Чтение онлайн

М-да. Лихо выдал информацию. Шатохин по прошлым встречам с заведующим пушным складом знал, что рассказчик из него не блестящий, теперь лишний раз убедился. Невольно со Звонаревым переглянулись.

И Мария, и Карнаухов, конечно же, почувствовали, что сотрудники милиции ничего не поняли из нескладной михеевской речи.

— Давайте лучше я объясню, — вызвался Карнаухов.

У Карнаухова получалось куда доходчивее. Переспрашивать и уточнять не нужно.

Выходило, старик Тобольжин, по-прежнему обитавший в одиночестве на заимке, в прошлом году лечился в Нежме у травницы Дарьи Мулл, тетки капитана «Костромича». Тогда же обращался за помощью к Дарье и Бердников. У него какое-то заболевание кожи. Наподобие чесотки, но посложнее. Бердникова травница уже вылечила, когда старик видел его. Старик выпытал, что болезнь прошла после купаний в горячем ключе, и ясно помнил, как травница при нем строго-настрого наказала Бердникову повторить лечение на другой год осенью, иначе будет хуже и она уже бессильна будет помочь.

И Звонарев, и Шатохин были наслышаны про горячий радоновый источник. Находился он в тайге, в полсотне километров от райцентра. Что ни лето, хоть не многие, но наезжали туда лечиться; поставив палатки или шалаши, жили по неделям, канистрами вывозили ключевую воду.

— Так что, Бердников около райцентра? — спросил Звонарев с сомнением. Не верилось, что организатор побега пойдет на такой риск. Незамеченным он там остаться не мог: хоть два-три человека, да жили у источника до самого снега.

— Зачем, — возразил Карнаухов. — Еще один ключ есть. Около озера Чвор. Аж из самой Москвы приезжали изучать тамошнюю воду. Мария провожатой была.

— Да, два раза водила, — подтвердила Ольджигина. — Шибко целебный ключ. Ногам моим не помог, но много лечит. Гнус искусает, лицо все распухнет, а умоешься, быстро кожа свежая. Девчонкой была, отца шатун шибко помял, желудок порвал. Врачи говорили, помирать совсем будет. Отец отца, дед, отвез на оленях его, на ключе поправился. Хорошо лечит. Одна беда, шибко далеко, дороги никакой. У Лукьяна там избушка близко-близко. Часа полтора идти, однако.

— Можешь показать, где избушка? — Шатохин вынул из портфеля предусмотрительно захваченную с собой карту района с нанесенными на нее избушками, тропами, дорогами.

Озеро Чвор еле заметным овальчиком виднелось на карте. Если прочертить прямую от Инновары до Коломинских Грив не круто с севера на юго-восток, оно находилось как раз на полпути. Прикинуть расстояние от Виссарионова бора до Чвора — километров сто тридцать выйдет. Для привычного с детства к длительным пешим переходам Бердникова не так и много — двое, самое большее, суток ходьбы.

Ни целебного источника, ни избушки поблизости от озера обозначено не было.

— Почему все-таки думаешь, что Бердникова там искать надо? — спросил у Марии Звонарев.

— Почему, почему, — ворчливо, недовольная, очевидно, тем, что у начальника райотдела остаются еще какие-то сомнения, сказала старая таежница. — Видали много, поди, как мать его от болезни маялась. У Мишки — то же.

— Да уж, покойница помучилась, бывали приступы, — сказал Карнаухов. — Но не в одном этом дело. Геологи все с маршрута ушли, третьего-пятого октября здесь ночевали. В тайге пусто. А Тобольжин костерок видел. Угли свежие и костерок маленький. На одного такой разводят. И лист брусничный отпаренный вытряхнут в траву. Недавно отпаренный. — Карнаухов поглядел на майора многозначительно. Так, будто выброшенные листья от брусничного отвара и были главным признаком того, что по тайге проходил, разводил костер именно тот, кого разыскивает милиция.

— Где это было? — уточнил Шатохин.

— Костер? Вот, — ткнул пальцем в карту Карнаухов. Точка находилась на прямой от Виссарионова бора к озеру Чвор.

— А самого Бердникова не встречал Тобольжин? — спросил майор.

— Нет. Сутки, не меньше, прошли, как видел костер. Он соленых подъязков катил полную тележку к себе на заимку. Случайно и наткнулся.

— Дома теперь?

— Коптит рыбу.

— Значит, так и не помирился с сыновьями, — с сожалением сказал майор.

— Какой там, — безнадежно махнул рукой Карнаухов. — Невестка, младшего сына жена, летом такое письмо прислала, с такими пожеланиями! Мы прочитать решили. И не передали. Пусть уж старикан спокойно, как умеет, доживает.

— Ну что, капитан? — начальник милиции посмотрел на Шатохина. Взглядом он советовался, как поступить дальше.

Как?

Положено бы, конечно, встретиться с Тобольжиным, расспросить его. Не такое и долгое дело, тем более, старик на месте. Но знал: пустая трата времени. И заведующему складом-магазином, и Карнаухову, и тем более Марии доверял безоговорочно. Убежден был, что выпытали они у старика все до мелочей. Если что и упустили, то несущественное, никоим образом не могущее повлиять в дальнейшем на ход событий неожиданно.

Чувствуя на себе общее внимание, Шатохин вновь сосредоточился на карте. От Черданска до озера напрямую, прикинуть грубо, восемьдесят-девяносто километров. А в обход всех возможных препятствий? В полтора раза увеличивай расстояние, а то и удваивай. Чистый, незахламленный участок тайги, уникальный в своем роде, один — от Фроловки до Черданска. А к Чвору имеется ли вообще путь от охотничьего поселка, даже в обход? Хотя бы и не было. На Чвор, к источнику отправляться нужно. Там ли Бердников, пока не побываешь, не узнаешь. Должен быть. Шатохин уже заразился уверенностью черданских охотников. Поэтому, — как можно скорее на Чвор. И не пешком, по воздуху. Вертолетом.

Легко сказать, вертолетом. Как и где посадить его, вот проблема. Ни около источника, ни у избушки не приземлишься. Коли там Бердников — вспугнешь, и поминай как звали.

Посадку нужно совершить скрытно. А это значит, где-то подальше от предполагаемого местонахождения Бердникова и вдобавок лучше в темноте. Простенькая задачка! Найдется ли там, прежде всего, удобный посадочный пятачок, но, главное, возможно ли в темени сесть, не зажигая огней?

Насчет реальности посадки в полной темноте, кроме вертолетчиков, никто не ответит. А подходящую взлетно-посадочную площадку должны указать охотники.

— Где можно посадить вертолет в районе Чвора, чтобы Бердников не услышал шума? — спросил Шатохин, глядя попеременно на промысловиков.

— Так, а слышно далеко? — справилась Мария.

— Километра за три, за четыре, — ответил Звонарев.

— Тогда у самого озера, на берегу, — сказала старая таежница. Она закончила набивать трубку табаком, вынула из кармана спички, но прикуривать медлила. Может, оттого, что знала: Шатохин не переносит табачного дыма. — Чвор от избушки и источника много в стороне останется. Пешком часа два, однако, ходить, если спешить.

— Кто-то из вас проводить должен, — сказал начальник райотдела. — Возьметесь? — обратился к Михееву.

Тот молчал.

— Не знает он. Ни источника, ни пути к нему, — нарушил возникшее неловкое молчание Карнаухов. — И я не бывал. Кормилица ходила, — кивнул на Ольджигину.

Вот это да, положение! Мало, с вертолетом проблема, удастся ли совершить посадку, еще и проводить, оказывается, некому. Два часа быстрой ходьбы — это десятка полтора километров. Куда Марии с ее больными ногами пускаться в такой путь! Разговора на эту тему затевать не стоит. Шатохин сумрачно глядел в карту на овальчик озера.