Чтение онлайн

«Да не будет такого с народом моим!» — взмолился батюшка ко Господу, глядя на ужасное.

Спевка церковного хора окончилась, и Татьяна, регент православного петербургского храма, поспешила в поликлинику. Сегодня работала её знакомая врач, и была возможность обстоятельно обследовать сердце, которое давно уже начало пошаливать.

Стоял поздний ноябрь, было уже темно, и только фонари освещали довольно многолюдную дорогу. Выпал первый снежок, воздух был морозный и свежий. Идя бодрым шагом, всего за десять минут добралась Татьяна до здания поликлиники. Хотела уже было войти, но тут страшная сцена на другой стороне улицы привлекла её внимание.

Из-за угла дома резко вылетела какая-то иномарка, на бешеной скорости пронеслась по пешеходному переходу, сбила с ног человека и унеслась в неизвестном направлении. Что произошло, Татьяна поняла значительно позже, так как из-за своей близорукости толком ничего не разглядела. Она услышала только глухой удар и увидела тело, которое поднялось в воздух, пролетело несколько метров и упало на панель. Но никто не остановился и даже не подошёл к потерпевшему. Все равнодушно шли мимо, как будто ничего не случилось. И только группа подростков вдруг окружила упавшего. Парни стали пинать его ногами, как будто в футбол играли.

Татьяна бросилась на другую сторону улицы. Там на панели лежало окровавленное тело молодого человека. Нос был сломан, зубы выбиты, сломанная рука неестественно изогнулась.

— Люди! Помогите! Ведь он ещё живой! — обращалась Татьяна к прохожим после безуспешных попыток самой приподнять стонавшего на мостовой парня. Но прохожие ускоряли шаг, отворачивали лицо и не обращали внимания на крики о помощи. Наконец, минут через десять, ей удалось остановить какого-то мужчину, и они, приподняв потерпевшего, измазавшись в крови, перенесли его на другую сторону улицы, в поликлинику.

С трудом добралась Татьяна с потерпевшим до кабинета знакомого врача. Они вместе осмотрели и перевязали пришедшего в себя после шока больного. В результате наезда машины у него были сломаны рука и ребра. А выбили зубы и сломали челюсть уже подростки, которые, увидев беспомощного человека, добавили ему ударами ног по лицу. Видимо, воображали себя суперменами, героями голливудского боевика.

После оказания первой помощи вызвали жену потерпевшего, и та увезла своего мужа домой на машине. Горячо благодарили они Татьяну и врача, по сути дела, спасших молодого парня от смерти.

Обследовать сердце регенту на этот раз не удалось, не хватило времени. Но самое главное, этот случай показал: сердце у Татьяны — есть. А ведь это, пожалуй, самое главное.

Бабе Маше 82 года. Ноги разбил паралич, и ходить она может только на двух костылях, медленно перебирая палками и преодолевая острую режущую боль при каждом движении. Живёт баба Маша в метрах шестистах от храма. Но ходит на каждую службу. Она совершенно одинока, старая дева, и некому помочь ей на склоне лет.

Идёт она до храма часа полтора и столько же обратно. Шаг за шагом, сантиметр за сантиметром, приближаясь к долгожданной встрече с Богом. Когда-то она была регентом этого храма в селе Подгощи Новгородской губернии. Знала ноты и руководила хором. Дореволюционные певчие давно уже состарились и сошли с клироса, и только она решила служить Богу до смерти. Некому было петь в церковном хоре. Молодых прихожан было мало, да и безголосые, а старые — кто умер, а кто болел и не то что петь, а и ходить был не в состоянии. И только баба Маша ещё держалась.

С превеликим трудом добиралась она до храма, за полчаса до службы была уже на клиросе и долго приходила в себя после тяжкой дороги. Потом по привычке задавала тон, хотя кому его было задавать — только престарелая Антонина и была ещё на хорах, и начинали они петь церковную службу.

Во время пения Мария преображалась. Глаза загорались, морщины как бы прятались внутрь, голос звучал неожиданно молодо, звонко. «Пою Богу моему дондеже есмь» — слова псалмопевца Давида как нельзя лучше подходили к ней. Вся вдохновенная и даже в эти моменты на удивление красивая, служила она Богу своему, и это служение и было смыслом всей её жизни.

Но вот обедня отходила, и вставала баба Маша на свои костыли и как бы нехотя, сантиметр за сантиметром ковыляла в сторону своего дома. Но только затем, чтобы вскоре прийти опять и петь Богу, пока дыхание ещё теплится в груди.

Сергей пришёл к вере, когда учился на втором курсе медицинского института. Уверовал, читая Льва Толстого. Толстой был его любимым писателем. Со всей ревностью молодой неиспорченной души он предался вере в Бога. Много читал, ходил в церковь, вскоре крестился. Когда в институте было "окно" между лекциями, уединялся и писал проповеди, чтобы обратить народ к вере христианской. Потом выучил церковнославянский язык и стал чтецом в церкви. Каждый Божий день ездил он на Смоленку, чтобы почитать вечерню, утреню. Батюшки охотно допускали к службе молодого ревностного парня. В пост Сергей пытался подражать преподобному Серафиму Саровскому: раз в день супчик из травки и кусочек хлеба. Похудел на пятнадцать килограммов, так что одежда начала сваливаться. Только бурные протесты родителей заставили его оставить этот подвиг.

Когда я впервые увидел Сергея в церкви, это был молодой человек в очках лет двадцати пяти, небольшого роста, внешне совсем не походивший, как мне казалось, на подвижника. Однако чтец Шуваловской церкви, где я увидел Сергея, сказал мне, что он девственник и по примеру святого праведного Иоанна Кронштадтского с женой не живёт, хотя та, как я узнал позже, очень хотела иметь детей.

Опыта духовного у меня не было никакого, жажда подвига была великая. Мне очень захотелось подружиться с Сергеем. Мы были однолетки, интересы у нас были общие, и мы быстро сошлись.

Много нового и полезного узнал я от Сергея, раньше меня пришедшего к вере. Ездили мы с ним на службы в далёкие деревни помогать батюшкам петь и читать. Бывали и в монастырях. Ходили на долгие монастырские службы, изучали пение. Но всё это было замешено на гордыне. Читать — так лучше всех, говорить — так умно, чтобы люди восхищались и хвалили. Часто осуждали архиереев, священников: не так подвизаются, не так молятся. Вот мы бы!.. Эх, недаром говорили святые отцы: если увидишь молодого, резво взбирающегося по лестнице на небо, стащи его немедленно за ногу, чтобы впоследствии не упал и не разбился. К сожалению, у Сергея духовник рано скончался, и некому было стащить его за ногу с той духовной лестницы гордыни, по которой он стремился взобраться на небо.

Кроме того, толстовство наложило роковую печать на всё его духовное развитие. Лев Толстой был гордец. С карандашом в руке исправлял он Святое Евангелие, не почитал Церковь, Предание и священство. Всё это в той или иной мере отразилось на Сергее. Он обладал феноменальной памятью и редкой усидчивостью. Мог сутками сидеть за энциклопедическими словарями — и всё для того, чтобы поразить знакомых своей эрудицией.

После окончания института Сергей три года отработал в поликлинике детским врачом, одновременно готовился к поступлению в духовную семинарию. Времена для веры были тогда ещё тяжкие, и шансов поступить у него было немного. Обычно между грамотным абитуриентом и семинарией мощной стеной вставал уполномоченный по делам религии: «Не след грамотным в попы идти, пусть лучше обществу пользу приносят».