Чтение онлайн

– Девочки, что случилось? – спрашивает перепуганная Ника, но её опять все игнорируют.

– Сучка! Ты встречалась с моим парнем?! Моим?

– Это ты шалава! Мы полгода уже вместе!

– Он со мной встречался, когда еще тебя не знал!

– Ой, как странно, кода познакомились, он был одинокий и несчастный!

– Не твоё это дело, каким он был!

– Когда он стал моим парнем, это стало моим делом!

– Истеричка! – орёт Мари и вцепляется мне в волосы. Мы начинаем бить друг друга, а Ника истошно кричит и убегает на улицу, видимо, решив самоликвидироваться, чтобы не огрести от нас обеих. Мари больно держит меня за волосы, а я умудряюсь со всей силы заехать ей по лицу, из-за чего из носа у неё течет кровь. С сильным гневом и яростью мы продолжаем бить друг друга, как в дом врываются Глеб и Ника с Олегом, и начинают нас разнимать. Глеб с силой оттаскивает меня назад, в то время как Олег хватает за руки Мари, похожую сейчас на злую уличную кошку.

– Оля! Оля! – что-то кричит мне брат, но его доводы я не слушаю. Меня целиком и полностью охватил гнев, а кто-то мешает мне его изливать! Да я сейчас и Глебу врежу, черт возьми! – Оля, сейчас надо не этим заниматься, Оля! Оленька, не надо, вы обе не знали, что так произошло, вы не виноваты друг перед другом!

– Мне плевать, кто перед кем виноват! Эта дрянь спала с моим парнем!! С моим парнем!!

– Как бы там не было, и кого бы из вас двоих Семён больше не любил, это уже не важно, - сипло говорит Олег. Мари, услышав это, явно перестает рьяно сопротивляться и отводит взгляд.

– Да... ты прав... все правы... Я знаю... Отведи меня наверх, пожалуйста,- плаксиво говорю я Глебу, и брат помогает мне подняться на второй этаж, где я без сил падаю на кровать и долго-долго плачу. На сей раз тихо, потому что громкие эмоции из меня уже вышли, и сейчас мне хочется только тихо мучиться, до тех пор, пока мне не станет легче. Брат гладит меня по голове, ничего при этом не говоря, потому что знает, что когда мне плохо, мне не нужны эти сраные, тупые слова. Мне нужно просто, чтобы человек был рядом. Я знаю, что он сейчас со мной, он мой брат, и он меня любит, не смотря на то, что я вечно его раздражаю, мешаю жить и заставляю решать свои проблемы... Я так хочу сказать ему спасибо, за то, что когда мне больно, он не издевается надо мной, а помогает, поддерживает... Почему я не делала того же, когда было больно ему? Чувство стыда добавляется к тому, что сейчас творится внутри меня, и это вызывает новый поток слёз.

– Спасибо,- тихо говорю я. Глеб ничего не отвечает и продолжает гладить меня по спутанным волосам. Мне немного больно, потому что Мари, видимо, решила лишить меня скальпа. С каждой минутой голова болит все больше и больше, и у меня появляется подозрение, что у меня разошелся шов. Чертова сука. Как я только могла с ней дружить. Как же слепа я была.

Я не знаю, сколько времени мы проводим в этом ужасном тягомотном молчании, как в дверь постучали. Мне кажется, слышу голос Олега, который говорит, что Рома только что привел Эмму от врача, все уже внизу, и все хотят идти искать Семёна и ждут только Ольгу. Брат отвечает ему что-то невнятное, но разобрав среди его бормотания слова «ей очень плохо», я резко встаю с кровати (голова болит так, словно ее разрезали бензопилой), нащупываю на тумбочке влажные салфетки и быстро протираю лицо. Собираю волосы и говорю, что через минуту я спущусь вниз и за меня можно не волноваться.

Лицо горит и кажется мне липким. На губах противный привкус спирта и дешевой отдушки, поэтому я иду в ванну и тщательно умываюсь холодной водой. Это бодрит меня, и я начинаю думать более рационально, и неприятные эмоции уходят куда-то далеко, хотя боль заполнила собою почти всю полость моей головы. Я набрасываю на плечи толстовку, которую не успела убрать в сумку и надеваю кроссовки. Последнее, что я делаю, это выпиваю две таблетки успокоительного, один «Ибупрофен», чтобы унять головную боль и беру сигареты. После совершения всех этих действий спокойствие снова становится моим спутником, и я спускаюсь по скрипящей лестнице вниз.

На кухне пахнет табаком. Курят почти все. Мари, Эмма, Олег, Саша. Я следую их примеру и прошу зажигалку у Олега, так как он сейчас у меня не ассоциируется ни с чем плохим. Я сажусь на разделочный стол между ним и Эммой и чувствую себя в безопасности. Эм уже одета не в футболку моего брата, как я видела её утром, а в свою одежду. Причесана, умыта и выглядит более похожей на ту Эмму, которую я всегда знала, однако что-то в её образе все равно не вяжется. Позже до меня доходит, что я никогда не видела, чтобы она курила. Саша, стоящий напротив, смотрит на меня с ненавистью, но я стараюсь не идти на провокацию и молчу. Только бы он ничего не сказал!

– Эмма, как нога? – тихо спрашиваю её я.

Эмма кивает мне и говорит, что все хорошо, но Рома обращается ко мне с такой интонацией, словно меня надо в чем-то уговорить:

– Врач сказал ей лежать и вообще не ходить без необходимости хотя бы неделю, чтобы там все заросло поскорее. Ей наложили швы, и нужно время, чтобы рана затянулась. Если она сейчас пойдет с нами...

Я с пониманием прерываю его и обращаюсь к Эм:

– Тогда тебе лучше остаться здесь. Не дай Бог, ты споткнешься, упадешь, или что-то ещё, - я обнимаю её за плечо, та кивает мне в ответ.

– Здесь один большой овраг. Эм объяснила мне, как именно она шла, - продолжает Рома. – Пусть она с Мари останется здесь, а все остальные пойдут... Я бы вообще настоял на том, чтобы пошли только парни, но я так понимаю, что ты...
– при этом Рома встречается со мной взглядом и читает в моих глазах отрицательный ответ.

– Я пойду.

– Хорошо, ты иди, - не может спорить со мной Рома.
– Мари, посиди, пожалуйста, с Эммой, на предмет того, что...

– Ника прекрасно может посидеть со своей подругой и помочь ей, когда надо, - грубо говорю я. При упоминании имени Мари я ощутила, как дикий гнев ударил мне в голову, но было сейчас не время выяснять отношения. Ника, да впрочем, и все остальные, вздрагивает от резкости в моем голосе, но без споров соглашается. Я достаю из кармана карточку с телефоном такси и протягиваю её Мари. – Мари, позвони, пожалуйста, по этому номеру, закажи нам такси на... 3 часа дня. Раньше мы не успеем. Обязательно дозвонись до них. Нам нужно две машины.

– У меня телефон не ловит, - как можно более спокойным голосом говорит Мари.- Со вчерашнего вечера нет сети.

– Мой возьми.

– Твой телефон ничем не лучше моего! – шипит Мари, словно намекая на кое-что другое. Мне не нравится двусмысленность в её ответе, но я не огрызаюсь в ответ.

– О, госспади, не будь такой маленькой! На автобусной стоянке есть телефон-автомат, воспользуйся им. Или позвони из администрации, там есть городские телефоны, они не откажут.

Мари угрюмо на меня смотрит и как-то странно шевелит челюстью, словно что-то жует.

– Мы с тобой потом поговорим, - сухо добавляю я.

– Да, десять раз.

– Нет, один раз, чтобы ты раз и навсегда все поняла!

– Девушки! Потом разберетесь! Вы как маленькие, госспади! Нашего друга уж в живых нет, а вы деретесь, как дети! Имейте уважение к себе, друг к другу и к Семёну, да храни его Бог! – резонно вставляет Эмма, чем немного пристыживает нас.

Я смотрю прямо в глаза Мари – у меня совершенно не вяжется то, что она как-то могла быть вместе с моим парнем. Семён мой, мой и еще раз мой. Я люблю его так сильно, что не желаю не делить ни с кем… Я буравлю её взглядом. Она молчит и не спорит со мной. Мне немного неловко, что я велела ей оставаться здесь, потому что я понимаю, что он для неё не последний человек и, возможно, она хочет идти с нами. Но я собственница. И я люблю, чтобы было по-моему. Поэтому в лес за Семёном пойду только я. А она будет делать то, что я сказала.

– Беркетова у нас как всегда – клад ума, - не к месту говорит Саша, и мой негатив переносится с Мари на него.

– Заткнись, тупой урод!

– Все, опять двадцать пять! – теперь уже бесится Рома. – Детский сад, пожалуйста, все свои личные неприязни оставьте при себе! Мари, пожалуйста, сходи, позвони и перенеси такси на 3 часа, лучше даже на четыре, - при его словах я не могу сдержать злобной ухмылки.
– Девочки, Эмма, Ника, оставайтесь здесь. С телефонами правда какая-то незадача, сеть плохо работает сегодня, но всякий случай держите сотовые при себе. Тушите свои сигареты, господа. Путь нам предстоит нелёгкий, - с этими словами Рома решительно идёт к двери, а все остальные в полном молчании следуют за ним.