Чтение онлайн

Реализация российских планов осложнилась, когда в августе 1994 года в Чечню вернулся Руслан Хасбулатов, чтобы, по его словам, сформировать «миротворческую группу» для разоружения как дудаевских сил, так и оппозиции, но на самом деле – для дальнейшей капитализации своей огромной популярности в Чечне (благодаря брошенному им открытому вызову Ельцину осенью 1993 года), чтобы самому перехватить власть у Дудаева. Хасбулатов объявил, что у него есть миротворческий план, «который уже сработал в Европе и Азии», и что он «является другом каждого, кто хочет сохранить человеческие жизни в Чечне». Его сторонники затеяли большую игру вокруг его былого престижа: «всемирно известный экономист и бывший лидер одной из трех мировых сверхдержав» – так его представляли в городе Урус-Мартане.

Однако, нуждаясь в местных вооруженных силах, Хасбулатов сформировал альянс с Лабазановым, относительно которого он явно несколько смущался. В конце августа Хасбулатов очень изворотливо сказал мне: «Я тоже думаю, что Лабазанов – настоящий бандит, но что я могу поделать? Миротворческой группе приходится говорить с каждым – и с Ганди, и с бандитами. Не думаю, что кто-то обвинит меня в том, что я разговариваю с бандитом и прошу его не стрелять». После этого, 5 сентября, Дудаев выдавил Лабазанова с его базы в Аргуне, к востоку от Грозного, и затем Лабазанов и оставшиеся у него люди нашли прибежище в родном селе Хасбулатова Толстом-Юрте, которому сейчас возвращено его первоначальное чеченское название Девкар-Эвла. Это проявление способности Дудаева к сопротивлению, похоже, заставило российскую сторону увеличить военную поддержку Временному совету.

Понятно, что в свете предшествующей вражды Хасбулатова с Ельциным российская администрация пыталась маргинализировать Хасбулатова и создать Временный совет без него. По информации Марии Эйсмонт, заместитель министра по делам национальностей Александр Котенков послал Хасбулатову телеграмму, где говорилось, что его присутствие «лишь угрожает российским попыткам помочь чеченской оппозиции». Пайн и Попов, как следует из процитированного выше текста, предполагают, что, возможно, вся российская стратегия в начале осени 1994 года ускорилась для того, чтобы упредить успех Хасбулатова – катастрофическим для России образом, поскольку единственным эффективным шансом для жизнеспособности этой стратегии была ее реализация достаточно медленным темпом, так, чтобы российское участие в процессе формирования оппозиции не было совершенно очевидным.

Если главным смыслом этой стратегии было избавиться от Дудаева, то оттеснение Хасбулатова на обочину, вероятно, в любом случае было ошибкой. В то время престиж Хасбулатова среди обычных чеченцев был гораздо больше, чем престиж Временного совета, поскольку его члены рассматривались большинством чеченцев как российские марионетки, а Хасбулатов не имел такой репутации – или же имел, но не в такой степени.

14 сентября Временный совет назначил Гантамирова командующим своих вооруженных сил – это был результат политической сделки, посредником в которой, как сообщалось, выступала Москва. Вскоре после этого Автурханов отправился в Москву на переговоры. 3 октября российские боевые вертолеты начали действовать в поддержку чеченских оппозиционных сил. Вооруженные столкновения между оппозицией и дудаевскими силами нарастали.

К этому периоду относится первое широкое публичное упоминание полковника Аслана Масхадова в качестве руководителя штаба чеченских правительственных сил. Советский артиллерийский полковник, служивший в Афганистане, Масхадов испытал отвращение к попытке военного вторжения в Литву в январе 1991 года, свидетелем которого он был, и фактически ушел из российской армии, вернувшись в Чечню, чтобы организовать местные силы против угрозы российского вмешательства. Кроме того, в это же время окончательно поддержать правительство Дудаева решил Шамиль Басаев48.

15-16 октября силы, подконтрольные Лабазанову и Гантамирову, начали атаку на Грозный, явно не удосужившись скоординировать ее с Временным советом и Россией, что продемонстрировало крайнюю разобщенность оппозиции. Автурханов в этот момент открыто называл Лабазанова бандитом49. Они были разбиты, а Дудаев вслед за своей победой предпринял ряд безуспешных нападений на укрепления оппозиции в Толстом-Юрте (27 октября), Урус-Мартане и Надтеречном районе. Во время этих сражений российские войска явно не были вовлечены напрямую, хотя присутствовали российские военные «советники». Несмотря на множество шума и ярости, за исключением предшествующей атаки Дудаева на людей Лабазанова в Аргуне, ни одно из этих нападений не было доведено до конца. Это привело к тому, что российская разведка и западные журналисты недооценили боевые способности сепаратистских сил.

К ноябрю российская администрация, похоже, была намерена избавиться от Дудаева как можно скорее. 11 ноября Шахрай заявил, что российское правительство будет вести переговоры с Грозным только после отставки Дудаева. Имея это в виду и признавая влияние Хасбулатова, Кремль, очевидно, отвел ему ограниченную роль, и Хасбулатов теперь стал взаимодействовать с Временным советом.

26 ноября оппозиция, включая Лабазанова и Гантамирова, вновь попыталась захватить Грозный, на сей раз при помощи 47 российских танков и БТРов, укомплектованных российскими солдатами-добровольцами. Как сказал потом попавший в плен российский рядовой Андрей Часов, с которым я общался на чеченской стороне спустя пять дней, их завербовала ФСК из подразделений российской армии, главным образом из Кантемировской танковой и Таманской мотострелковой гвардейских дивизий, расквартированных под Москвой, пообещав за их услуги по 6 млн рублей (1500 долларов). «Они ничего не сообщили нам о нашей задаче – только то, что мы отправляемся в Чечню сражаться с бандитами и защищать мирное население, – сказал рядовой Часов. – Они сказали, что всё остальное было секретной информацией. Мы не знали наших офицеров. Нам не дали никаких карт, и как только начался бой, наши чеченские проводники убежали, так что мы заблудились». Кстати, рядовой Часов был не видавшим виды профессионалом, а 20-летним призывником, худым, сбитым с толку и явно запуганным.

Эта вербовочная операция произошла при попустительстве генерала Грачева, но без информирования об этом командиров упомянутых дивизий – во всяком случае, так они утверждали позже, когда дела пошли совсем плохо. 4 декабря генерал-майор Поляков, командующий Кантемировской дивизией, в знак протеста подал в отставку. Согласно данным Марии Эйсмонт, вербовкой российских солдат и организацией группы для атаки на Грозный фактически занимались генерал Котенков, ранее работавший в МВД [57] , и полковник ФСК по фамилии Хромченко – иными словами, два человека, не имевших соответствующего опыта либо навыка ни в области танковой войны, ни вообще каких-либо серьезных боевых действий50.

Оппозиционным силам не удалось оказать поддержку русским, и это было одной из причин (в числе тех, которые будут рассмотрены в следующих главах) унизительного разгрома и гибели примерно дюжины российских солдат, а еще 19 из них оказались в плену у Дудаева. В глубоко безрассудном, но при этом и крайне характерном порыве истерии Дудаев затем публично пригрозил казнить этих пленных как «наемников».

Вслед за этим угроза была снята, но российское руководство было одновременно унижено и разъярено. На заседании национального Совета безопасности 29 ноября было принято решение о военном вмешательстве. Ельцин издал указХХУ1И (по своей лицемерности напоминавший англо-французскую декларацию в момент Суэцкого кризиса о вторжении в Египет с целью «разделить» воюющих египтян и израильтян) с требованием к правительству Дудаева и оппозиции объявить прекращение огня в течение 48 часов:

Затем 1 декабря российские самолеты сбросили на Грозный тысячи листовок следующего содержания:

В заявлении «обеим сторонам» предоставлялось 48 часов на то, чтобы сложить оружие. В противном случае «силами правопорядка будут предприняты все необходимые меры».