Чтение онлайн

– Сёма! – плачет Оля и трясет его за руку и за плечо. – Сема! Как ты можешь... бросить нас... бросить меня... А как же родители? Сёма, ты нам нужен! Ты нам нужен, я люблю тебя! Сема, пожалуйста! Госспади! Я же знаю, что ты не мог умереть!
– вдруг орет она и сильно бьет Семена по грудной клетке. Я уже чуть было не взмолился, чтобы Оля оставила его в покое, как... не поверил своим глазам! Из горла нашего перебитого друга раздается какой-то хрип, после чего Семён открывает сначала один, потом второй глаз, и едва разборчиво хрипит:

– Ну, мать, ты меня точно добить решила!

– Семён! – вопит Ольга так громко, что у меня по спине пробегают мурашки. Сашу передергивает, после чего он бросается к другу и помогает ему сесть. Рома достает из рюкзака аптечку и начинает спрашивать Себу, где болит. Глеб поит его водой, Оля плачет и пытается позвонить девочкам, а я понимаю, как липкий жуткий страх постепенно покидает меня, и я сам уже чуть ли не плачу от радости.

МАРИ

Ненавижу её! Истеричная тупая сука! Как я могла так ошибиться насчет неё и посчитать, что Ольга – интересная девушка? Она дрянь! Как она могла встречаться с Сёмой? Как она могла оказаться в его вкусе? Она страшная! Безобразная! Совершенно не понимаю! Она же... кудрявая! Чернявая! Старая! Она же старше его! Она же сука!

Злость не отпускает меня до сих пор. Я хочу просто задушить эту дрянь, но понимаю, что это невозможно! Почему она за меня решила, что мне делать? Я не хочу куда-то идти, звонить, я хотела идти вместе со всеми и искать своего парня! Он же любит меня... И мы будем вместе! Будем вместе, чего бы там эта сучка не говорила! Злость бурлит во мне так, что меня трясет, и я совершенно не могу успокоиться. Я сижу на крыльце нашего дома и курю одну за второй, но успокоение не приходит. В какой-то момент мне становится тошно от вкуса сигарет на зубах, и со злостью бросаю пачку на траву, которая покрывается капельками воды.

Внезапно в голове мелькает мысль, что сестра сказала, что видела, что он умер... Об этом я не думала и вовсе, потому что меня взбесило то, что он встречался и с Ольгой тоже, а меня, получается, обманывал. Но сейчас до меня словно дошло, что его... больше нет! И даже не важно, с кем еще кроме нас двоих он был, его больше нет ни у кого из нас. Неожиданная тяжесть поселяется в моем сердце. До меня так тяжело доходит эта ситуация, но когда я осознаю это, у меня начинает кружиться голова. Я уже жалею, что выбросила сигареты, потому что я ощущаю желание закурить опять.

Я с трудом беру себя в руки и говорю себе, что нужно сходить и вызвать нам такси. Сжимая в руке не работающий «Айфон» и карточку такси, я дохожу до корпуса администрации, но на двери весит табличка «закрыто», а на мои стуки никто не отвечает. На улице вообще поразительно мало народу. Те, кто приехали сюда на своих машинах, уехали еще вчера, а остальным приходится вызывать такси, до которого они не могут дозвониться.

– Тебе тоже нужно позвонить? – спрашивает меня какая-то темноволосая девочка в яркой куртке.

– Да, мне сказали вызвать несколько машин, чтобы уехать отсюда, но у нас не ловит сеть. Попробую позвонить из автомата.

– Он не работает, я пробовала час назад, - говорит девочка, пожав плечами.

– Я все же попробую, спасибо, – сухо говорю я и уверенно иду в сторону стоянки.

Это небольшая бетонная площадка, огражденная сеткой. На ней стоят машины тех, кто приехал своим транспортом, а так же автобусы. В углу стоянки находится таксофон, который мне и нужен. Я набираю номер такси, который дала мне Оля и очень долго жду. В трубке все время слышится какой-то скрип, возможно, что со связью здесь и правда очень плохо. Я вешаю трубку и повторяю попытку. Скрип становится громче, и я забиваюсь поближе к стене телефонной будки и зажимаю ухо рукой. Мне кажется, я слышу «алло» и начинаю кричать в трубку. Скрип становится громче…. и вдруг невероятная тяжесть прижимает меня со всей силы к стене. Внутри меня всё хруститс таким звуком, что от одного осознавания этогоя теряю сознание... Возможно, это был звук, с которым автобус раздавил телефонную будку, а вовсе не меня… Я почти сразу же проваливаюсь в плотный мрак, и даю боли проглотить меня.

НИКА

– Послушай, тебе надо беречь ногу, посиди, я сама справлюсь! – прошу я Эмму. Мы собираем наши вещи, так как планируем уже вечером быть дома. Оля просила, чтобы к тому времени, как они вернулись, мы были уже готовы. Свои шмотки мы уже давно раскинули по чемоданам, я, например, вообще толком не успела ничего разложить, поэтому сейчас больше помогаю подруге. Через час на кухне дома парней стоит уже с десяток разнокалиберных саквояжей Ольги, Эм, Мари и мои. Я старалась делать всё сама, потому что Эм сейчас с её раной нужно сидеть, но эта девушка, никогда не отличавшая послушанием, носится по дому как угорелая, в то время как я плыву по комнатам как наглотавшийся «Фумитокса» комар.

Мы на кухне, сидим за столом. Свой дом мы уже заперли, отдали администрации ключи и заплатили за последний день проживания. Сейчас нам совершенно некуда себя деть, и мы тупо пялимся в окно, за которым моросит слабый дождь, и думаем, как там сейчас ребята… и Себа? При очередной мысли о Семёне меня словно окатывает ледяной водой, а в животе начинает крутить. Снова. Меня уже три часа чуть ли не в узел скручивает – как всегда, впрочем, стоит мне немного понервничать. Я стараюсь отвлечься на дурацкую игрушку в телефоне, но ее не достаточно, чтобы я могла не думать о больном животе. Я готовлю себе новый кофе, зачем-то смотрю в окно, думаю о своих репетициях в театре и понимаю, что уже ничего не в силах меня спасти, как Эм неожиданно говорит:

– Ник, слушай, можно попросить тебя о помощи?

Я уже чуть ли не подпрыгиваю на месте, как чувствую, что у меня снова начинает лихорадочно скручивать живот. Так больно, что я едва не сгибаюсь пополам.

– С тобой все в порядке? – обеспокоенно спрашивает Эмма.

– Эээ… Да! Просто видимо на нервной почве… У меня это… Диарея…Ну понимаешь…

– Да. У меня она всегда на нервной почве. Лови, - говорит она и, достав из рюкзака аптечку, кидает мне пачку таблеток. Я запиваю горькое лекарство, и, стиснув зубы, заставляю себя поверить в то, что скоро всё пройдет.

– Спасибо. Так о чем ты хотела меня попросить?

– Мне надо как-то помыться после бурной ночки… Можешь помочь мне? От тебя особо помощь не понадобится, мне просто джинсы снять сложно, их разрезать придётся, иначе повязка слезет.

– Не вопрос, – улыбаюсь я. – Только ты бы из мальчиков кого попросила, они бы с большей радостью стянули с тебя штаны!

Эмма с укором смотрит на меня, и – о боже, не смотря на напряженность всей ситуации – мы наконец-то от души смеемся! Мы хохочем с ней минут пять, но с этим смехом, вперемешку со слезами, выходит вся нервная энергия, которая накопилась в нас за последние дни. Когда запал у нас пропадает, я беру ножницы и разрезаю обе штанины по швам, после чего Эм с ненавистью швыряет их в большой пакет, который стоит у нас в углу для мусора. Она достает из своего рюкзака чистые вещи, шампунь и идет наверх. Мне как-то боязно оставаться одной в этой угрожающе-пустой кухне, да и эта морось за окном действует мне на нервы… Поэтому я, подкормленная всеми этими страхами, боязно семеню за ней наверх и сажусь на чью-то кровать, пока она моется. Я не знаю, чья это комната, потому что за время отдыха ни разу не заходила к ним на второй этаж.

Меня знобит, но в то же время у меня горят щеки, все тело покрыто испариной и я очень хочу пить. Еще мне очень хочется расплакаться, но я понимаю, что сейчас тяжело всем, и еще спорный вопрос, кому тут легче. Почему-то сейчас я даже думаю не про Семёна… Не про Эмму… Про Ольгу. Я думаю о ней, идущей по этому холодному лесу, не знающей, что её ждёт… Она реально любит Себу. Надо же, я совсем не знала об этом. Я была уверена, что они ненавидят друг друга. Более того, я не знала, что Семён имеет какое-то отношение к Мари. Как у нас все запутанно, как все сложно. Мне кажется, я бы сошла с ума, если бы узнала, что Глеб помимо меня любит кого-то ещё. Но мне стоит перестать на что-то надеяться, потому что Олегу он сегодня совершенно недвусмысленно сказал, что у нас с ним никогда больше ничего не будет. Я по привычке считаю его своим парнем, но мы уже давно чужие люди, и всё, что нас сейчас связывает – эта компания. Что ж, так тому и быть. Тем более… мне кажется, или я начала общаться со Стасом. Мне противно думать, что я, почти не зная его, переспала с ним, да еще в каком состоянии, наблевала ему в ванной, но сейчас я понимаю, что он хороший парень. Мы мало видимся, потому что у него много работы из-за того, что произошло, но он часто пишет мне, звонит и предложил встретиться в Москве, когда всё закончится. Что ж, буду надеяться на лучшее. Сейчас главное… Дождаться возвращения ребят.