Чтение онлайн

Приход волновался. Вновь назначенный настоятель, игумен И., оказался человеком совсем иного духа, чем отец Василий, весь причт, да и большинство прихожан этого храма. Заводились новые порядки, разгонялся костяк общины, дух хамства, гордыни, духовной прелести нашёл себе приют в стенах церкви.

В трапезную на поздравление именинника игумен демонстративно не пришёл, несмотря на то, что сам митрополит был там.

Владыку Иоанна уже который раз стали просить заменить настоятеля.

— Ваше Высокопреосвященство, — говорили ему, — ради церковной икономии, мира прихода смените настоятеля! Да и отца Василия пожалейте, совсем заел его игумен, придирается, покою не даёт, а ведь здоровье-то у батюшки неважное. Три инфаркта было, два инсульта. Услышьте нашу просьбу!

Владыка спокойно посмотрел на окружающих и отрицательно покачал головой.

— Думаете, не люблю я отца Василия? Очень люблю и как духовного священника уважаю. Но поймите, дорогие мои, должен всякий человек какую-то скорбь в мире нести. Иначе возгордится и погибнет. Вспомните, даже апостолу Павлу "жало в плоть, ангел сатанин" попущен был, чтобы не превозносился данными ему откровениями. «Ибо сила Моя в немощи совершается», — говорит Господь. И в другом месте: «смирихся и спасе мя». Итак, душевный человек скорбит, а духовный возрождается. «В терпении вашем спасайте души ваши» — это закон духовной жизни. Так что потерпи, отец Василий, это хоть искушение известное, понятное. А если оно отнимется, так неизвестно что ещё будет.

На этом разговор о смене настоятеля в Спас-Парголовской церкви и закончился.

Где-то через год, после убедительных просьб прихода, грубых финансовых нарушений со стороны игумена он был переведён вторым священником в другой храм.

Настоятелем стал всеми любимый пастырь отец Василий. Казалось, мир и благоденствие установились в церковной общине. Но через некоторое время сильные искушения стали потрясать не только этот приход, но и другие православные общины города. Появилась так называемая ересь кодирования. Что это такое, по существу тогда ещё никто толком не знал, не успели разобраться, а потому шумихи и часто противоречивых мнений было довольно много.

А поскольку к отцу Василию как опытному духовнику обращались многие бывшие экстрасенсы, гипнотизёры, кодировщики, а сам Григорьев, глава Института резервных возможностей человека (где занимались кодированием от пьянства), у него окормлялся, то батюшку стали обвинять в покровительстве экстрасенсам и кодировщикам. По этому поводу вышла даже пресловутая брошюрка "О кодировании", где заслуженного протоиерея обвиняли в колдовстве и магии. И это человека, который всю жизнь посвятил борьбе с нечистой силой, священника, который дерзал отчитывать, разрушать бесовские чары, вступать в прямую борьбу с миром падших духов.

Сильно переживал батюшка от этой напраслины. Клевета омрачила последние годы его жизни. Конечно, он не был святым и мог ошибаться в вопросах о сути кодирования, но до конца своих дней оставался ревностным служителем алтаря Божия. За год до смерти, будучи на Святой Земле (в Иерусалиме), он назвал дату своей смерти, провидел и предсказал также многое другое.

Когда его хоронили, вспомнились мне слова митрополита Иоанна: «Каждый должен нести свой крест искушений, и лучше нести то, что уже знакомо, а не искать другого».

Светло было на похоронах отца Василия. Когда я нёс его гроб, гроб, где лежал один из самых мною любимых и почитаемых людей, безутешного горя на сердце не было. Была радостотворная печаль. Сильная благодать наполняла душу, и чувствовалось, что светлый пастырь здесь и молится за нас.

Подобное чувство испытывали и на похоронах владыки Иоанна близкие к нему люди. Не надолго пережил владыка своего духовного друга и соратника по служению. Многое пришлось перенести и покойному митрополиту за его духовные беседы и обличения. Но он всегда был внутренне мирен и спокоен. Архипастырь мужественно нёс свой крест.

Как довелось мне заметить, сильные искушения испытывают многие опытные духовники именно под конец своей жизни. Видимо, это связано с тем, что люди, окружающие их, создают своеобразный культ своих батюшек. Объявляют их чуть ли не святыми и обязательно уж прозорливыми. Каждое слово, сказанное таковым священником, тут же подхватывается окружающими, истолковывается и интерпретируется как пророчество. Когда такое отношение к батюшке длится годами, то даже опытный священник может начать верить в свою святость, непогрешимость, прозорливость. И как результат — уже не гнушаться, а требовать такого почитания по отношению к себе.

Для смирения и спасения такого человека Господь начинает попускать ему различные искушения, поношения и даже гонения — с тем, чтобы тлел плотской человек, а воскресал и возрождался духовный. Недаром говорили святые отцы: «Блюдитесь и трезвитесь до самого конца своей жизни», ибо диавол не оставляет попытки завладеть душой человеческой вплоть до последней минуты её земного существования.

Отец Николай с матушкой прогуливались по Сергиеву Посаду. До начала службы было ещё несколько часов, и они решили осмотреть достопримечательности городка. Ничего особенного они не увидели: всё те же узенькие улочки, грязные мостовые, бесконечные ларьки, наполненные "заморскими" товарами. Люди тоже, как и везде: чем-то озабоченные, зачастую хмурые, куда-то спешащие. Никакого особого благочестия, несмотря на близость великой святыни, в них не наблюдалось.

Вдруг внимание отца Николая привлекли две молодые девушки лет восемнадцати-двадцати. Они стояли на автобусной остановке, возбуждённо разговаривая и размахивая руками. К остановке быстро приближался рейсовый автобус. Неожиданно из-за спин девушек выскочил мужчина лет пятидесяти и резво бросился на другую сторону улицы. Видимо, он пытался опередить катящуюся махину, перебежать раньше, чем автобус подъедет и перегородит ему путь. Но споткнулся и рухнул прямо под колеса наезжающего транспорта.

Раздался дикий крик умирающего человека. Передние колеса переехали через распростёртое тело упавшего, безжалостно выдавливая и разрушая то, что только секунду назад называлось жизнью.

Матушка вскрикнула и прижалась лицом к груди мужа. Страшно, неестественно, ужасно выглядело происходящее.

От рокового автобуса отец Николай перевёл свой взгляд на молоденьких девушек, стоящих всего лишь в одном метре от места, где произошла трагическая смерть. «Нелегко, наверное, им сейчас», — подумал он.

Но реакция девиц поразила даже много повидавшего на своём веку священника: они хохотали. И это не был смех истерики, нервного потрясения. Вовсе нет. Девицам было просто весело. Наконец-то они стали участниками приключения, о котором можно рассказать знакомым, друзьям. Что-то новенькое, слегка щекочущее нервы, приятно развлекло их. А смерть, мученье другого — какое им до этого дело! Сколько раз по телевизору они наблюдали за картинами и покруче.

Дикая, неестественная гримаса безумного смеха запечатлелась на этих молоденьких, но уже хищных лицах. Возбуждённый блеск глаз и оскал белых зубов напомнил отцу Николаю гиен и шакалов, радостно воющих, когда находят свежую падаль — свою излюбленную пищу.