Чтение онлайн

Пол под ногами был выложен неровными, покрытыми грязной соломой каменными плитами. Кое-где плиты треснули, и из трещин тянуло сыростью и чем-то древним, похожим на запах могилы.

В центре зала, чуть смещённый к дальней стене, горел очаг, большой, сложенный из дикого камня и железа. В нём плясало пламя, отбрасывая на стены гигантские тени. Дымоход отсутствовал, дым просто поднимался к сводам, завихряясь под потолочными балками. Пахло углём, прогорклым жиром и тухлой рыбой.

Вдоль стен стояли длинные скамейки из тёмного, почти чёрного дерева. Похоже, что раньше они были покрыты чем-то похожим на ткань, превратившуюся в грязные лохмотья, в которых едва угадывался рисунок. Они тянулись далеко, уходя в полумрак дальних углов, и на них — я видела теперь — сидели люди.

Их было человек двенадцать. Мужчины с хмурыми, заросшими лицами были в кожаных доспехах, и у каждого из них висело оружие у пояса. Женщины смотрели равнодушно, без эмоций, в платьях из грубой тёмно-коричневой ткани, с голодными глазами и усталыми лицами. Только двое детей, мальчик и девочка, смотрели на меня с выражением глубокого потрясения и испуганных глазах на настолько худеньких личиках, что у них торчали скулы.

А над ними, на стенах, висели знамёна. Полотнища были большими и по виду очень тяжёлыми, и когда-то, наверное, они были величественными. Теперь же ткань истлела, выцвела и висела лохмотьями, в которых с трудом угадывалась былая форма. Я разглядела тёмный силуэт зверя — волка, кажется, или всё-таки медведь? — на одном из знамён, но краски облупились, нити истлели, и зверь этот был больше похож на призрак, чем на живого хищника.

— Старая Эльза привела чужачку, — просипела сидящая за столом старуха. Я стояла в дверях, мокрая, грязная, с рюкзаком за спиной и пакетами в руках.

Тут из-за стола поднялся коренастый мужчина с рыжей бородой. Его маленькие, глубоко посаженные глаза смотрели на меня оценивающе, — так, словно я была барашком, которого он хочет купить, а не человеком.

— Кто такая?

— Лиза, — я старалась говорить так, чтобы голос не дрожал. — Моя машина… — Я запнулась, поняв, что слово «машина» здесь ничего не значит. — Моя повозка разбилась. Там, наверху, у дуба. Я спустилась, чтобы найти помощь. Я прошу у вас крова!

Мужчина переглянулся с соседом. Тот, молодой, с обветренным лицом и куцей бородой, усмехнулся:

— Какая повозка, Одд? Ты видел, чтобы кто-то приходил сверху?

— Не видел, — ответил рыжий, которого назвали Оддом. — Но ты её видишь.

— Вижу. И что с ней делать?

— Ярла нет, — сказал кто-то из женщин. — Решать некому.

— Ярл вернётся, — Эльза бросила на неё злой взгляд. — А пока она гость под нашей крышей. Закон есть закон!

Они говорили обо мне так, словно меня здесь не было. Или я просто вещь, которую нужно сначала оценить, а потом решить, выкинуть или оставить. Это было знакомо, я часто встречала такое отношение к людям на переговорах, когда стороны обсуждали «человеческий ресурс». Быть или не быть?

— Я слышу вас. И я не прошу подачек. Я прошу временного крова. У меня есть еда, которой я поделюсь. И я могу работать.

Наступила тишина. Одд смотрел на меня, и в его взгляде я увидела расчёт. Он прикидывал, сколько я могу стоить, сколько от меня проблем и сколько пользы.

— Еда, говоришь?

Я поставила пакеты на пол и развязала один из них. Достала банку тушёнки, пачку гречки, упаковку соли и положила на стол.

— Это в общий котёл. Остальное — моё. Но я поделюсь, если меня пустят.

Одд взял банку и повертел её в руках. Я поняла, что он никогда не видел жестяной банки. Его пальцы скользили по гладкой поверхности, искали крышку, не находили.

— Что это?

— Мясо. В закрытом сосуде. Так оно не портится и очень долго хранится.

Я протянула руку, взяла банку, нашла кольцо и открыла. Запах тушёнки ударил в нос, и я увидела, как изменились лица сидящих за столом. Кто-то сглотнул. Женщина прижала к себе детей.

Я поставила банку на стол, достала пачку гречки и открыв её, отсыпала горсть на крышку.

— Это крупа. Её нужно варить. И соль.

Одд молчал. Потом перевёл взгляд на мои пакеты, на рюкзак, на меня — мокрую, грязную, с окровавленной рукой.

— Эльза. Дай ей комнату в восточной башне и миску похлёбки. И они разом отвернулись, словно меня здесь уже не было.

Эльза повела меня в башню по каменной лестнице. Ступени были очень скользкими и мокрыми, а перила отсутствовали напрочь. Я поднималась, прижимая к себе пакеты, и молилась Богу, чтобы не сорваться.

— Здесь, — сказала Эльза, толкнув дверь.

Это было маленькое, круглое помещение с узким окном-бойницей, в которое дул ветер. Она была практически пустой, только у стены рядом с дверью стоял топчан (вряд ли это можно назвать кроватью). Я посмотрела на бойницу, на которой не было ни ставней, ни заслонок. Просто дыра в стене, в которую ветер гнал мелкий дождь. Холодно было до ужаса, и меня, мокрую насквозь, начало трясти, но я промолчала, понимая, что большего мне не светит.

— Спасибо, — устало произнесла я, скидывая пакеты на пол.

— Ты не похожа на лазутчицу. Но и не на ту, кого послали Боги, — сказала она, с грустью посмотрев на меня.

— А на кого?

— На дуру, которая не знает, куда попала, — и она вышла, закрыв за собой дверь.

— Наконец-то одна!

Я, наконец, сняла рюкзак. Меня трясло от холода, плечи ныли, спина болела, порезанная рука пульсировала. Я нашла в одном из пакетов аптечку и, достав перекись и бинт, обработала рану. Кровь шла, не останавливаясь, и мне пришлось сильно стянуть края раны, закрепив их хирургическим пластырем. Слава Богу, что я не прошла мимо аптеки в супермаркете!

Потом я села на топчан, прислонившись спиной к холодной стене, и позволила себе закрыть глаза.

Мысли в голове метались. Я не знала, где я. Не знала, как сюда попала. Не знала, как отсюда выбраться. Но одно я знала точно: здесь, в этом месте, другие правила. Здесь нет денег, нет связей, нет знакомых, которые решат проблемы за взятку или звонок нужному человеку.

Здесь есть только я и мой рюкзак.

Внизу, подо мной, хлопнула дверь и послышались встревоженные голоса. Подойдя к бойнице, я выглянула наружу и увидела внутренний двор замка.

Люди бегали, суетились, а кто-то уже открывал ворота. «Ярл вернулся! Ярл вернулся!»

Я смотрела, как в ворота въезжает всадник. Конь был чёрным, и с виду просто огромным, и очень похожий на английскую породу «шайр», а всадник оказался крупным мужчиной в тёмном плаще, с капюшоном, надвинутым на лицо.

Почему-то он был один. Неужели у него нет сопровождающих?

Он спешился, и я увидела, как люди уважительно расступаются перед ним. Он бросил поводья подбежавшему мальчишке и скинул капюшон, но лица я не разглядела. Мужчина с рыжей бородой что-то сказал ему, и он сразу поднял взгляд на моё окно, после чего быстрым шагом зашёл в замок, а вскоре у моей двери послышались шаги.