Чтение онлайн

– Тот же... Он выглядел так же. У него и белые пятна над глазами, как брови.

– Вы обкурились что ли? Какой к черту медведь в Подмосковье? С белыми бровями. Ещё скажите, что думаете, будто тот мишка, что сдох от жары в зоопарке, воскрес и теперь его призрак преследует вас, - едва сдержавшись от того, чтобы не засмеяться, говорю я.

– Это правда, Эмма, - кажется, что с искренней обидой в голосе говорит Ника. – Саша спас нас, он услышал, как мы кричим, и крикнул нам в ответ. Он помог нам выбраться и открыл калитку, если бы не он, я бы не стояла сейчас перед тобой.

– А как Саша оказался около калитки? Он стоял так и караулил, мол, постою я тут, мало ли Ника с Олегом пойдёт в лес гулять, а на них мишка набросится, тут я такой, бац, и их спасаю, - меня разбирает смех. – Люди, что бред вы морозите?

– Я катал наперегонки с теми парнями, которых убило. Я услышал их крики, потому что тихо было, и пошел их выручать. Если бы не ребята, меня бы тоже, может, убило, - говорит Саша.

Надо сказать, что никто кроме меня не смеется, но это меня не останавливает, и я все равно считаю рассказ ребят - плодом фантазий. Медведи, которые набрасываются на людей, какие-то падающие фонари... Допустим, я могу поверить в то, что два бедных мальчика погибли из-за несчастного случая, но медведь - это слишком. На меня разом наваливается усталость и желание всем треснуть.

– Знаете что, сказки про злого мишку рассказывайте в другом месте. То, что произошло с этими парнями или Олей, ужасно. А это просто смешно. Спокойной ночи, дорогие.

Я разворачиваюсь и иду по направлению к бару – я хочу купить сигарет, потому что одной сигареты мне явно мало. Я понимаю, что поступаю неправильно, но день выдался слишком трудным, и мне необходимо как-то снять напряжение. Внутри очень уютно и тепло – здесь зажгли большие свечи и расставили их по всей барной стойке, что создало уютную атмосферу. Народу здесь почти нет, занято всего два столика, а за баром стоит парень лет 30 и протирает полотенцем пивные кружки.

– Привет, - говорю я и сажусь напротив него. – Можно «Парламент» и зажигалку?

– Здоровались вроде. Можно, только ты многовато куришь, красавица.

– Это моя первая пачка сигарет в жизни, так что не очень много.

– Ну, если ты родилась сегодня, то поверю. Мне кажется, что три часа назад я уже тебя видел здесь, Мари, - подмигивает мне бармен, а я, поняв, к чему он клонит, ощущаю прилив раздражения.

– Это была не я. Меня зовут Эмма, мы близнецы с Мари.

– Конечно-конечно. С тебя 70 рублей, - он, конечно же, не верит мне, но бросив взгляд на мои волосы, понимает, что я его не обманываю. Бармен отдает мне пачку сигарет и предлагает чего-нибудь выпить. Раз уж у меня был самый трудный день в жизни и я его мужественно выстояла, я заслуживаю немного алкоголя.

– Да, было бы здорово, особенно если в нём бы присутствовал кофе.

– Как насчет капуччино?

– Мне уже есть 18.

– Тогда «Шоколадный Мартини»?

– Отлично, - киваю я, освободив пачку из плена прозрачной упаковки. Прекрасные, совершенные белые сигареты лежат плотно, как кирпичики в стене. Мне не хочется нарушать совершенность их лежания, но я все равно выуживаю одну из них и долго рассматриваю. Белая палочка смерти. Такая толстенькая, теплая и приятная на ощупь. Сильно пахнет и просится в рот. Я зажимаю её между губ и осторожно прикуриваю – я немного боюсь зажигалок с колёсиками, потому что мне все время кажется, что одно неосторожное движение и у меня загорятся волосы.

Вскоре я получаю свой долгожданный коктейль и чувствую приятный вкус алкоголя и шоколада во рту. Бармен видит мое расслабленное лицо и улыбается.

– Вот так люди и спиваются.

– День, правда, был очень трудным. У нас девочка в команде поскользнулась и получила травму. Она лежит в травмпункте и до сих пор не пришла в сознание.

– Подруга твоя?

– Мы не дружим, но она мне не чужой человек.

– Это хорошо, что ты волнуешься. Тут люди с этими соревнованиями как только с ума не сходят. Подставляют друг друга, врут, сегодня даже пара ребят подрались.

Я хочу сказать, что у нас ничего подобного нет, как понимаю, что осеклась: я сегодня по непонятно причине не смогла участвовать, но из-за других событий позабыла об этом. Интересно, как это произошло?! Я смотрю на парня, который пару минут назад принял меня за Мари, и поняла, что это, безусловно, не обошлось без сестры! Она знает, куда я положила свой паспорт, а уж наврать, что она - это я, проще простого! Вот сука! Я быстрым глотком допиваю остатки коктейля, кладу деньги за выпивку и решительным шагом иду в сторону нашего дома. Неожиданно начавшийся ливень только портит мне без того ужасное настроение. Итак, верну Роме ключик, поблагодарю его, а потом устрою сестричке кровавую баню. Если я не оторву ей голову, можно считать, ей повезло.

ГЛЕБ

Мы пьем уже третью кружку пива и явно не планируем закругляться. Я, во всяком случае. Алкоголь здесь на редкость отличный, и я, честно говоря, легко готов променять эти две недели катания на роликах на то, чтобы пить, пить, пить бесконечно. Когда ты пьян, ты с одной стороны не стыдишься того, что тебя мучает, а с другой, то, что тебя мучает, волнует не так уж сильно. Даже создается иллюзия, что это не стоит и капли сожаления. Я никогда не считал правильным решать проблемы таким образом, но сейчас понял, что возможно я многое в жизни упустил.

– Глеб, чувак, кончай пить, ты становишься алкашом! – шутит Рома, хотя я улавливаю в голосе друга нотку тревоги.

– Ром, скажи мне, пожалуйста, кем надо быть, чтобы упасть под стол от трёх кружек пива? 13летей институткой?

– Дело не в этом. Ты пьёшь, потому что тебе кажется, что жизнь твоя горька и печальна, а это первая тропа на пути к становлению Алкоголиком.

– А ты стал слишком много читать нотаций, я смотрю, - раздается над нашими головами голос Саши. Он садится и недовольным взглядом окинул всех сидящих. Судя по ярко-красной щеке, он нарвался.

– Кто тебе так заехал, приятель? – спросил Олег, взяв у Саши зажигалку.

– Кто-кто, сука эта, Беркетова. Вот дрянь, увижу в следующий раз, просто по стенке размажу, - злобно цедит Саня.

– Так-так-так, приятель, мы в приличном обществе, давай выражения выбирать? – с раздражением просит Рома, положивший в свое время все силы на то, чтобы отучить мелкотню, типа Сани и Беркетовой, ругаться матом.

– Ага, очень приличном, алкашей и геев, - ухмыляется Саня и заказывает себе кружку пива. – Сука тупая. Ненавижу её. Вот верите? Бесит. Вся она целиком бесит.

– Слушай, даже если ты её так не любишь, это не повод нам тут сидеть и выслушивать все эти гадости.

– Не, Ром, он прав, это кошмарная девица. Я с ней тоже хотел бы поменьше иметь дела, но что ж поделать? У неё к тому же тут клон материализовался, так что у нас теперь вообще 2 в 1, - ворчу я, а Саня, ощутив поддержку, сияет улыбкой. Как Рома понять не может, что вечно покупается на внешнюю привлекательность, и поэтому закрывает глаза на её ужасные манеры.

– Глеб, с тобой я поговорю потом, - как-то слишком сурово начинает Рома, отчего мне становится не по себе.
– Саша, пойми одну вещь. Мы приехали сюда командой, вместе выступать, побеждать и отдыхать. Мы одна команда. Мы все должны держаться друг за друга, потому что мы все единое целое. Он за тебя, ты за него, а вы устраиваете непонятно что. Так нельзя. Эмма наш друг. Она учила нас кататься, провела с нами не один час, не один день рождения отпраздновала, не одну беду мы все вместе преодолели. Это близкий человек нам всем. Что вы развели тут? Запомни, Саня, нельзя о своих плохо говорить. На то они и свои, что ты должен за них стоять, потому что они в свою очередь тоже стоят за тебя. Свои выручат, помогут, поддержат. Эмма тебе не просто так треснула, уж какой-какой, а ненормальной её нельзя назвать. Ты, я надеюсь, не дал ей сдачи?