватила пакеты, которые казалось, весят тонну, и побрела следом, чувствуя, что каждый шаг даётся мне всё тяжелее, а мир вокруг становится всё более нереальным.

Через ворота мы прошли во внутренний двор. Это было небольшое пространство, зажатое между стенами. Здесь не было ничего, за что мог зацепиться взгляд. Старуха шла впереди, не оборачиваясь, и я едва поспевала за ней, то и дело, спотыкаясь о булыжники.

Она толкнула тяжёлую двустворчатую дверь, и я следом за ней шагнула внутрь. В лицо ударил воздух, пропитанный такой ужасной смесью запахов, что я еле сдержала рвотный позыв, судорожно вздохнув и с трудом выровняв дыхание. Зажмурилась на секунду, давая глазам привыкнуть к полумраку, и когда открыла их, то замерла в изумлении от того, что я увидела.

Зал был огромным. Высокие своды терялись где-то в темноте под потолком. Стены уходили вверх, складываясь из огромных, грубо обтёсанных блоков того самого красного камня, что и скалы снаружи. Камень был потемневший от времени и копоти, но кое-где, в глубине, ещё виднелась смутная краснота, похожая на запёкшуюся кровь.