Цепная реакция (CИ)
Шрифт:
Наконец-то, мы, стадо, вваливаемся в автобус – огромный, жёлтый и просторный, как в американских фильмах. В 9.05 мы трогаемся. Автобус взрывается аплодисментами и свистом – у всех такое отличное летнее настроение, что многие не могут сдерживать эмоции. Нам так хорошо, что мы вырвались из плена шумной столицы и едем в прохладное Подмосковье. Во всяком случае, мы надеемся, что там будет прохладно, потому что дорога пока оставляет желать лучшего. Жара стоит страшная. Не понимаю, как ещё не растаяла крыша автобуса и не начал плавиться асфальт на дороге. Голова кружится – правда, наверно ни сколько от жары, сколько от общего шума, ора и духоты. Ищу в сумочке бутылку с водой - чтобы совсем не сдуреть, выливаю на голову немного прохладной жидкости. По щекам и волосам текут прохладные струи воды. Я открываю окно, и прохладный ветер врывается в салон. Я сползаю в кресло и смотрю в окно. Там прекрасно. Синее яркое небо, палящее солнце и зелёно-песочные луга. Где-то вдалеке начинается лес – не знаю, большой или нет, но отсюда он кажется довольно густым. На небе – ни облака. Первый раз такое вижу: небо кажется от этого каким-то искусственным, ощущение, что мы едем под ярким полотном, окрашенным на заводе в яркую синтетическую краску.
Пейзаж не меняет яркости вплоть до самого «Ручейка». Наконец-то, мы выходим из душного автобуса навстречу прохладному лесу! Мы, с чемоданами в руках, минуем сначала ворота, после чего вступаем на широкую бетонную дорогу, идущую далеко вперёд.
По бокам от неё плотный, красивый лес, сочный и ярко-зелёный, как на фотографиях после обработки в фотошопе. Вижу клёны с характерными большими листьями, толстые мощные дубы, каштаны, сосны, липы, ели, березы – почти всех представителей смешенных лесов России. Обидно, что не получится увидеть эту красоту осенью – когда все это деревья раскрасятся во всевозможные оттенки алых, оранжевых и жёлтых красок здесь будет очень красиво. Да, до завидного красиво. А я это не увижу.
– Наконец-то! Добрались!
– улыбаясь, говорит Глеб. – Посмотрите! Вон туда!
Впереди висит огромный плакат приветствия, а под ним лозунг соревнований, нарисованный крупными алыми готическими буквами на черном фоне:
«ОДНИМ – ЭКСТРИМ, ДРУГИМ – ЖИЗНЬ!»
САША
Первое, что я вижу, и что приводит меня в неимоверный восторг, это две огромных, просто гигантских площадки с прекрасно укатанным асфальтом – о таком и мечтать нельзя! Асфальт то, что надо: ровный, без трещин. На таком и в колдунов с метлой поиграть, и слалом потренировать, и просто погонять в своё удовольствие. По бокам от неё настроили длинные зрительские трибуны в несколько ярусов с небольшим ярким навесом от солнца – видимо, там и будут проходить соревнования. Чёрт, но при такой жаре пропадает всякое желание кататься. Сейчас бы на речку и купаться – много, долго, не вылезал бы из воды.
Пока мы идем по аллее, видим справа и слева несколько металлических столов и лавок, вкопанных в землю – на них располагаются прибывшие роллеры, ставят свои вещи, попьют воду, валяются на травке. Глеб предлагает и нам «сбросить балласт» и посидеть где-нибудь в теньке. Выбираем себе стол под огромным, раскидистым дубом, почти около бетонной площадки для катания. Я с удовольствием ставлю на траву рюкзак и сумку и снимаю со спины гитару. Даже шея затекла.
– Кайф! – стонет Олька и без всякого смущения разваливается на траве, размахивая в воздухе руками и ногами. – Как хорошо, как мягко, я с места не сдвинусь до конца отдыха! Оля-ля!
Вид у неё при этом до умиления счастливый, но я не могу удержаться от остроты.
– Аха-ха, - ржу я. – Приятной тебе ночки, Оль, сегодня легкий дождик обещали. Правда, тебе, может, повезёт, и ты спрячешься под этим деревом.
Олька поднимает голову и метает в меня убийственный взгляд.
– Противный мальчишка! – дурачится она. Учитывая, что я всего на год её моложе, я не такой уж и мальчишка по сравнению с ней.
– Сейчас дам дрозда, знать будешь, какой я мальчишка, - дразню я Ольку и в шутку даю ей пинка. Девица начинает хохотать, тянет меня за ногу и валит на траву, в шутку устраивая потасовку. Её не удается даже ущипнуть – она уворачивается и в шутку бьет меня, а сдачи ей давать я боюсь – сломаю ещё что-нибудь, разбирайся потом с Глебом, что я его сестре какой-то жизненно-важный орган повредил. Сёма как-то недовольно кривится, глядя на нас, закуривает и через плечо бросает:
– Ну, вы как дети малые... Лёль, Саша, перестаньте мутузить друг друга.
Ерошу кудрявую голову Ольки – она всегда бесится, если кто-то портит её прическу. Девица начинает гневно пищать и бьёт меня худыми ногами – она не такая слабая, как мне казалось.
– Ай! – ору я, когда она бьёт по ушибленному месту на спине. – Дура, перестань, Глеб, скажи ей, чтоб не била меня!
Глеб игнорирует эту просьбу, и Олька, видя, что её проказы остаются безнаказанными, уже бьёт меня чуть ли не по-настоящему. Увернувшись, хватаю ее за руки и не даю ей вырываться. Видать тут я перестарался, потому что она сразу же прекращает военные действия и пищит.
– Больно! – она округляет карие глаза и по-детски надувает губы. Милашка. Эта кукла знает, насколько она обаятельна, и постоянно этим пользуется. Сейчас она напускает на себя вид обиженного ребёнка, от которого я должен растаять и попросить прощения. – Больно, Саша, у тебя не руки, а клешни какие-то.
– Ах ты, Боже мой! – театрально вставляет Себа. Ужасно не люблю, когда он смотрит на меня сквозь свои очки: этот тип сам по себе чокнутый, так ещё из-за жёлтых стёкол его взгляд делается совсем ненормальным. Как его здесь вообще терпят, он же невменяемый!
И все же я смирею под его тяжёлым взглядом и отпускаю Ольку. По мне так лучше с ним не связываться – в глубине души я боюсь его, он хоть и моложе меня. Лучше его не выводить из себя, буду заигрывать с ней, когда этот урод не видит. Сёма не сводит с меня глаз – делаю нарочито тупое выражение лица, чтобы сбить его с толку, и он теряет ко мне интерес.
Олька, подобрав нужную паузу, кокетливо отворачивается и незаметно для других подмигивает мне – мол, мы с тобой ещё пообщаемся. О! Чувствую, как внутри у меня что-то загорелось – может, она все-таки тоже ко мне неравнодушна? Может, я ей все-таки нравлюсь? Хотя бы на четверть от того, как сильно она нравится мне…
Она зацепила меня сразу, как только я её увидел: сначала она была только сестрой Глеба, никто не знал её имени, просто знали, что у нашего бравого роллера имеется симпатичная сестра с кудрявыми волосами. Я окрестил её про себя Кудрявая – уж больно красивые у неё волосы. Оля плохо каталась на роликах, поэтому, чтобы не позориться и лишний раз не получать тычков в свой адрес, она сидела на бордюре, курила и общалась со всеми, кто к ней подсаживался. Так со временем народу она полюбилась; к ней стали прислушиваться и поэтому бросали ролики. Многие приезжали на Поклонку ради общения с ней. Я же готов был слушать часами её рассказы о маме, папе, кошке, поездках, её работе в баре, учёбе... Все это казалось мне таким интересным, таким важным и особенным. Ольга же вроде всегда хорошо относилась ко мне. Но насколько хорошо – не знаю.
С некоторым сожалением отрываю от неё взгляд и осматриваюсь по сторонам. Народу - тьма. Все с вещами, яркие, летние, готовятся к отдыху и хорошему катанию.
Некоторые роллеры уже надели коньки и хотят покататься, но организаторы соревнований просят не разбегаться по территории пансионата и оставаться за столиками. Вижу, что к нам тащится какой-то смазливый белобрысый парниша в красной майке, с массой папок, листочков и еще какой-то ерунды. А, это видимо куратор нашей команды, сейчас будет записывать о нас всю информацию, брать наши телефоны и по ходу соревнований он будет помогать нам разруливать проблемы с жильем, питанием, соревнованиями и прочим.
Блин. Почему парень? Почему нельзя нам дать красивую девчонку?
– Хай, народ, - здоровается он с нами. Парням всем жмет руки, девицам приветливо кивает. – Я ваш вожатый, по всем вопросам, которые у вас возникнут, обращайтесь ко мне. Меня закрепили за вашей командой, так что сейчас все обменяемся координатами, чтобы вы легко могли меня отыскать. Зовут меня Стас, - вежливо представляется он и достает из папки один листок и ручку. – Кто у вас капитан?
– Я, - рявкает Сёма.
– Окей, - кивает наш куратор и очаровательно улыбается всем нашим бабам сразу. Стас заполняет всю анкету, вводит наши данные, потом оставляет нам свои координаты.