Чтение онлайн

Подождав, пока останутся вдвоем с Фокичевой в кабинете, не стал возвращаться к прежнему вопросу, задал новый.

— Почему не сделала заявление о пропаже сразу?

— Не работала, боялась. Мне перед этим велели устроиться в недельный срок, а уж больше прошло...

— В школу тебя, значит, без документов на работу приняли?

— Подумаешь, уборщицей.

— Знаешь, Фокичева, не будем терять времени. Уточнять, какие вещи утопила, почему и после устройства не кинулась хлопотать о документах. Понимаешь, почему?

Девица сидела со склоненной головой, молчала.

— Потому что липа это твое объяснение, — пояснил Шатохин.

— Какая липа? Я правду...

— Не надо, — перебил Шатохин. — Пока ты занималась, не будем уточнять, чем занималась, уголовный розыск не трогал тебя. Но с документами — серьезно. И это по нашей части.

— Зачем мне обманывать, — пробормотала Фокичева, глядя в пол, в сторону.

— Я повторяю: это серьезно. Гораздо серьезнее, чем тебе кажется. Решай. Настаиваешь, что утопила, так и запишем. Но если ложь подтвердится, это будет именоваться соучастием. Вызвали тебя в связи с расследованием тяжкого преступления.

Последние слова Шатохин произнес напористо. Глядя на Фокичеву, с усталым удовлетворением видел: удача. Не зря велел доставить эту опустившуюся девицу. Как видно было по изменившемуся лицу, роль соучастницы ее не устраивала. Долгие уговоры не потребуются, чтобы призналась, куда в действительности девала паспорт. Только бы не вышло на поверку, что перекочевал он не к Алатаеву. Нет, нет. К кому еще? Техничка и завхоз — отменный симбиоз.

В рифму уже думаю. Не от вдохновения, от усталости. Попросить у дежурного еще кофе? Хватит. Лучше поспать. Хоть час-другой. Закончу с Форелью, и можно отдохнуть.

Всем не сладко сейчас. И Катасонов, и Долгушин, и Зяблов, и Лунева не спят, заняты. Из-за одного-единственного мерзавца такое напряжение сил, такая запарка!

— Вот бумага и ручка, пиши. Как было в самом деле, — сказал Шатохин, пододвигая девице чистый лист и ручку.

Тонкими и длинными, но давно забывшими горячую воду неухоженными пальцами она неловко взяла ручку, склонилась над листом. Начинать писать медлила. Шатохин не торопил, устало следил за ней.

— Чего нужно-то? — искоса кратко глянула Фокичева ему в глаза.

— Изложить по порядку все. Как в прошлой объяснительной, только правду.

— Начать как не знаю, — пробурчала Фокичева.

— Про то, как в лодке неудачно плавала, довольно складно получилось. Или под диктовку писала?

— Да, — легко согласилась Фокичева. — Пашка сам настрочил, выучить мне дал. Чтобы я не путалась у вас.

— Какой Пашка? — уточнил Шатохин.

— Ну, завхоз в школе. Алатаев.

Вот. Добрались до истины. Едва ли не в деды годившийся девице Пашка — Павел Васильевич Алатаев — приложил-таки руку к утере Фокичевой документа.

— То есть, если по порядку, Алатаев забрал у тебя паспорт и велел заявить в милицию о пропаже? О стихийном бедствии, для точности.

— Не велел, попросил. — Фокичева освоилась, стеснялась теперь не слишком.

— И что дал за это?

— Ничего. То есть почти ничего. Четвертной. И еще десятку. Заплатить за новый, какой выдадут.

— Только-то? — усомнился Шатохин.

— Обещал мне, если выгорит, непрерывный стаж в трудовой книжке проставить. Ты, сказал, все равно собираешься уезжать, на материке потребуется.

— И даже не удосужилась спросить, зачем ему твой паспорт?

Фокичева пожала плечами.

— Надо ему. Сказал, не получится с новым, вернет старый.

— Ясно. И когда разговор был?

— Считайте. Он попросил — на другой день к вам пришла.

— Три дня назад. Двенадцатого?

— Не помню, какое там число. Сами считайте. — Злой огонек вдруг вспыхнул в зеленоватых глазах Фокичевой. — Обманул он меня. Сказал: кому ты нужна, не станут копаться. Штраф возьмут, и выдадут новый. Сволочной мужик. Прикидывается добрым. Будто всем помощь оказать готов, а сам жадный.

Шатохин не стал выяснять, в каких отношениях Фокичева с престарелым для нее завхозом-самородком. Примерно ясно. Если и ошибается, принципиального значения не имеет. Получается, Касьянов передал просьбу жены Бердникова, и завхоз тотчас принялся действовать? Возможно. Почему решил отодвинуть срок потери документа на сентябрь — в этом тоже особых загадок не таится. Внешне правдоподобно выглядит. Пропади на самом деле паспорт у Фокичевой, раньше нынешних сроков ей не взбрело бы в голову обзаводиться новым.

Ждать, пока Фокичева напишет, слишком много времени терять попусту. Сам принялся записывать.

Прикидывал, что же сейчас делать с Фокичевой-Форелью? Задерживать нет оснований, и отпускать нельзя ни в коем случае. Пообещает молчать, а сама набросится на завхоза с проклятиями, что втянул в авантюру с документами. Потом, если даже бы и были веские причины, все равно в милиции держать неразумно. Пронюхает Алатаев, быстро сообразит, что к чему. Завхоз — нить к Бердникову. Моментом нить оборвется. Как же поступить с этой рыбкой? А если?..

— Алатаев требует отчета, где ты, чем занимаешься? — спросил, дописывая последние строки.

— Еще чего не хватало, — ухмыльнулась, презрительно скривила губы Фокичева, — муж он мне, что ли?

Вот он, пожалуй, стоящий выход. Форель должна на время уплыть. Не одна, не стихийно. То есть ей должно казаться, будто стихийно. Срочно нужно подыскать дельного парня — охотника-промысловика из дружинников или из оперативного комсомольского отряда и снарядить с Фокичевой. Под его пригляд. Не важно, куда. Важно, чтобы убралась из райцентра. Какие подозрения возникнут? Форель в своей стихии. Сдалась ей школа и швабра уборщицы. Подвернулся случай, позвали, вильнула хвостом и уплыла. Вот только кто позовет так, чтобы не отказалась? Сроки жесткие. Буквально за два часа нужно устроить случай. Что ж, организуем, если требуется.

— Ознакомься и распишись, где галочками помечено, — протянул Шатохин протокол несостоявшейся техничке.

Потянулся к трубке. Важно было связаться со Звонаревым, но опустил руку. Голос начальника райотдела послышался в коридоре.

Фокичева-Форель покинула Нежму в начале одиннадцатого на мотолодке вместе с Хохловым, тем самым охотником-дружинником, который чуть больше месяца назад был понятым в деле с карабинами.

Кажется, все прошло как нельзя удачно. Сыгранного трюка Фокичева не заметила. Вышла из райотдела, минуты спустя «случайно» столкнулась с Хохловым, получила приглашение немедленно ехать и тут же дала согласие. Уныние, связанное с вызовом в милицию, как рукой сняло. Будто и не бывало. Судьбе, образу жизни Фокичевой не позавидуешь, но вот умению мгновенно переключаться с больших неприятностей на радости...