Чтение онлайн

— Добре, — на украинский манер (признак хорошего расположения духа) сказал Пушных. — Завтра, не позднее пятнадцати часов, дело должно быть передано следователю. Ясно?

— Так точно, — отчеканил Шатохин.

— Не нужно обольщаться. — Пушных улыбнулся. — Кунцев больше не помощник. Работы накопилось, пока ездили.

— Понял, товарищ полковник.

— Какие планы?

— Свяжусь со специалистами. С профессором Наумовой в первую очередь.

— Хорошо. Свободны, — начальник отдела кивнул на папку с документами, дескать, можно забирать. — А вы, старший лейтенант, — обратился к Кунцеву, — останьтесь.

До профессора-археолога Наумовой Шатохин дозвонился по ее квартирному телефону. По одному энергично произнесенному слову «слушаю» сразу узнал ее голос.

— Помните, Елена Васильевна, — сказал, назвавшись, — я давал вам слово поделиться новостями, как только прояснится.

— A-а, крестики на карте. Конечно, помню. И вы узнали?

— Хотел бы показать вам еще кое-что. По вашей части. Даже более любопытное, чем карта. Золотая вещь, скульптурка оленя.

— Древняя? Курганная?

— По-видимому. Какое время вам удобнее для встречи?

— Заинтриговали древней золотой вещью и спрашиваете. Это мне у вас нужно справляться, когда вы можете.

— Тогда через час встретимся у вас в кабинете?

— Привозите. Правда, не знаю, смогу ли помочь, но привозите. Я приглашу Петра Филатовича Смирнова, он в сороковых годах работал в экспедиции у Грязнова. Знает в этом толк. Так я ему звоню?

— Да-да, какой разговор.

Ровно час спустя Шатохин был в знакомом кабинете. Перемен с прошлого посещения в обстановке не произошло. Единственное, что бросилось в глаза, из склеенных вазочек, стоящих на цветном телевизоре «Витязь», торчали пучки высохших усатых ячменных колосьев.

Наумова была одна в своем кабинете. То ли не сумела связаться с упомянутым в телефонном разговоре Петром Филатовичем, то ли он не сумел пока добраться.

Она стояла у окна с раскрытой объемистой книгой в светло-коричневой обложке, листала.

— Готовлюсь к встрече с вами, как студентка перед зачетом, в последнюю минуту, — Наумова захлопнула книгу, положила на стол. Справилась о Кунцеве: — А ваш симпатичный не смог приехать?

— Служба, — коротко отозвался Шатохин.

— Понимаю... Так не томите, показывайте поскорее свою драгоценность. — В голосе Наумовой были заключены и нетерпеливая просьба, и требование одновременно.

Шатохин вынул из портфеля, поставил на стол фигурку.

Наумова так и впилась взглядом в оленя. С полминуты не произносила ни слова.

— Какая прелесть, — сказала, наконец, восхищенно. — Неужели из чистого золота?

— Да.

Хозяйке кабинета не терпелось потрогать, взять в руки оленя. Бирка с надписью, сургучная печать удерживали от соблазна.

— Можно прикасаться? — спросила она.

— Пожалуйста.

— Какая прелесть, — сказала еще раз профессор, уже держа на ладони скульптурку, указательным пальцем другой руки касаясь ветвистых рогов. — Просто чудо. Это откуда?

— Вы, наверное, думаете, что мне все известно, и я пришел только за уточнением? Поверьте: знаю чуть больше вашего. Считается, из древнего могильника, а изъяли на квартире у одного гражданина.

— Но надо тогда спросить этого гражданина, откуда он взял. Пусть объяснит. Ведь это важно.

Волей неволей Шатохин улыбнулся — такой наивной честностью пахнуло от этих слов женщины. Она даже не заметила по-детски нелепого совета, так далека от мира преступности. И шатохинской улыбки, которая бы объяснила ей это, не увидела, так поглощена была оленем.

— Буду откровенна, — продолжала Наумова, — мне ни разу не приходилось живьем, что называется, видеть старые золотые вещи. Бронза, железо, керамика — это находили. А чтобы золото. Нет. Однажды посчастливилось отрыть два позолоченных перстня с инкрустацией из бирюзы. Только позолоченных. Так сколько я пережила из-за этих перстней. Со мной одни девочки, рядом таежная деревня. А там слухи, будто цель наша — лишь золото, и что добываем мы его несметно. Никто нас, конечно, не тронул, но перетрусила. А уж такие вещи только по снимкам, по описаниям мне известны. Боюсь, не смогу быть вам полезной. Я ведь по керамике специалист. Бронзу еще могли бы попытаться определить.

— Значит, искусствоведческая экспертиза на месте, в университете, невозможна?

— Подождите, сейчас Петр Филатович подойдет. Он расширил жилплощадь из-за внучки, в центре квартиру потерял, далеко добираться. А вот и он, — Наумова, все не выпуская из рук оленя, повернулась к двери.

В кабинет вошел высокий, крупный, подтянутый мужчина. Шатохин загодя довольно точно угадал возраст Смирнова. Да и не сложно, раз в сороковых годах, и уже не студентом, он работал вместе с Грязновым.

— Вы посмотрите, Петр Филатович, какую изумительную вещь к нам принесли, — сказала Наумова. Она была настолько взволнованна, настолько поглощена драгоценностью, что даже не представила друг другу мужчин. Хотя они через нее же знали уже, кто есть кто и откуда.

Петр Филатович, кроме того, что был старше Наумовой лет на двадцать, отличался и невозмутимостью. Он прежде медлительно снял демисезонное пальто в дождевых капельках, вязаную шапочку, встряхнул их, повесил на свободные плечики пальто и лишь после этого приблизился к Наумовой. Вынул лупу со стершейся краской на короткой ручке, так и сяк вертел оленя, скрупулезно рассматривая.

— Не правда ли, угадывается скифо-сибирская манера? — спросила Наумова.

— Мм-да, — не скоро согласился Смирнов, — напоминает. Похоже. В зверином стиле выполнено. Не хватает жертвы.

Повернулся, пояснил Шатохину:

— Отличительная особенность: хищные звери изображены в схватках друг с другом, пасти оскалены, каждый мускул напряжен. Но и без сцен драки, просто фигурки животных встречаются.

Смирнов подошел к телевизору — подставке для вазочек, опустил на него оленя, еще посмотрел через увеличительное стекло.

— Где-то мне встречалась подобная фигурка, — сказал задумчиво. — Где же, где же..?

— В «Сибирской коллекции Петра I» прежде всего надо посмотреть, — подсказала Наумова.

— Да, Леночка, — обрадовался Смирнов. — Видишь, память как подводит. У Сергея Ивановича Руденко описана коллекция. Там и снимки. У тебя есть это издание?

— Кажется. — Наумова сняла трубку, два-три раза крутнула диск телефона, положила трубку. — Схожу сама. Быстрее будет.

Через пять минут вернулась с уже виденной Шатохиным в юношеской библиотеке книгой. Собственно, он бы не назвал издание книгой. Папка с вложенной объемистой брошюрой и таблицами-приложениями.