Чтение онлайн

Я самая маленькая здесь. Школьница. Одиннадцатиклассница. По возрасту я даже Семена моложе, на целый год. Самооценка падает до уровня плинтуса. Настроение – туда же. Я забиваюсь в какое-то кресло, поджав под себя ноги. Мне кажется, что на всеобщем фоне я просто ничтожество. Первый раз со мной такое, обычно я всем нравлюсь. На вечеринки, которые ходила я, никогда не было ничего подобного. Мы смотрим фильмы, деремся подушками, готовим еду, пьем коктейли и танцуем. А здесь просто отвратительно, но уже слишком поздно, чтобы уезжать. Придётся переждать здесь ночь, среди этой ужасной музыки. Все бухают, как свиньи: водка пьётся литрами, вприкуску с соками или лаймом. К еде никто не притрагивается – литрами хлещется и пьётся алкоголь. Парни в явном неадеквате, только пара из них кажутся трезвыми. Несколько девиц в микроскопических платьях валяются на полу в некрасивых позах; на лоснящихся лицах смазанная косметика и слюни. Сёма, с которым я надеялась провести время, со временем становится похожим на всю окружающую массу. Со мной он не разговаривает с того момента, как мы приехали. Зато какая-то чернявая девица,то какаон не разговаривает с того момента, как мы приехали. жать. анцуем. рить на своем галимом французском. __________________ похожая на Мулан из мультика, составляет ему неплохую компанию.

– Чего не пьёшь, а? – напротив меня садится красивая блондинка лет двадцати.

– Не хочу. Настроения нет.

– Зря. Поэтому и настроения нет, что не пьешь ничего... Ой, лёли мои лёли! – красавица начинает горланить какую-то попсу, потом обрывает себя на полуслове и, кажется, что вполне трезво говорю: - Давай выпьем? За знакомство?

– Ладно. Мари.

Блондинка ловким движением наливает нам по рюмке.

– Людка! Бывай, Мари!

Спирт прожёг всё горло – от языка до неба. Я закашливаюсь. Из глаз текут слезы, и у меня перехватает дыхание. Блондинка делает обиженное выражение лица и наливает мне следующую стопку.

К ней подходит подруга – та самая брюнетка, которая танцевала с моим парнем! Моя голова вмиг потяжелела, и я едва ли разбираю, о чем они говорят. Кажется, что музыка становится агрессивнее, разговоры – громче, и меня начинает затягивать в противный сон. Еще немного, и меня будет мазать по стенкам. Мулан ласково обнимает Люду за загорелые плечи и что-то шепчет ей, потом ласково заправляет ей волосы за ухо и уходит. Люда лениво тянется к бутылке и снова обращается ко мне:

– Так, о чем мы? Да... не ссы, мне на полтора годка побольше, чем тебе. Да и в твоём возрасте я такая борзая была, что мне двадцатник давали..., - она наливает нам еще по стопке, и мы залпом выпиваем. О Боже. Моя голова. Сейчас она явно не на моих плечах.
– Твой парень? – намекает Люда на Семёна, крикнувшего «Мудак!» в соседней комнате мгновением раньше. Мне уже кажется, что он кричит «Мулан» и зовёт эту противную чёрную японку.

– Да.

– Ты это. Не веди себя, как мелкая, а то милый твой мигом найдет себе даму позрелее. Они такие неверные в таком-то возрасте. Раз и всё. К тому же, моя подруга запала на него. А она любит получать то, что ей нравится.

Водка так сильно ударила мне в голову, что я не могу сдержать эмоции. В данный момент они сильнее моей силы воли.

– Да? – чуть ли не плача спрашиваю я. Почему-то сейчас я верю всему, что она говорю.

– Ага, - кивает блондинка, вытянув на стол длинные загорелые ноги.
– Ещё беленькой?

Ещё. Ещё три раза. Потом ещё два. С каждым тостом я все больше и больше проникаюсь симпатией к незнакомой девушке. На 8 стопке я понимаю, что я не встану с этого кресла, даже если на меня будет лететь граната – мне так хорошо и так плохо одновременно, что с одной стороны хотелось радоваться этому состоянию, но с другой, я понимаю, что меня сейчас...

– Фууу! Госспади! Ну, ты и малолетка! – орет Люда у меня над ухом. – Выпила немного, и тебя блевать потянуло уже, фу!! Убери свою рвоту, а то кто-нибудь наступит в неё, фуу!!

Она начинает пить водку прям из горла бутылки. Её розовое платье задирается так, что видны стринги и задница.

– Ты сдурела? – к ней подлетает пара вполне трезвых экспонатов мужского пола и начинают махать крыльями вокруг неё. – Люд? Ты упала столько пить, дура тупая!
– орёт один из парней и берет здоровенную девицу на руки. – Вов, а с этой девкой чё? Кто ей налил столько? Люд? Ну, ты балда, дура! Она же мелкая совсем, куда ей столько, вон её мажет уже как, – передо мной кто-то садится, но я почти не вижу его лица. Мне кажется, что у него тёмные волосы и это всё, что я могу рассмотреть. – Ты как вообще?

Это, кажется, спрашивают меня. Я не могу ничего ответить – я просто не понимаю, что он от меня хочет и что я должна сказать. В какой-то момент мне становится страшно – я не понимаю, где я, что со мной, кто держит меня за руку, почему у меня во рту кислый вкус, а на дорогом ковре некрасивая рвота?

– Эй, ты, - этот парень кричит Семёну. – Иди сюда! Твоей девочке плохо, иди, отведи её спать, она же никакая... Козел ты, а не парень! Что ты не смотришь за ней? И отвали от моей девушки, а то получишь!

Меня развезло ужасно. Мне хочется в кровать, хочется принять ванну, мне хочется, чтобы у меня ничего не болело, ничего не хотелось, чтобы мне было так же на все плевать, как и сейчас. Я не понимаю, кто все эти люди вокруг и почему они так смотрят на меня. Жжёт в животе, внутри огонь, словно камфары наглоталась. Голова очень тяжелая и неприятно режет глаза.

– Мари, что ж ты так пьёшь! – Семён, который час назад был пьянее всех пьяных, сейчас кажется мне почти трезвым. – Ну, ты даешь, ты даже пиво почти не пьешь, а сейчас? На кого ты похожа? Так, облокотись на меня, я тебя наверх отведу. Не можешь? Хорошо, обними меня, я отнесу тебя, раз ты даже стоять не можешь.

Лестница слишком крутая, почти вертикальная – как он дотащил меня на второй этаж, я не знаю. Я вообще не могу стоять – я сползаю по стенке и почти, что лежу на полу. Семён тянет меня за руку и еле-еле ставит на ноги. Меня шатает, как корабль в сильный шторм.

– Ну, Машка-неваляшка ты,– ржёт он и открывает дверь в какой-то комнате. – Давай ты тут поспишь, тут тихо, завтра утром тебе будет получше.

Он помогает мне лечь в какую-то кровать, но в комнате темно, и я бьюсь головой об спинку какого-то стула или комода. Семён опять хохочет надо мной, но теперь у меня болит ещё и голова. Однако в темноте, как ни странно, я чувствую себя лучше: громкой музыки и ора тут почти не слышно. Можно сказать, почти гробовая тишина. Интимная. Сексуальная. Меня явно тянет куда не следует, но я ничего не могу с собой поделать. Сейчас мне становится решительно все равно, что я делаю, с кем я это делаю – мне хочется секса. Которого у меня ещё не было, но мне его хочется. Даже без разницы с кем, хоть с девушкой. Я тяну Семёна за руку – я понимаю, что он трезвее меня, но не настолько, чтобы не сопротивляться. Но когда я начинаю слишком настойчиво его целовать, он отталкивает меня.

– Мари, не надо, ты сейчас слишком пьяна!

Я не хочу слушать этот бред – честно говоря, по мне так я уже и не пьяная. Эта чудесная тёмная комната почти вылечила меня, я почти хорошо соображаю. Я сильнее обнимаю его и целую так страстно, что он не может мне отказать – он же хочет меня, я знаю. Всегда меня хотел и сейчас хочет – так что пусть не упрямится, я этого не люблю. Я снимаю с него ужасную футболку – она всегда бесила меня, и уж лучше бы он ходил голый, чем в ней.

Последнее, что я помню за тот вечер это то, что застёжка от лифчика зацепилась за мои трусы, и мне стало немного грустно, потому что дорогие стринги с такой дыркой уже нельзя будет носить.

Наш первый раз мы не вспоминали – он быстро перерос во второй, третий, четвертый, и уже недели через три это стало самым обыденным делом, для него и для меня. Я ждала от этого процесса больше удовольствий и эмоций, впрочем, я теперь имела полное право поставить себе галочку в своей зрелости. Как-никак я уже не девственница. Однако через месяц приятная гордость начинает сменяться опасениями, стоило ли мне так торопиться в тот вечер, и не натворила ли я дел. Задержка была сначала на неделю. Потом на 10 дней. Когда я насчитала, что последний цикл был 50 дней назад, я пошла за тестом. По пути до аптеки я успокаивала себя тем, что в моем возрасте цикл еще может сбиваться. Мысль о том, что я беременна, казалась мне невозможной. Одиннадцатиклассница. Мне сдавать экзамены и поступать в вуз. Я не беременна, я не могу ею быть, просто не могу. Так только у алкашей бывает, а я девочка из хорошей семьи, конечно же, я не беременна.