Чтение онлайн

— Меня зовут Корморан Страйк, и я должен был здесь кое с кем встретиться. Для меня не оставляли никаких сообщений? Молодая блондинка.

Молодой бармен выглядел слегка удивленным, за что Страйк не мог его винить. Кто оставлял сообщения через людей в мире, где существовали мобильные телефоны? Неужели этот престарелый идиот не понимал, что его кинули? Но пожилая женщина за стойкой обернулась на слова Страйка.

— С татуировкой на лице?

— Да, - сказал Страйк.

— Это она, - сказала официантка бармену, - та грязнуля, которая начала кричать.

— О, - видимо, бармен уже не считал, что Страйк заблуждается, но явно не одобрял его выбор женщины.

— По-моему, она не очень хорошо себя чувствует, - сказал Страйк.
– Когда она здесь была?

— Час назад, около того.

— Она оставила сообщение?

— Нет, - ответила барменша, - она крикнула что-то про мост и ушла.

— Понятно, - сказал Страйк, - спасибо.

Он снова вышел из паба на улицу. Что сделала бы Рена, сбежав из «Инженера»? Уехала автостопом из Лондона? Он посмотрел в сторону моста через канал, но никаких блондинок там не было.

Он пошел дальше и, заметив слева от себя ступеньки, ведущие вниз с улицы к Риджентс-каналу, спустился по ним, не имея ни малейшего представления о том, зачем он это делает, за исключением того, что он инстинктивно хотел подойти и посмотреть на реку, но также и потому, что ему было интересно, могла ли Рена пойти этим путем.

Он вышел на пешеходную дорожку, идущую параллельно грязнозеленому, медленно текущему каналу, так что оказался между двумя мостами, один из которых был кирпичным, для автомобилей и пешеходов, а другой - железным, с железнодорожными путями сверху.

Вечерний свет быстро угасал. Тени от деревьев отбрасывали на медлительную воду темные пятна. Одинокий лебедь медленно скользил к Страйку, его маленькие темные глазки смотрели понимающе. Он наблюдал, как лебедь проплыл под железным мостом, его белоснежный цвет в тени становился грязно-серым, а затем Страйк заметил темную, скорчившуюся груду под мостом, которая, как он подумал, вполне могла быть человеком.

Мимо Страйка пробежал бегун, который нахмурился, так как Страйк заставил его на полметра отклониться от выбранного им самим курса. Он пробежал мимо чего-то, похожего на кучу тряпья, даже не взглянув на нее. Таков был Лондон: пока люди не закричат о своем горе или если они не принадлежат к тем, кто изначально вызывает сочувствие, — но даже это не гарантия — остальные горожане будут слишком заняты, чтобы остановиться, и слишком уставшими, чтобы обращать на это внимание. Страйк испытал это на себе. Он был слишком крупным, слишком брутальным и выглядел слишком угрожающе, чтобы вызывать у прохожих желание защитить его, о чем он знал по всеобщей подозрительности, с которой к нему отнеслись, когда он упал из-за сильно поврежденного подколенного сухожилия и не смог подняться с городского тротуара.

Страйк медленно приблизился к фигуре. Она была свернута в позе эмбриона, безмолвная и неподвижная, рядом валялся набитый рюкзак. Грязные руки, покрытые татуировками, были зажаты на макушке грязной светловолосой головы. Она была маленькой и определенно не мужской.

— Рена?
– тихо позвал он.

Она подняла глаза. Даже в полумраке моста он разглядел, что ее лицо нездорово бледное и покрыто пятнами. У нее был уродливый герпес на нижней губе и размытая татуировка в виде слезы под правым глазом. — Я Корм...

Утренний теракт длился — от начала до конца — восемьдесят две секунды. Происходящее сейчас заняло гораздо меньше времени, но Страйк отреагировал быстрее, потому что все еще был на взводе после недавних массовых убийств. Он схватил ее за тонкое запястье и, прежде чем осознал, что увидел дуло пистолета, направил его вверх, а другой рукой вырвал пистолет из ее хватки; она закричала и ударила его по ногам свободным кулаком, ее голос эхом разнесся под сводом моста.

Он отбивался от нее, стараясь не быть грубее, чем следовало, в нос ударил запах, исходящий от нее; казалось, она не мылась несколько месяцев.

— Это я, Корморан Страйк, вы хотели со мной встретиться, твою мать, – он схватил ее за руку, потому что она продолжала наносить удары, - это я, вы названивали мне несколько недель!

Смысл его слов, казалось, дошел до нее: она перестала сопротивляться, и он сразу же отпустил ее, не желая, чтобы его обвинили в нападении. Он осмотрел пистолет, чтобы проверить, заряжен ли он, и сразу понял, что это муляж, причем неубедительный. Сунув его в карман, он протянул руку.

— Вставайте. Вы замерзнете насмерть, лежа здесь. Давайте поедим.

— Отвали, - яростно сказала она.
– Я останусь здесь.

— Почему?

— Я так хочу. За мной следят.

Поскольку Страйк точно знал, что Рена представляет интерес для МИ-5, он не был склонен списывать это полностью на очередной «Гейтсхед».

— Что ж, рад наконец с вами познакомиться, - сказал он.

Она, прищурившись, посмотрела на него, и Страйк подумал, что она выглядит одновременно и заинтригованной, и подозрительной.

— Ты действительно он? Детектив?

— Да, это я, - сказал Страйк.

— Они велели мне не говорить с тобой.

— Я знаю, - сказал Страйк.
– Они думают, я хочу устроить проблемы. Это не так. Я просто пытаюсь выяснить, что случилось с Найлом Сэмплом.

— Я думала, ты пытаешься найти моего брата?

Дерьмо.

Он видел твит Рены, в котором говорилось, что она, конечно, не верит в смерть своего брата Бена, но он надеялся, что она смирилась с правдой за последние два года. Он знал, что эта ситуация потребует очень осторожного обращения, потому что он понятия не имел, подпитывал ли Найл Сэмпл, у которого поврежден мозг, ложную надежду на то, что ее брат все еще жив.

— Давайте поедим чего-нибудь, - повторил он, как предполагалось, ободряющим тоном.

— Нет, - повторила она, все еще щурясь на него в полумраке, и добавила: - Ты служил в армии, не так ли? Я читала об этом в интернете.

— Да, я служил в армии, - сказал Страйк.

— Я не верю в военных, не думаю, что они вообще нужны, черт возьми, я видела, что происходит.

Долгое общение с людьми, страдающими зависимостями и психическими расстройствами, научило Страйка, что, если ты не фанат быстро вспыхивающих конфликтов и безобразных сцен, то лучше спокойно соглашаться со всем, чем возможно.

— Да, плохие вещи продолжают происходить, - согласился он.
– Почему бы нам просто не прогуляться немного?

Рена проигнорировала это предложение. Ее светлые волосы были заплетены в дреды, и Страйк не удивился бы, увидев в них ползающих насекомых. Он не винил ее за то физическое состояние, в котором она находилась, но ему было интересно, почему в психиатрическом учреждении позволили ей уйти, хотя ему это и было на руку.

— Я думаю, он имел в виду это место, - Рена указала на мост.