Чтение онлайн

Я с кислой физиономией смотрю на Коноплева, который не далее, чем сегодня утром жаловался на то, что его ночью там какая-то балка чуть не убила. Мне интересно, он принципиально согласится с Семой, чтобы лишний раз сказать мне наперекор или все-таки он немного умнее?

– А я это давно всем говорю, что это чепуха на постном масле, нашим девицам жить скучно, вот и пугалки всякие придумывают.

– Да, то-то я смотрю, ты чуть от страха не обосрался, когда тебя балка чуть в фарш не превратила! Жаль, что не превратила, я бы котлет нам на обед нажарила!
– я начинаю беситься.

– Эмма! – с укором тянет Рома, а я от злости чуть не начинаю плеваться.

– Что «Эмма»?! Ну, ты слышал, а? Глеба Глебом... Хлеба Глебом... Тьфу, Глеба хлебом не корми, дай мне что-нибудь поперек слова сказать! Вот ты сам сейчас это прекрасно видишь!

– По-моему, у тебя проблемы с речью. Ты заикаешься, - совершенно плоско острит Коноплёв, чем доводит меня до ручки.

– А у тебя проблемы с головой! И имя у тебя тупое.

– Ой, какая печаль! – наигранно детским голосом говорит Глеб, а Саша противно смеется. Его смех мне сейчас напоминает лай больной собаки, о чем я незамедлительно решаю ему сообщить.

– Слышь, шавка здесь только ты, пасть закрой!

– Саня, я смотрю, ты очень умным стал, советы всем раздаешь, как себя вести, да? – шипит на него Ольга и, не дав ему ответить, продолжает: – А, вот как, мне ты отвечать ссышь, потому что влюбился как школьник? Да? Так получается?

С этой минуты разговор идёт о чем угодно, только не о том, о чем планировалась. Оля орёт на Сашу, Глеб пытается её успокоить, за что вызывает на себя огонь, Мари истерично кричит, что я во всем виновата и я всех поссорила, Ника пытается возразить ей что-то в ответ, и затевается массовая перепалка. Мы все орём, кричим, обвиняем друг друга в том, что мы делали и нет, как Рома командным голосом велит всем разойтись и оставить обсуждение данного вопроса на более позднее время. Оля молча разворачивается и уходит, развязавшиеся бинты развиваются за ней словно фата, Мари как служанка бежит за ней и начинает в чём-то её убеждать. Ника, Рома и Семён сразу же переводят разговор о том, что не помешало бы сходить поесть, Олег с Глебом как вместе пришли, так вместе и ушли, и только Саша не двигается с места и смотрит на меня так, словно он задумал меня задушить. Что ж, пусть только попробует, я его закопаю к черту!

– Чего ты пялишься на меня, монстр? – я ощущаю желание дать ему затрещину еще раз.

– А ведь Мари права, все из-за тебя поругались, - холодным тоном отвечает он мне.

– Да ты что? Я свое мнение высказала, причем не столь далекое от мнения твоей любимой Оли, а вы уже начали мне наперекор говорить!

– Потому что Оля ударилась и напугана этим, а ты как малолетка говоришь, тупая!

– Ты себя, что ли умным взрослым считаешь?!

– Нет, я отдаю себе отчет, где я бываю прав, а где нет, и прислушиваюсь к людям, а ты ходишь, как царевна, тупая, надменная и уверенная в себе, и не видишь, как к тебе люди реально относятся.

– Ну-ка, мне очень интересно послушать, - я злобно выдыхаю.

– Ты всех тут достала, Эмма, - злобным голосом говорит Саша, после чего делает более доверительную интонацию и говорит значительно тише. – И всех раздражаешь. С тобой никто не дружит по-настоящему, кроме Ники, и то она тебя устала уже... Над тобой за спиной все издеваются, говорит гадости, а в лицо улыбаются... А ты не видишь этого ничего! Рома уже устал защищать тебя, говоря, не обращайте внимания на дурочку, она еще маленькая, это пройдет. Ты никому здесь не нравишься, Олег, Оля, Глеб, даже иногда Ника – они все издеваются над тобой.

– Да? – мне становится смешно от глупостей, что он мне говорит.
– Что это так? Может, стоило мне в лицо это все сказать, чем тянуть 3 года резину и общаться со мной?

– Все просто хорошо воспитаны, и ждут, пока ты поймешь, что тебя не любят и не хотят видеть. Это только ты у нас баба-быдло и правду-матку говоришь, а остальные тактично молчат и не считают нужным тебя прогонять. Просто все уже надеются, что ты сама все поймешь.

– А ты сама любезность решил меня сегодня в честь чего-то порадовать? – злость в моем голосе пропадает и уступает место печали и грусти. Неужели я верю тому, что он мне говорит? Верю этим глупостям?

– Нет, просто жаль уже тебя, правда. Ты не заслуживаешь того, чтобы над тобой издевались. Не приходи в эту компанию, так будет лучше. Для тебя, - он хлопает меня по плечу и оставляет один на один со своими мыслями.

Я смотрю ему в след, думая, что, в общем-то, недавно я считала его хорошим другом. Даже близким другом. Как и всю эту компанию, которая одно время заменила мне семью.

Я растеряна. Если бы он это все прокричал, как обычно делает, я бы не поверила ни одному его слову. На эмоциях люди часто говорят не то, что думают. Но он говорил это осознанно, в его глазах читалось презрение. Искренне презрение ко мне. Он не врал мне сейчас.

У меня подкашиваются ноги. Бред, бред, бред, бред, говорю я себе, но разум усердно отклоняет мои попытки не верить в этот ужас. У меня внутри все дрожит, у меня сводит ноги... Я просто не могу ужиться с этой мыслью, что они меня не любят! Они же все, что у меня есть! Мои друзья! Моя семья! С тех пор, как уехала мама и Мари, я просто жила этим коллективом, жила всеми его радостями и печалями, я видела этих людей чаще, чем кого бы то ни было. Как такое возможно, что они просто терпели мое присутствие? Они слишком тактичны, чтобы сказать мне, что я им в тягость? Что я их раздражаю? Да, Глеб и Оля всегда относились ко мне с пренебрежением, но я считала их кем-то намного лучше себя, и не претендовала на то, чтобы быть их близкой подругой. Я довольствовалась тем, как они общались со мной, но мне казалось, что под маской они внутри хорошие люди, которые меня за что-то ценят... Немного. Где-то со снисхождением, но все-таки они ко мне по-своему привязаны?

Я не помню, как дошла до нашего с девочками дома. Я хочу подняться к себе в комнату, но понимаю, что у меня нет на это сил. Я прижимаюсь спиной к стене нашего коттеджа и сползаю вниз. Я достаю из кармана сигареты и закуриваю. Я чуть не сжигаю себе пальцы зажигалкой, и от боли на глазах наворачиваются слёзы. Я прикусываю губу и велю себе не плакать, потому что слезы – это для слабаков. Я просто не верю. Этого просто не может быть... Хорошо, а если не Оля и Глеб, а другие ребята? Саша стал ко мне плохо относиться совсем недавно, Олег... мы почти не разговариваем с ним, но он внутри хороший человек. Неужели он за моей спиной говорит обо мне гадости? Как можно? Олег! Он такой воспитанный, такой... Ах, да, Саша как раз говорил о том, что здесь люди с хорошим воспитанием, поэтому не говорят мне ничего прямо... Все ждут, пока я всё пойму сама. Но неужели он так низко себя ведет? При мысли, что даже хороший Олег меня не воспринимает как человека, я начинаю рыдать. Моя выдержка мне изменяет, и слезы льются с такой силой, что я просто ничего не вижу перед собой. Я роняю сигарету и вся отдаюсь рыданию. Глубокому, сильному и отчаянному. Я просто не могу в это поверить. Не могу. Но в мозгу все чаще и чаще всплывают обидные слова «друзей» и с каждой минутой я все больше понимаю, что эти три года были не более чем просто галочкой, что у меня есть кто-то, с кем хорошо провести время. Такой же галочкой, как мама, папа и сестра.

ОЛЕГ

Мы с Глебом уходим под конец скандала, когда стало ясно, что у всех кто-то в чем-то да виноват, и все это вываливают в общую кучу и никто никого не желает слушать. Сейчас мы с ним стоим около корпуса столовой и курим. Точнее, я курю, а Глеба по кругу носит на одну и ту же тему. Я его даже не слушаю, потому что думаю сейчас только об одном. Каникулы идут не так весело, как я думал. Мы здесь всего пару дней, а уже хочется как можно скорее вернуться домой. Все ругаются, ссорятся… и ходят по лезвию ножа. Мы все находимся в постоянной опасности. Медведь, который вчера нас с Никой чуть не порвал в клочья, просто не выходит у меня из головы. Всю ночь мне снились эти два белых пятна, которые я видел сначала в зоопарке, потом в лесу. Мне снились те два парня, точнее, что от них осталось, после того, как на них упал столб. Сейчас при воспоминании об этом по рукам бегут мурашки. Я делаю еще одну затяжку, и хочу выбросить сигарету, как Глеб дергает меня за край футболки и словно бы куда-то кивает.

– Смотри, кажется, к тебе кто-то идет?

Я не понимаю, что он имеет в виду, как обернувшись, вижу знакомую девушку. О да. Очень хорошо знакомую. Это та самая красавица, с которой я имел честь провести время в первый день на вечеринке, и которую я потом на следующий день просто «проигнорил». Хотя на самом деле мне просто было ужасно неловко за свое поведение. Сейчас она ещё красивей, чем в клубе, потому что она нормально одета и на ней нет косметики. Она красивая девочка, но, увы, я к ней равнодушен, потому что она не Эмма.