Чтение онлайн

— Вот, сейчас посмотрим, — принялся развязывать тесемки необычной книги-папки Смирнов. — Кстати, если вам неизвестна, молодой человек, история происхождения «Сибирской коллекции Петра I», могу рассказать. Начало ей положил знаменитый уральский заводчик Демидов. В пятнадцатом году, в семьсот пятнадцатом, он преподнес императрице в подарок в честь рождения сына золотые предметы из древних курганов. Могильным золотом Демидов мало увлекался. Как человека практичного, его интересовали возможности промышленных разработок. Он первым обратил внимание, что основные находки сосредоточены в районе пятидесятого градуса северной широты. Это уже частность. Петра подношение Демидова не оставило равнодушным. Сибирский воевода князь Гагарин немедленно получил распоряжение разыскивать такие вещи. Причем, что ценно для науки, Петр велел указывать подробно, где какая находка сделана. Год спустя золотые старые вещи были уже в Петербурге.

Смирнов неожиданно тихо рассмеялся.

— Вам известно, Елена Васильевна, — обратился он к Наумовой, — какое письмо приложил губернатор к посылке?

— Сразу не припомню, — ответила профессор.

— Письмо обычное в общем-то. Помнил наизусть, теперь память подводить стала. Отписал, что распоряжение выполняет. Не в этом главное. Любопытно, как подписался: Величества Вашего последний раб Матвей Гагарин. Спустя несколько лет по царскому повелению этого последнего раба казнили за воровство неслыханное.

Смирнов покачал головой, все еще улыбаясь. Говоря, он не прекращал заниматься книгой, раскладывал таблицы-приложения с фотографиями. Шатохин и Наумова стояли рядом, около стола, смотрели на изображения предметов коллекции.

— Опять я отвлекся, — сказал Смирнов. — Но заканчиваю. «Последнего раба» сменил другой князь — Черкасский. И он продолжал приискивать золотые древности для Кунсткамеры. Так что составители коллекции — Акинфий Демидов и два тобольских губернатора. Вес ее без малого сто фунтов и отличительная особенность — все предметы золотые.

На нумерованных римскими цифрами таблицах мелькали закрученные в спирали браслеты, чаши, колечки, подвески, потом пошли изображения животных. Увлекательно, однако даже отдаленного сходства с принесенным нет. Стопка таблиц подходила к концу, Шатохин уже настроился, что если и есть где-то похожая фигурка, то не в этом издании. Он даже ослабил внимание, как вдруг Наумова со свойственной ей экспрессивностью воскликнула:

— Вот же, Петр Филатович! По-моему, очень сходны.

Живо она принесла с телевизора скульптурку, поставила прямо на таблицу рядышком с репродуцированным снимком оленя.

Шатохину, если бы и не было фигурки, достаточно было беглого взгляда на рисунок, чтобы убедиться: на двадцать второй таблице, на рисунке под номером двенадцать был точно такой олень, какой изъяли у Родикова на квартире. Только у оленя на таблице один рог был обломан [7] .

— Да-да, Леночка, — в волнении произнес Смирнов. Опять вынул спрятанное было в карман увеличительное стекло с рукояткой. — Не просто сходны — поразительно. И размеры одинаковые, если учесть, что на рисунке скульптура в семь восьмых натуральной величины.

7

Вот как выглядит описанная в повести золотая фигурка оленя из «Сибирской коллекции Петра I».

В книге С. И. Руденко «Сибирская коллекция Петра I» эта фигурка описывается так:

«Рис. 12. Фигурка изображённого на бегу оленя с высунутым языком. Составлена из двух отдельно отлитых и спаянных между собой половинок. Один рог обломан. На углах четырёхугольных пластинок, на которые напаяны фигурка, дырочки. Mus. Petrop., стр. 189, № 22; Академ. Атл., XVIII, рис. 14; Эрм. Z-556. Вес 41.73 г.» — Прим. Tiger’а.

Шатохин только тут обратил внимание на эту важную пометку в верхней части листа.

Смирнов полистал брошюрку, нашел описание интересующего их рисунка, спросил:

— Сколько весит ваш олень?

— Сорок три с половиной грамма, — ответил Шатохин.

— Этот почти на два грамма легче. Но сходство — поразительное. — Смирнов переводил свое увеличительное стекло с рисунка на фигурку, снова с фигурки на рисунок. Видя нетерпение Наумовой, передал ей стекло.

— Скажите, а возможны такие совпадения, чтобы две фигурки были одинаковыми? — спросил Шатохин.

— А почему бы и нет? — ответила Наумова. — Это же художественное литье. Для него форма делается. А есть форма, проще-простого сделать несколько копий. У меня студенты отливают для нашего музея фигурки, аналогичные найденным. Не золотые, конечно. Медь, бронза, олово. Качество, конечно, не ахти, но схожесть имеется.

— Да вот, взгляните, на этой же таблице рисунки четвертый и пятый. Тоже олени. Сходство большое. Или на седьмом и одиннадцатом — орлы. Один с добычей в лапах, правда, а в остальном сходство, — Смирнов говорил и указывал на рисунки.

— У Алексея Михайловича, если я правильно поняла, — сказала Наумова, — вопрос: не является ли принесенная им фигурка подделкой под древность? Так?

— Можно и так сказать, — ответил Шатохин.

— Ну уж простите, — Смирнов взял в руки золотого оленя. — Твердой гарантии дать не могу, но, по-моему, вещь подлинная. Во-первых, время подделок прошло, во-вторых, слишком уж высокохудожественная вещь. В-третьих, где взять столько высокопробного золота. Нет-нет, несомненно оригинальная вещь. Не ведаю, как она к вам попала, — посмотрел на Шатохина, — но оригинальная.

— Не будем забывать, — мягко напомнила своему, как давно догадался Шатохин, в прошлом учителю и руководителю Наумова, — в каком учреждении служит Алексей Михайлович.

— При чем здесь это, — не без обиды сказал старый археолог. — Хоть мне сорок лет назад в последний раз доводилось иметь дело с золотыми древностями, но не забыл. Метод старинной обработки налицо. Для роли эксперта считаю себя недостаточно компетентным. Но готов при этом держать пари — великолепной работы оригинал.

— Что же мы посоветуем, Петр Филатович? — спросила Наумова. — От нас ждут совета.

Вопрос был задан, угадывалось, из деликатности, из уважения к преклонному возрасту наставника. Хоть и была профессор специалистом по керамике, назвать точный адрес, куда Шатохину следует обратиться по его вопросу, она могла без чьей-либо подсказки.

Понял Смирнов этот примирительный маневр или нет, но смягчился.

— Что посоветовать, — проворчал миролюбиво. — Специалисты есть в Киеве. Существует экспертная комиссия в Москве, в государственном историческом музее. Я бы лично выбрал Эрмитаж. Там, кстати, и коллекция.

— Адреса и телефоны у Галины Борисовны Зинько. Она вам выпишет, — добавила Наумова.

— Спасибо, — сказал Шатохин, укладывая оленя в картонную коробочку, а коробочку в портфель.

— Как лучик солнца от нас уносите, — проследив за его движениями, вздохнула Наумова. — А про ромбики, кто их нанес на карту, выяснить удалось?

— Да. Но вам придется набраться терпения. Пока идет следствие...

— Понимаю.

Смирнов крепко пожал на прощанье руку Шатохину.

— Я тоже немножко в курсе ваших занятий, — сказал. — И тоже буду ждать вестей. Желаю успеха.