Чтение онлайн

Шатохин лично издалека проследил, как скрылась за поворотом хохловская лодка, вздохнул свободно: хоть этот груз сброшен. Точнее, переложен на плечи Хохлова. Отплытие в глухую тайгу на пару с Форелью не красит его в глазах людей. Видный молодой мужчина, отец двоих детей, примерный семьянин — и вот на тебе, такой фортель выкинул. Через час другой слух по всей Нежме распространится. А что делать? Иного выхода нет, а людям ведь не объяснишь. Договорились, что Хохлов будет ждать, сколько потребуется, на 52-м километре от устья Райги, у водомерного поста.

Акаченка, Крутикова и Луневу застал в кабинете у начальника райотдела.

Те четыре с лишним часа, которые он целиком посвятил Фокичевой, его преемник, следователь и паспортист не бездействовали.

— Порядок? — справился майор.

— Да, Григорий Александрович.

— И здесь кое-что. Взгляни. — Майор протянул Шатохину пачку фотографий.

Снимки большого формата. На верхнем Алатаев снят один, в рост крупным планом. Стоит на сцене в черном костюме и белой рубашке при галстуке-бабочке. Выражение полноватого, коротконосого лица сосредоточенное, даже строгое; рот приоткрыт, правая рука отставлена. Лысый до макушки, смоляные волосы на висках, контрастируя с кожей, подчеркивают лысину. Если судить по позе, в момент съемки декламирует. Второй снимок — почти точная копия первого; лишь губы сомкнуты, вытянуты в струнку. Дальше Алатаев уже не один, с двумя мужчинами. Все — в брезентовых куртках, сидят на чурбачках возле костра, над которым подвешен котелок. Скорее всего, сценка из самодеятельного спектакля. А вот еще. И тоже, видимо, из постановки. На фоне хвойных лап две женщины и двое мужчин. Мужчины в свитерах. В одном угадывается Алатаев. Только он уже не лысый, а с густой шевелюрой. Конечно, сцена из спектакля. Следующий снимок подтверждает. Всё в том же свитере, в парике, театрально улыбающийся Алатаев склонился со сцены, принимает букет цветов из рук девушки. Да, снимки сделаны в звездные часы завхоза.

— Откуда это? — спросил Шатохин, продолжая перебирать фотографии.

— В отделе культуры у Веселовского в архиве сохранились.

— Занятно.

— Самое занятное в этом занятном, — сказала Лунева, — другое. В мае один сезонник на пути сюда ночевал в гостинице в Борщанах. Познакомился там с одним субъектом, получил от него предложение продать паспорт. Возмутился, отказался. А наутро не нашел документа. Заявил в тамошнюю милицию. Новый паспорт получал уже у нас. Полчаса назад предъявляли ему снимки. В актере с шевелюрой потерпевший узнал соседа по гостинице.

— На лысого, кстати, внимания не обратил, — добавил Акаченок.

— Алатаев был в мае в Борщанах? — спросил Шатохин.

— Быстро все хочешь знать, полчаса прошло, — ответил Акаченок. — Проверим.

— Григорий Александрович, помните Крутецкого. Доказать не удалось, но ведь явно он летал под фамилией Супрунюка. Не приложил ли к этому руку завхоз? — Шатохин вопросительно посмотрел на майора.

— Да, — задумчиво отозвался начальник райотдела, — набирается.

— Того и гляди, филиалом паспортного отделения окажется Алатаев, — усмехнулась Лунева.

— Не будем спешить с выводами, — сказал майор. — Тебе отдохнуть бы, Алексей Михайлович. И тебе тоже, Юра. Слышал, вы тут за ночь почти пачку кофе «уговорили». Не годится. С ног не валит?

— Надо поспать, — согласился Шатохин. — Что я еще хотел? Да, думаю, нужно с женой Хохлова поговорить, сказать как-то. А то получается...

— Оставь эту заботу на меня, на Анну Андреевну, — махнул рукой Звонарев. — Идите оба со старшим лейтенантом спать.

— Есть идти спать.

Добраться до дому, лечь в постель и отдохнуть нормально, а не урывками, как было все предшествующие дни и ночи, оказалось, однако, несбыточной мечтой.

Только-только Акаченок и Шатохин успели влезть в «уазик», как дежурный вернул обоих в кабинет к майору. Из Черданска по рации передали просьбу Марии Ольджигиной приехать. Лучше, если Алексей найдет возможность вылететь в охотничий поселок еще сегодня.

Уж коли старая охотница, не в привычках и правилах которой поторапливать, передала именно так, то отправляться в поселок промысловиков нужно безотлагательно. Новости важные, по пустякам Мария звать не станет.

Начальник милиции знал характер Ольджигиной не хуже.

— Полетим вместе, — сказал он. — Старший лейтенант остается. Всё, летим.

Звонарев надел фуражку. Снял с вешалки плащ, но передумал брать с собой, повесил на место.

— Поехали!

Перелет в охотничий поселок мало чем отличался для Шатохина от предыдущего, на «аннушке». Опять он уснул и открыл глаза, когда Ми-8 уже приземлился на специально сколоченной из бревен посадочной площадке в сторонке от склада-магазина.

Пилоты остались около вертолета, а Шатохин с майором по усыхающей полыни устремились к избам.

Приземление винтокрылой машины для жителей Черданска привычно. Осенью и особенно зимой вертолеты совершают посадку пореже, а летом чуть не каждый день. Не то что совсем внимания не обратили, но особой заинтересованности не проявили.

Двое мужчин однако же направились навстречу прибывшим из райцентра. В худом и высоком Шатохин без труда угадал заведующего складом-магазином Михеева, в другом, ростом на полголовы пониже и плечистом, — охотника Карнаухова.

Сблизившись, обменялись рукопожатиями молча, по-деловому суховато.

— Идемте к Марии, дожидается, — сказал Карнаухов.

Они выбрались из высокой густой заросли чернобыльника, пошли по широкой тропе, ведущей от речки до единственной поселковой улицы.

Ольджигина встречала у распахнутой калитки. Стояла простоволосая, без привычной душегрейки и глядела на приближавшихся приезжих. Улыбка светилась на темном морщинистом лице.

— Давно не видались, — сказал Звонарев, протягивая старой охотнице сразу обе руки.

Майор сколько служил в органах, а начинал вскоре после войны старшиной, участковым, столько и был знаком с Марией.

— Лет восемь, однако, — ответила она. Коротко внимательно взглянула на Шатохина, опять на начальника райотдела. — Не спит Алексей, — сказала сокрушенно. — В прошлый раз прилетал, плохо выглядел. Ты командир ему, Григорий, должен заботиться.

— Теперь уже не командир, — ответил Звонарев. — Забирают его от нас в город, в крайцентр.

— Ай, и не сказал даже, — Мария укоризненно посмотрела на Шатохина. — Как же, теперь и не встретимся больше?

— Встретитесь, — ответил убежденным тоном за Шатохина майор. — А отсыпаться некогда, знаешь причину.

Звонарев очень удачно сразу переводил разговор в нужное русло.

— Да, Мишку брать нужно, брать, — согласно закивала Мария. — В дом пойдем, тут что говорить.

Все четверо мужчин последовали за хозяйкой в ее жилище. На кухне расселись на лавке, на табуретках около стола, застланного новенькой светлой клеенкой.

— Ты, Михаил, первым, что ли, рассказывай, — сказала Мария Михееву.

— Чего говорить-то, — начал Михеев, положив на стол и тотчас спрятав от посторонних глаз свои узловатые, с наростами-шишками на пальцах руки, — Тобольжин вчера вечером говорил: Мишку Бердникова у Горячего ключа искать надо. Он у Дарьи вместе с Мишкой лечился, так она велела ему опять нынче на ключ ходить, или плохо будет. Вот... — Михеев умолк.