Чтение онлайн

Я чувствую, что люблю одновременно двух девушек, и это не дает мне покоя. Меня напрягает то, что Мари и Ольга подружились и много времени проводят вместе. Если они начнут говорить о парнях, то узнают правду и поругаются между собой, а я потеряю их обеих. Я не хочу ни того, ни другого, но я не знаю, кто из них мне дороже. Я весь обратился в неуверенность, противоречие, смятение. Мне очень тяжело, потому что я никому из своих знакомых не мог довериться и рассказать это. Я уверен, что меня не поймут и назовут ублюдком, который мутит с двумя бабами. Они не поймут, что я чувствовал к Мари тогда, как я сильно её любил, как скучал без неё целый год, и как помогла мне выбраться из этой депрессии Ольга. Люди не поняли бы, как мне нравилась Ольгина взрослость, зрелость, её жизненный опыт с одной стороны и милая женская покорность с другой. Она уже в том возрасте, когда девушки умеют вести себя с парнями и ведут себя так, как надо, а не как хочется. Не поняли бы, как я очарован детскостью, скандальностью, неуравновешенностью Мари, её нежеланием соглашаться со мной в тех вопросах, где она считала, что права. Её трудно понимать, она часто не шла на контакт, ревновала, злилась, но это сводило с ума и заставляло думать о ней.

Я устал. От женщин. От всех. Я устал мучиться, думать, париться, бояться. Я боюсь за Ольгу. У меня до сих пор дрожат руки, и я не мог унять эту дрожь. Мы идем и болтаем с Эммой, я не подаю вида, что мне страшно. Не надо, чтобы моя нервозность передалась ей.

– Что сейчас делать будешь?

– Спать, наверно, лягу. Я очень устала. Давай пройдёмся немного, мне успокоиться надо, - просит она. – Много навалилось на меня сегодня, да и я всё-таки из-за этой пьянки не выспалась. А ты не ходил вчера, да?

– Да, мы с Мари болтали, старое вспоминали. Мы с ней знакомы просто.

– Правда? – с удивлением спрашивает она, и мне кажется, что это её огорчает. – Ну, ясно. И давно?

– Ну, мы с ней в одной школе учились. Так, не скажу, что плотно общались, просто знакомые хорошие. Ничего особенного. Просто удивительно, как тесен мир.

– Надо же, а когда мы с тобой познакомились, я тебе наврала, что ты похож на моего бывшего одноклассника. Это была неправда, мне просто стало неловко, что я на тебя так пялилась.

Я вспоминаю этот эпизод, и не могу сдержать улыбки.

– А ты меня сбила с толку, что похожа на Мари. Я начал думать, что это она, но забыл, как зовут. А тут ты говоришь, что ты Эмма, и меня это немного ввело в заблуждение, - вру я. Мне ужасно стыдно врать Эмме, такой замечательной и понимающей девушке, но пока я не могу сказать ей, что это я встречался с Мари, и из-за меня она перенесла такую тяжелую операцию. Потом. Мы обязательно поговорим с ней, но не сейчас.

– Ладно, что было, то было, - очаровательно улыбается она, и мне на одну секунду показалось, что мир стал лучше и добрее. – Давай посидим немного? Вон там? На лавочках около пруда?

– Конечно, пойдём. Холодно только стало.

Она кивает и смотрит куда-то далеко.

– Тебе кофту дать?

– О, не откажусь. Тем более она к моим кроссовкам подходит, - смеётся она, имея в виду, что моя сиренево-голубая толстовка идеально подходит к её пестрым «Найкам».

– Крутые кроссовки, кстати, - говорю я.

– Конечно, за такую цену им не быть крутым. Я люблю хорошую спортивную одежду, она удобная и не мешает жить. Ну и хоть какой-то оптимизм вносит. Все же лучше, чем чёрное все время носить? – говорит она, и я невольно вспомнил, как ругался из-за этого с Мари.

– Бесспорно. Мне кстати тоже купить себе надо. Вернёмся когда, съезжу.

И так мы сидим и болтаем. Обо всём, что приходит в голову. Мы придумываем тупые клички Саше, спорим, какое мороженое круче, апельсиновое или кокосовое, и стоит ли в наше время идти работать на телевиденье или там все придурки. Мы смеемся, дразнимся, при этом совершенно не обижаясь друг на друга и совершенно не заботясь, как глупо мы выглядим со стороны. Я давно так хорошо не проводил время. Этот вечер останется в моей памяти как один из самых лучших, потому что я впервые встретил человека, перед которым мне не нужно притворяться.

– Ну что, домой тебя, что ли? У тебя глаза слипаются уже. Или ты от общения со мной так утомилась? – шучу я, когда я насчитал у Эммы 5 зевков за минуту.

– Нет, с тобой хорошо болтать, Семён, но мне правда очень хочется спать.

Ещё минут десять мы хохочем, пока я провожаю её домой. Какое-то время мы стоим у подъезда, после я вспомнил, что так и не поблагодарил её.

– Эмма, слушай, спасибо, что помогла Ольге. Очень здорово, что ты оказалась рядом, на самом деле, очень счастливое стечение обстоятельств, что ты не смогла участвовать, - я обнимаю её. Как жаль, что нельзя сказать ей, как много Ольга для меня значит. – Ты молодец. Самая настоящая молодец. Не слушай Сашу, он кретин.

– Не буду, Сём, не буду, - обещает она мне. На этом мы прощаемся, и я решаю зайти к себе домой, узнать, как парни и в частности Глеб. Но дом оказывается пустым, и на мои крики никто не отвечает. Я наливаю себе из бара немного виски и залпом осушиваю стакан, после чего заваливаюсь на диван в своей комнате и долго листаю каналы. Через некоторое время на меня нападает странное желание выпить ещё, и я беру бутылку с собой. Чем больше я пью, тем больше понимаю, как устал от этой жизни и как мне необходима ещё пара часов беседы с Эммой Беркетовой, чтобы понять, как жить дальше.

ОЛЕГ

Надо было посмотреть в Интернете прогноз погоды – мне не нравится, что к вечеру похолодало. Если это было бы на один день, то это можно пережить, но холодный ветер, а может быть и дожди, на протяжении всего отдыха, были бы не самым лучшим. Из-за туч на небе в лесу темнее, чем могло бы быть. Мы немного заблудились, потому что пока шли, оживленно беседовали, и не замечали, куда идём. Мы немного устали, и Ника предложила посидеть на двух сломанных толстых ветках огромного дуба, мимо которого мы шли. Мы снимаем с себя куртки и садимся на них. Я достаю из кармана пачку сигарет, и Ника просит у меня одну, чем сильно удивляет. Я прикуриваю нам, и после того, как пламя зажигалки гаснет, мне становится неуютно от того, как же темно в лесу. Я почти не могу различить Нику, только её белую футболку и шорты, светившихся на фоне тёмно-синих деревьев и кустов.

– Темно, - говорит Вероника и затягивается.

– Темнота - друг молодёжи.

– Мне здесь не нравится, - говорит она, зажав во рту сигарету и затянув шнурки на кедах.
– Посмотри, что с Олей случилось, это же ужас какой! Если бы не Эм, она бы провалялась так черт знает сколько и вообще умереть могла. Оле повезло, а Глеб вообще должен быть ей благодарен, а он заносится. Дурак, - с болью в голосе говорит она.
– Может, ей вообще в Москву надо? Если у неё серьёзная травма головы, то ей потребуется помощь нормального хирурга, а не местных тупых медсестер!

– Надо до утра дожить, Ника, а там видно будет, - коротко отвечаю я и наклонил голову налево, чтобы потянуть затекшую шею.

– Дожить! Что значит, «дожить»? На нас что, комета упадет с неба? Ой, Олег, ну ты скажешь тоже! – сердится Ника и толкает меня. – Бедная бедная Оленька! Я завтра утром схожу к ней, может, ей помощь нужна.

– Утром к ней Глеб пойдёт.

– Угу, - она всегда становится грустной, если мы говорим о нем.

– Ты до сих пор хочешь восстановить ваши отношения? Все ещё скучаешь? – печально спрашиваю я.