Чечня: Трагедия Российской мощи. Первая чеченская война
Шрифт:
31 октября Москва направила в зону конфликта около 3000 солдат внутренних войск и десантников. То, что произошло далее, является предметом острых разногласий. Российские власти заявляют, что они просто разделили две стороны и что до сегодняшнего дня российские войска защищают около 3000 ингушей, остающихся в Пригородном районе. Ингуши же утверждают, что российские войска просто разделили ингушские формирования вдоль существующей границы между Северной Осетией и Ингушетией и тем самым пассивно, а в некоторых случаях и активно помогли осетинам. В результате около 31 тысячи ингушей были вытеснены из Пригородного района (9/10 его ингушского населения), что стало тяжкой ношей для небольшого населения Ингушетии, которое до притока беженцев составляло всего 160 тысяч человек.
Несколько российских солдат признавали, что в ряде случаев они получали приказ стоять, не предпринимая никаких действий, пока осетины атаковали ингушские поселения. Однако в других эпизодах они действительно помогали ингушам, а в апреле 1994 года Владимир Лозовой, второй глава российской временной администрации в рамках чрезвычайного положения, был ранен, пытаясь освободить ингушских заложников, захваченных осетинами. Первый же глава временной администрации Виктор Поляничко был убит неизвестными боевиками в августе 1993 года. 2 ноября 1992 года, после того как 80 российских солдат были взяты в заложники ингушами, в зоне конфликта было объявлено чрезвычайное положение. По состоянию на 1997 год ситуация на осетино-ингушской границе, наконец, успокоилась уже примерно как пару лет, хотя имели место отдельные столкновения, а в 1995 и 1996 годах в нескольких милях поодаль ингушские деревни время от времени подвергались бомбардировкам или нападениям со стороны российских войск, что было «побочным эффектом» боевых действий в Чечне.
Поэтому в конечном итоге Ингушетия оказалась примером того, как даже в самых критических ситуациях Москва привычно удерживает контроль над большей частью Северного Кавказа, пользуясь местными распрями и конфликтующими амбициями его народов. Но в то же время осетино-ингушский конфликт – это образец того, как внутренние горячие споры в регионе могут ускользать из-под контроля Москвы и провоцировать кризис против ее воли24.
Чечня при Дудаеве, 1991-1994
Продвижение российских войск к чеченской границе во время осетино-ингушских столкновений было единственной вооруженной попыткой Москвы оказать давление на Дудаева между ноябрем 1991 и июлем 1994 года. За исключением отдельных словесных извержений, российское правительство ограничилось введением крайне неэффективной торговой блокады и отменой централизованных субсидий для Чечни. К тому же эта «блокада» не получала никакой поддержки от полицейских сил в соседних Ингушетии и Дагестане25.
Прекращение финансирования действительно было гораздо более эффективной мерой. Вплоть до июня 1993 года, пытаясь вернуть дудаевский режим обратно под свое крыло и помочь местным русским (или, скорее, чтобы удержать их от отъезда из Чечни и тем самым воспрепятствовать дальнейшей консолидации сепаратистских позиций), российское правительство переводило определенные средства для выплаты пенсий – в общей сложности 2,5 млрд рублей, хотя сколько из этих денег вообще увидели пенсионеры, это, конечно, отдельный вопрос. Профессор Валерий Тишков, ведущий российский антрополог и бывший советник ельцинской администрации по национальным вопросам, утверждает, что только в 1992 году в виде различных государственных платежей было перечислено 4 млрд рублей. Однако это в любом случае было гораздо меньше, чем в обычные времена, а в сочетании с хаосом и коррупцией в официальных кругах Чечни это привело к тому, что дудаевская администрация вскоре оказалась неспособна выплачивать многие зарплаты – в еще большей степени, чем это было в тот же период в России.
К середине 1993 года это привело к масштабному разочарованию в Дудаеве и растущей поддержке чеченской оппозиции. Впрочем, благодаря чеченской предприимчивости, торговле не облагавшимися налогами товарами, финансовой мощи чеченских бизнесменов (часто бывших главарями организованной преступности) на большей части России, вкупе с чеченской семейной и клановой солидарностью, чеченское население страдало не так сильно, как можно было ожидать. Только на банковской афере [45] , осуществленной чеченским криминалитетом в Москве в 1992 году, как сообщалось, удалось выручить ошеломляющую сумму 700 млн долларов, и большая ее часть отправилась в Чечню. В целом благодаря превращению Грозного в центр контрабанды, отмыванию денег и финансовым махинациям чеченцы приобрели в мире российского бизнеса как множество союзников, так и множество врагов26.
45
Эта нашумевшая махинация была реализована в ситуации становления новой банковской системы. В Советском Союзе, где все расчеты производились между государственными предприятиями, при переводе денег с одного банковского счета на другой использовалась система специальных сообщений (авизо), отправлявшихся в Госбанк и его территориальные подразделения по телетайпу, в которых при помощи паролей и кодов указывалось, какую сумму и куда требуется перевести. Как отмечает в своей книге экс-председатель ЦБ РФ Виктор Геращенко, система не давала сбоев в течение десятилетий. Суть махинации с авизо заключалась в том, что аферисты узнавали пароли и шифры и рассылали в подразделения ЦБ по всей стране поддельные авизо, после чего незамедлительно осуществлялись переводы денег, вернуть которые уже было невозможно, когда выяснялось, что авизо были фальшивыми, а фирмы – получатели средств – подставными. По оценке Геращенко со ссылкой на данные МВД, за 1992–1994 годы из девяти чеченских банков поступило 485 фальшивых авизо на сумму 1 трлн рублей.
По причинам ли коррупции или в качестве составной части схемы quid pro quo [одного вместо другого (лат.)] – в обмен на поддержание работы трубопровода из Баку, но на всём протяжении этого периода российские власти позволяли Чечне продолжать импортировать российскую нефть для переработки на собственных заводах и реэкспорта их продукции. Егор Гайдар, российский премьер-министр в 1992 году, четыре года спустя дал следующее оправдание этому перед комиссией Госдумы по расследованию событий в Чечне:
«Нефтеперерабатывающий комплекс Грозного является крупнейшим в России, раньше он использовался для обеспечения горючим значительной части Северного Кавказа, Ставропольского, Краснодарского краев и так далее. В этом смысле одномоментно перекрыть нефтяной кран означало как минимум оставить данные регионы без горючего для посевной, и это наказало бы не только Чечню, но заодно и Россию».
В общей сложности с 1991 по 1994 год Чечня экспортировала примерно 20 млн тонн нефти на международные рынки. Учитывая коррупцию среди российской бюрократии и пограничников, вряд ли можно сомневаться, что в действительности чеченцы экспортировали гораздо больше. Примерно так же в этот период почти полностью провалились российские попытки контролировать потоки нефти и металлов на границах прибалтийских стран, что позволило Эстонии, которая сама не производит ни грамма цветных металлов, на пару лет стать одним из их крупнейших мировых экспортеров27.
В этот период чеченские власти получили от нефти по крайней мере 300 млн долларов прибыли, которые так и не поступили в государственную казну (некоторые российские источники оценивают эту сумму вообще в 1 млрд долларов28). Вопрос, был ли лично генерал Дудаев коррупционером и преступником, в некотором смысле не имеет значения. Те, кто знаком с его характером, предполагают, что это было не так, а значительная часть этих долларов на деле шла на закупку вооружения для национальной обороны. Однако Дудаев действительно завербовал значительное количество преступников в свою национальную гвардию и терпел их деяния. Он не делал почти ничего для предотвращения хищений азербайджанской нефти из трубопровода, который шел по чеченской территории в Россию, и постоянных грабежей российских поездов, следовавших через Чечню, – хотя, учитывая природу чеченского общества и крах старых советских институтов в Чечне, очень сомнительно, что он вообще что-либо смог бы с этим поделать, даже если бы хотел29.
Тем временем всевозможные государственные службы в Чечне продолжали рушиться – даже еще быстрее, чем в России. Последствия этого для конкретных людей смягчались чеченскими традициями клановой солидарности, так что чеченские «бизнесмены» часто поддерживали большое количество родственников, которые в противном случае были бы не обеспечены. Однако русское население страдало особенно тяжко. Из-за этого, а также из-за растущей физической небезопасности значительное количество русских уехали, а поскольку они работали во многих важных службах, деградация последних шла еще быстрее.
К апрелю 1993 года недовольство чеченцев Дудаевым достигло той точки, когда большинство депутатов парламента, казалось, были готовы поддержать процедуру импичмента в его отношении, и оппозиция развязала кампанию массовых протестов. К этому моменту от Дудаева отвернулось большинство его союзников, которые помогли ему прийти к власти, за исключением Яндарбиева. Из прочих, Хасбулатов вел собственную баталию в Москве с Ельциным и причудливым образом сам объединился с российскими националистскими и коммунистическими силами (я лично видел, как он заявлял по российскому телевидению: «что хорошо для русской нации, то хорошо и для всех народов России»), а Гантамиров, Мамадаев и Сосламбеков присоединились к оппозиции Дудаеву.