Чтение онлайн

Бекшенев умолк. Шатохину пока непонятно было, на что намек. «Усами» в здешних местах называют ответвления от основной магистрали УЖД — лесовозной узкоколейной железной дороги. Но где поблизости узкоколейка, где восточный «ус» и что находится левее его?

— О чем речь? — быстро спросил у Бекшенева.

— Если скажу, начальник, мне хоть малость скостится?

— Что нам торговаться. Суд, Бекшенев, всё учитывает и решает, — ответил Шатохин. Промолчи он даже, все равно улановский вахтовик выложил бы известное. В силу своей нетерпеливости, несдержанности. Из неприязни к Маркелову.

— Восточный «ус» километрах в пятидесяти. Отсюда до узкоколейки ну часа два ходьбы. Дорога не действует, но местами даже ездить можно. Мы на дрезине катались... От «уса» там, чуть не доходя до конца его, свернуть влево и пехом близко до Полуденновки.

Бекшенев переменил позу — вытянул ноги, обутые в сапожищи с литыми округлыми носами, привалился спиной к стене.

— Смекаешь, начальник? Там много таких афинодоров... Вот так. Тоже кой-чего нашевелить извилинами можем, — глянул на Маркелова. — Нож он выронил, а я подобрал, смотри-ка...

Шатохин слушал вахтовика. Да, в сообразительности ему не откажешь. Но если так, если верно раскусил вальщик планы Маркелова, тогда понятно, почему тот оказался в заброшенном леспромхозе. Из Нежмы пробирается в глухомань, в староверческое село, и Чиндат — промежуточная точка на его пути. Ясно в таком случае, что Андрей Брюханов, если и живет в райцентре на Береговой улице, к Маркелову отношения не имеет. Привез Маркелова кто-то другой, с кем он общался в Нежме, с кем дружит или в родстве состоит. Недаром знает, что Долгушин участковым инспектором служит... Да, но если его цель Полуденновка (или дальше там сельцо Клыи находится), почему расположился в Чиндате? Почему сразу, как привезли его, не покинул поселок? Что ни говори, а Чиндат — место сравнительно часто посещаемое. Из-за сохранившегося жилого домика. Просто решил отдохнуть Маркелов перед длинным переходом? Вряд ли. Когда вчера Шатохин увидел его собирающим малину, усталым не выглядел. Да полдень и время такое, что не чаи греть и ягоду рвать, а шагать да шагать. Маркелов тем не менее не спешил. Не значит ли это, что задержка вынужденная, что у него договоренность о встрече. И либо Маркелов явился раньше назначенного срока, либо тот, кого он ждал, запаздывает? Да, скорее всего, так и есть, одно из двух. Пусть Маркелов уроженец здешних краев, но если двадцать лет не навещал родные места, мог основательно забыть все дороги, без провожатого ему трудно обойтись.

Размышляя, Шатохин пытался уловить, какое впечатление произвело на Маркелова упоминание об узкоколейке, о кержацком селе. Внешне, во всяком случае, не заметно, чтобы заволновался.

— Что скажете, Виктор Федорович? — спросил Шатохин.

— А что говорить? — Маркелов пожал плечами, усмехнулся. — Этот ваш... друг что ни нафантазирует, то вам и нравится.

— И о Полуденновке не слышали?

— В детстве даже бывал там. А что сейчас с ней стало — не интересовался. Может, как Чиндат, развалилась давно.

— Все-таки. Виктор Федорович, лучше нам поехать в райцентр, — после некоторого молчания сказал Шатохин.

— Как это понимать?

— Так. Нужно установить вашу личность.

— Никуда я не поеду! — Маркелов раздраженно поставил, как припечатал, эмалированную кружку на плиту, плеснул в нее из чайника, выпил залпом. — Вообще, оставьте меня наконец в покое! Подозреваете в чем-то, разбирайтесь. Но без меня. Не портьте последние дни отпуска. Он у меня в году один.

Сказано все было таким тоном, что яснее ясного: уговорами с места не сдвинешь. Другой реакции Шатохин и не ожидал.

Он поверил Бекшеневу сразу, безоговорочно: в истории с передачей ножа ни полслова выдумки. Значит, что-то очень серьезное числится за Маркеловым, коль решился подбивать на тяжкое преступление. Но доказательства, где они? Конечно же, если тянется за Маркеловым уголовщина, никакими уговорами не заставишь его ехать в райцентр для выяснения личности. Будет пререкаться, стоять на своем. А что делать? Не в драку же лезть, не тащить же его силком к моторке.

Шатохин досадовал на вальщика: что бы ему, взяв ножик, не налетать мгновенно коршуном на Маркелова, а проявить чуточку терпения, попытаться выудить дальнейшие планы. Хотя Бекшенев не был бы собой, если бы действовал с холодным расчетом. Спасибо, отказался от того, к чему склоняли. А сейчас какое отношение у скорого на расправу вахтовика к Маркелову? Взглядом Шатохин окинул того и другого. Дружбы во всяком случае между ними не выйдет. А что если...

— Значит, отпуск в году один, — уточняюще произнес Шатохин.

— Да, один, — отчеканил Маркелов.

— Что ж, отдыхайте, как нравится. Вставайте, Бекшенев, ехать пора. — Вальщик поглядел на Шатохина недоуменно-протестующе, и тот прибавил строго, непререкаемо. — Едем!

Бекшенев нехотя подчинился. Поглядев на остающегося в домике, прогромыхал сапожищами к выходу.

— Отдыхайте в одиночестве, Виктор Федорович, — сказал Шатохин и поспешил вслед за подопечным.

— Э-эх, начальник, не поверил, значит, — с осуждением сказал Бекшенев, оглядываясь на домик. — Ясное дело, кому вера... — В сердцах ребром ладони сшиб зонтичную пышную макушку с высокого мясистого дудника, подвернувшегося на пути.

— Не ему вера, — ответил Шатохин.

— И отпускаешь? — Бекшенев остановился.

— А что, бить и тащить? — Шатохин сделал знак продолжать идти.

— Зря, начальник. Он же свой у кержаков. Уйдет, его на заимке какой-нибудь так запрячут, ни с какими ищейками не сыщешь.

— Нужно, чтоб не ушел. Помочь согласны?

— А хоть бы и согласен. От меня что зависит.

— Дорогу на Полуденновку знаете?

— Да уж не хуже его.

— Он как раз подзабыл. Думаю, списался, теперь провожатых ждет. Почту-то к старообрядцам все-таки возят.

— Кроме газет... Так что делать-то? — Бекшенев теперь не торговался, не спрашивал, что будет иметь за свою помощь.

— Что делать? — Разговаривая, они добрались до берега речки, остановились около моторки. — Отъехать нужно так, чтобы Маркелов не сомневался: совсем укатили. Потом на узкоколейку выйти. Сможете?

— Запросто. — Бекшенев полез в лодку. — Мотор заведется?

— Свечу сейчас дам... — Шатохин снял с коряги цепь-чалку, кинул на нос моторки.

...Августовское солнце постепенно подвинулось к полудню. Нежаркие с утра лучи теперь припекали, а они всё шли и шли. Сначала около полутора часов до узкоколейки, потом — по ее полотну. В отдельных местах и насыпь, и полотно заросли травой, но на большей части дорога чиста. Если бы не густой налет ржавчины на рельсах, можно было подумать, что дорога действующая.

Оставили позади уже два ответвления. В обоих случаях «усы» убегали на север от основной магистрали.

— Километров пять, и ветка на Полуденновку пойдет, — сказал Бекшенев вскоре после того, как миновали второй «ус».

— А полуденновская ветка сколько тянется? — спросил Шатохин.

— Прилично...

Бекшенев не назвал конкретно расстояние, а Шатохин уточнять не стал. Не давала покоя мысль: правильное ли он принял решение? Пусть даже нет ошибки в том, что цель Маркелова — старообрядческое село, он ждал гостей оттуда, а они надолго почему-то запаздывают. Но не увлекся ли он, как азартный охотник, сверх всякой меры, выйдя навстречу тем, кого — предположительно — ждет Маркелов? Не разумнее ли было просто оставить в покое Маркелова и ехать в райцентр (или — ближе — на Улановку для связи с райотделом)? Возможно. Однако при самом благоприятном стечении обстоятельств навести справки об уроженце Чиндата, прислать людей в помощь Шатохину начальник милиции быстро не сможет. Полсуток, а то и сутки минут. А Маркелов, отлучись от него хоть ненадолго, сидеть на месте не будет, нечего надеяться. Уже наверняка не ждет. Понимает: слишком с ним легко распрощались, есть какой-то подвох в этом. Поневоле теперь самостоятельно ищет путь к узкоколейке. Не так уж и сложно выйти к УЖД, как убедился Шатохин, пока шагали с вальщиком от речки до рельсового пути. Поплутает и выбредет. И полуденновский «ус» найдет. Бекшенев, сам того не подозревая, подсказал: на Полуденновку «ус» — восточный.