Чтение онлайн

Эти воспоминания о встречах с Родиковым пришли непрошенно и были неприятны.

Я еще раз глянул на Родикова. Теперь меня интересовало его оружие. Карабин.

— Ты чего? К перевалу! — злым отрывистым шепотом сказал Антон.

— Погоди.

Я вскинул ружье и выстрелил в сторону Родикова.

Выстрел застал его врасплох. Он упал в снег, приподнялся на локте, перевалился на бок и потянул из-за спины карабин, крутя головой, старался увидеть, откуда стреляют.

Отставший приблизился к Родикову. Тот поднялся на колено, замер так, выжидая. Я выпустил заряд из второго ствола. Израсходовал последний свой патрон. Теперь при звуке выстрела залегли оба наших преследователя.

«Боитесь, сволочи», — подумал со злорадством.

— Бежим, — Антон дернул меня за рукав. — Сообразят, что на таком расстоянии дробовик не опасен, вплотную подлезут.

— Не могу... Отдышимся еще...

Я сейчас особенно остро жалел о патронах, выкинутых в кусты, когда нас постигла неудача с кабаргой.

— Эй там, наверху, — прозвучал хриплый от простуды голос. — Может, бросим палить, потолкуем?

Говорил напарник Родикова. Ни он, ни Родиков пока не спешили вставать.

— Знаешь, кто они? — спросил я у Антона.

— Откуда...

— Один — муж Маринки... Помнишь, на Баданную гору, на Тугую ходили вместе?

— Сестры муж? Шурин твой?! — Антон глянул недоверчиво.

— Ага...

— Не шутишь? — Антон взял у меня бинокль.

— Не до шуток.

— То-очно. Он! — Недоверчивость в голосе Антона сменилась удивлением. — Ты его на стоянке узнал?

— Только что.

— Что теперь делать будем? Скажем, кто мы?

— Ээ-й, наверху. Чего молчите? Давайте договариваться о том, что взяли в избушке. — Это кричал Родиков.

— Нет, — тихо ответил я Антону. — Так они могут отстать. А если сказать, что мы их знаем... Молчи. Еще раз встанут — стреляй. И уходим. Дробовым бей.

— Эге-гей, умерли, что ли? — Опять донесся голос Родикова. — Хватит шуток. Выкладывайте ваши условия.

Все. Сейчас они поднимутся.

Антон сунул в футляр бинокль, взвел курок.

— Жми, я догоню, — велел Антон, передавая мне рюкзак.

Я подчинился. Не дожидаясь, когда поднимутся Родиков и его приятель, когда прозвучит Антонов выстрел, побежал.

...Выстрелы сослужили свою службу. Ценой трех патронов мы устроили себе передышку и успели оторваться, уйти к перевалу на добрых полкилометра. Однако до него еще нужно добраться.

Нам следовало бежать по прямой: спуститься в логовину, потом подниматься от подошвы. Неприступная ли на вид крутая подошва горы или же усталость заставили нас избрать другой путь — мы кинулись по боковине отрога с тем, чтобы попасть на гору много выше ее основания. И просчитались. Скрытый от глаз обрыв обнаружился впереди... Мы заметались, как звери в капкане, ринулись назад...

Так дорого был добыт разрыв, и после нашей ошибки он сошел на нет.

— Стой! Застрелю! — кричал Родиков прерывистым голосом.

— Остановись, поговорим, — вторил ему напарник.

— Врешь, — шептал Антон. — Поговоришь ты...

Они кричали еще что-то. Я не слушал. Летел, не чуя ног. Казалось, все нити, удерживающие сердце внутри, лопнули, лишь одна, тонюсенькая, случайно уцелела и благодаря ей сердце еще не выскакивает наружу, а мелко-мелко дрожит в горле. И я боялся споткнуться, чтобы и эта ниточка не порвалась от толчка.

Я ждал выстрелов. Было обидно, что перед самым перевалом из-за ничтожной ошибки мы очутились в таком положении.

От выстрела горы, казалось, подскочили. Я увидел, как впереди, в полуметре от Антона, взмыл фонтанчик. Я ждал еще выстрела. И он прозвучал. Из карабина. Стрелял Родиков.

Голый, засыпанный снегом широкий склон расстилался перед глазами. Укрытие наше за перевалом, а до него далеко. Золотая звериная морда с вывороченными ухмыляющимися губами, с блестящими глазами-бельмами вспыхнула перед глазами. Лапа зверя тянулась ко мне издалека: не уйдешь! Отчаянье охватило меня. Что же это такое, Маринка? Твой муж пытается убить меня. Я не хочу! Почему я должен умирать за этих золотых зверьков, вынырнувших из Леты?

И бежал за Антоном почти на расстоянии вытянутой руки.

После нового выстрела Антон с разбегу ткнулся в снег. Я закрутился на месте.

— Антон! — Казалось, я заорал. Но нет, из горла вырвался какой-то хрип.

В ту же секунду Антон вскочил: с ним ничего страшного, просто споткнулся.

— Не стой на месте! — крикнул он чужим искаженным голосом и побежал.

Еще прозвучали выстрелы. Два или три. И стрельба прекратилась. Я оглянулся. Вон оно что. Ложбинка перед вершиной скрыла нас. Значит, мы ушли из-под выстрелов.

— Ты ранен, Сашка? — спросил Антон. — Куда?

Я скосил глаза себе на грудь, посмотрел на снег за собой. Красные капли пунктирчиками тянулись по снегу. Осторожно я потрогал левую руку у плеча. Кровь лениво потекла по ладони, закапала с пальцев.

— Перевязать надо, — сказал Антон.

— Не дадут, — не согласился я. — После, за перевалом.

— Ну их, давай кинем золото. Не подыхать же, — сказал Антон.

— Нет, — отказался я. Если бы мне наверняка пообещали, что погоня тотчас прекратится, брось мы золото, я бы и тогда отказался, так ненавидел я наших преследователей, особенно Родикова. Видно, в голосе моем было столько решимости, что Антон лишь спросил:

— А идти сможешь?

— Смогу, — ответил я уверенно. И чтобы доказать, прибавил шагу.

Разочарование ждало нас за перевалом. Мы не тешили себя надеждой увидеть с вершины село. Тут поблизости жилья нет, мы это знали. Но хотя бы тропка, дорожка — вот на что надеялись. Безмолвные горы громоздились вокруг.

— Что делать? — спросил Антон. Голос у него был тревожный.

— Вниз, — сказал я. — На речку наткнемся, пойдем по ней. Должна куда-то вывести, черт возьми!

Мне легко было заверить Антона, что смогу бежать. Куда труднее выполнить. От первых же резких движений в глазах запрыгали цветные зайчики. Рана отдавала острой болью. К плечу словно подвесили гирю. Но я стискивал зубы и бежал, бежал.

— Кони! — Радостный крик Антона долетел до меня, как сквозь вату.

Точно. Пара лошадей стояла в логу. Чуть дальше заметили на склонах целый табун.

Лошади подняли морды и выжидательно смотрели на нас. Передние подпустили буквально на пять шагов, лениво развернулись и медленно побежали. Раздалось ржание, и дикий табун встрепенулся, поскакал, оглашая топотом ущелье, и скоро скрылся из виду.

— Всё, — сказал я. — Больше не могу.

— Давай рану перевяжу, — предложил Антон. Он скинул рюкзак и ружье, помог мне снять куртку и свитер. Рукав светлой рубашки был весь в крови.