Чтение онлайн

– На нас с Олегом вчера напал медведь в лесу, - мгновением позже Ника с этими словами появляется в комнате, а я замираю с носками в руках.

– Как? В смысле... вы что там делали?

– Гулять пошли... Оль, - Ника молчит. – Он был точно такой же, как в зоопарке. Я не знаю, как это объяснить... Он был такой...

Ника не успевает закончить фразу, как раздается звонок её сотового. Она чуть медлит, прежде чем взять трубку, но потом все-таки решает поговорить.

– Привет. Да. Да, он пришёл, починил, спасибо большое. Сейчас? Ничего. Да, давай конечно. Я выйду сейчас. Увидимся, - быстро разговаривает она, после чего она… улыбается. Искренне. Неужели они с Глебом опять вместе? Он поэтому такой нервный, что они опять восстановили отношения, и сейчас он волнуется, потому что не знает, как себя повести? Так-так-так.

– Мне, в общем... Идти надо. Я рада, что с тобой всё в порядке. Мы очень за тебя волновались, - сбивчиво говорит Вероника.

– Да, вали куда тебе там надо, я не могу тебя задерживать. Это Эмма была? – как бы невзначай спрашиваю я.

– Нет. Это... парень один, - она несколько странно смотрит на меня, а я чувствую, как мои губы недовольно поджимаются.

– А, ну да, конечно, иди. Только лучше бы Глеб вас не видел, а то он и так спит плохо, – я снимаю с себя штаны и аккуратно складываю на кровати.

– Оля, твой...

– Слушай, я тут мыться собралась, ты на меня долго смотреть будешь? Я же сказала, вали куда хочешь, я не смею тебя задерживать.

– Я хотела сказать, твой ключ и твои вещи на той полочке, я их убрала, чтобы они не потерялись. Пока, Оля.

Ника уходит, а я быстро привожу себя в порядок, после чего прихватив кошелек с деньгами, иду в столовую обедать. Как всегда, в любом разговоре я остаюсь дрянью, но если дело доходит до моего брата, тут я злая. Чего с Глебом такое, он мне так и не объяснил. Приревновал Нику к новому парню? Я недовольно курю и вхожу в столовую, как мысли сразу же меняют направление. На самой дальней от входа стене висят два портрета, под ними – цветы, игрушки, свечи, какие-то плакаты, открытки. Я подхожу ближе и начинаю читать, что там написано. Ничего не понимаю, но какой-то болтливый парень быстро вводит меня в курс дела. Несколько минут стою около их портретов, читаю про себя небольшую молитву, и направляюсь к буфету, борясь с дурнотой. Чувство голода пропало, и я беру только чёрный кофе с сахаром и молоком. Возможно, от сладкого напитка мне захочется есть, но комок тошноты мешает аппетиту. Я рассеянно помешиваю питьё в чашке, иногда поглядывая на людей в столовой. Вижу красивую блондинку, которой понравился Олег. Она о чем-то болтает с подругой, и до меня доносятся отрывки их разговора, из которого я сделала вывод, что они хотят отсюда уезжать. Странно, если здесь вообще кто-то захочет остаться, учитывая, что случилось с этими мальчишками. Ужасно умереть в таком молодом возрасте. Им было меньше, чем мне. Они же почти ничего не успели попробовать, не успели толком пожить... Мне становится тоскливо.

Многие смотрят с сочувствием и на меня. Ах да, повязка. Я с ней выгляжу как раненый в бою солдат. Какие-то парни игриво улыбаются мне, после чего говорят, что вчера они имели честь нести меня на руках. Сейчас они за это просят номер моего телефона, но я с грустной улыбкой говорю им, что у меня есть молодой человек. Кстати, а где Семён? Саша, хоть и не нравится он мне, все-таки волновался за меня, но Глеб не говорил мне, что Сёма проявлял признаки обеспокоенности. Дело дрянь. В последнее время мы стали не так близки, как раньше. Он даже не знает, где я, что со мной, а у меня как назло, нет сейчас с собой мобильного. Я решаю поскорее найти Сёму, потому что после общения с ним мне точно станет лучше. Я уже хочу встать, как в глаза мне бросается дикая красная надпись «вы все умрёте!». Меня бросает в пот, но через секунду-другую, я понимаю, что это просто дурацкий принт на футболке. Кому ума хватило одеть такое сегодня? Я допиваю кофе, поморщившись из-за того, что в последнем глотке было слишком много сахара, как за мой столик садится... какая-то из Беркетовых.

– Оля! Я так тебе рада! Как ты?

Длинные волосы. Эмма.

– Привет, Эмма, - киваю я, смутившись из-за того, что сразу её не узнала. – Я отлично... спасибо тебе большое. Глеб мне все рассказал, ты извини, если он тебе под это дело нагрубил, у него сейчас личные проблемы, но мы оба тебе очень признательны. Ты очень хороший человек. Спасибо огромное. Никогда этого не забуду.

Она как-то равнодушно кивает, словно сделала для меня сущую ерунду. Я хочу ей сказать, что это на самом деле для меня очень важно, но Эмма опережает меня:

– Я есть хочу. Ты голодная? Давай я нам возьму чего-нибудь?

Как я и предполагала, после сладкого кофе мне захотелось чего-то пожевать.

– Да, давай.

Некоторое время мы молча едим вполне себе вкусную пиццу, иногда перекидываясь тревожными взглядами. После еды я рассказываю ей, что сказала мне врач и то, что мне надо, скорее всего, возвращаться в Москву. Эмма меня поддерживает, тем более учитывая последние неприятные события, готова уехать вместе со мной.

– Я предлагаю всех собрать минут через пятнадцать и обсудить всё, что произошло за последние дни, - покачав головой, говорю я. – Может, кто-то еще хочет домой. У тебя телефон с собой?

Эмма достает из кармана «Айфон» и кивает.

– Напиши, пожалуйста, Глебу, Семёну Роме, чтобы все в... два часа пришли на то место, где мы сидели, когда приехали. Ну, на лавочках. Поняла где?

– Да, поняла. Сейчас напишу, Ольга.

ОЛЕГ

Из-за сырости на улице идти никуда не хочется. Глеб валяется на моей кровати и уже битый час толкует о том, как же он волнуется за Ольгу, но понял это в тот момент, когда спас ту девицу от перспективы быть убитой люстрой. Я нашёл на шкафу набор игры в дартс и решил немного размяться. Надо сказать, что у меня отлично получается, и полчаса спустя я почти попадаю в цель. Глеб без конца ноет, то из-за того, что много выпил вчера, то потому что спал всю ночь в неудобной позе, то опять начинает загоняться из-за Ольги. Я молча слушаю его, иногда киваю, но такое участие в диалоге друга не устраивает. Он резко встает с кровати и бросает мне:

– Ты меня совсем не слушаешь, а я, между прочим, внимательно слушал твой рассказ про возвращение дикого мишки и искренне тебе сопереживал, - говорит он и берет у меня из рук несколько дротиков.

При упоминании о вчерашнем вечере меня передёргивает.

– Слушай, давай не будем об этом. Мне до сих пор нехорошо. Ника вообще в шоке, она ужасно напугана. Ты это, хоть окажи ей моральную поддержку, - говорю я, ощутив, как дрогнула рука. Дротик летит мимо цели и застревает в деревянной двери. Глеб неуверенно говорит:

– Я думаю, ей после разговора со мной станет только хуже.

– Глеб, кому угодно после разговора с тобой становится хуже, - я не могу удержаться от остроты.

– Почему все считают меня таким жестоким? – друг становится печальным.– Ну, я же такой очень даже ничего. Или это только потому, что я с Беркетовой не могу найти общий язык?
– при звуке её фамилии голос друга становится более резким.

– Ну, - я начинаю мяться, не зная, как правильно ему сказать, чтобы он при этом не обиделся. Глеб - ранимый человек, и из-за одной фразы может начать сходить с ума и накручивать себя. – Частично, просто ты уж очень её в штыки воспринимаешь. Она не плохая. В смысле, она конечно... ну, - когда разговор заходит об этой девушке, я всегда начинаю теряться, поэтому никогда ни с кем не обсуждаю её. Я слишком стыжусь своей симпатии. – Короче, тебе виднее.

Дротик падает на пол, и я отворачиваюсь от Глеба, чтобы он не видел моего лица. А то если что-то покажется ему подозрительным, Глеб начнет задавать много ненужных вопросов.

– С тобой все в порядке?

– Мм. Да. Давай сменим тему.

– А что? – ухмыляется Глеб и потягивается.
– Тебе тоже неприятно о ней говорить?

– Мм. Да. Неприятно, - мне кажется, у меня начинает пылать лицо, что не ускользает от внимательного Глеба. Он похож на свою сестру намного больше, чем он думает.

– Ты смущен? Да ладно, перестань, я знаю, что твое благородное воспитание не позволяет тебе плохо говорить о людях за спиной, но это же Беркетова. О ней можно.

– Не в этом дело...

– А в чем? Ой, только не говори, что она тебе нравится, - выпаливает Глеб, после чего делает паузу и внимательно на меня смотрит. – Блин, я что прав? Да этого не может быть! Это же... Беркетова! Это же кошмар! Ужас! Олег, скажи мне, что я на почве всех этих переживаний умом тронулся?

Я молчу, потому что у меня не подворачивается язык говорить о ней плохо.