Чтение онлайн

– Кто, Найл?

— Да. Он сказал, что оставил для меня кое-что. Еще кое-что. Может, спрятал за кирпичами?
– спросила она, рассеянно глядя вверх.

— Да, вы говорили, он вам что-то подарил, когда вы встретились, - сказал Страйк.
– Что это было?

— Неважно, - сказала она, снова охваченная подозрением.

— Да мне это не нужно, - заверил ее Страйк.
– Мне просто стало интересно, потому что вы рассказали мне об этом.

— Я не рассказывала.

— Тогда, должно быть, мне это показалось, - сказал он умиротворяюще.
– Пойдем, прогуляемся немного. Мы можем вернуться сюда. Вы не голодны?

— Ты же не работаешь на гребаных ублюдков из службы безопасности, нет?

— Нет, - сказал Страйк.
– Они недовольны мной. Не хотят, чтобы я с вами встречался.

— Да, я знаю это, - сказала она.
– Это из-за того, что я могу рассказать.

— Становится холодно. Почему бы нам немного не прогуляться?

Она задумчиво поковыряла ноготь на большом пальце, потом сказала:

— Да, можно.

Она встала и подхватила свой рюкзак.

— Хотите, я это понесу? — спросил Страйк, когда она закинула поклажу себе на плечи.

— Не-а... У тебя ведь только одна нога, не так ли?

— Полторы, - ответил Страйк и задрал правую штанину, чтобы показать Рене металлический стержень, служивший ему лодыжкой.

— Дерьмо, - выругалась она.
– У тебя сигареты есть?

— Нет, - ответил Страйк, когда они пошли вдоль берега канала.
– В последнее время я курю вейп.

— И как она, эта штука?

— Нормально, - сказал он.
– Но не так хорошо, как курить.

— Ха, - Рену, казалось, развеселили эти слова.

— Вы встречались с Найлом в «Инженере»?
– спросил Страйк.

— Да.

— О чем вы говорили?

— Он только и сказал мне, что отправляется за Беном. Искать его.

— Правда?
– спросил Страйк.

— Ага. Вот почему эти ублюдки не хотят, чтобы я заговорила. Они оставили моего брата там, и у него не было возможности вернуться, и они не хотят, чтобы кто-нибудь знал об этом.

Ночь быстро сгущалась. Страйку было нелегко передвигаться по тропинке из-за правой ноги.

— Вы уверены, что не хотите чего-нибудь перекусить?
– спросил он. Она искоса взглянула на него сквозь сумерки.

— Хорошо, давай поедим, - сказала она.

Казалось, она оставила свою враждебность под тенью моста, и Страйк надеялся, что так будет продолжаться и дальше. Пока они вернулись к ступенькам, по которым он спустился, и вместе поднялись на улицу, у Страйка разболелось колено и подколенное сухожилие. Они вошли в «Инженер».

Страйку показалось, что он увидел опасения на лицах персонала бара, когда он вошел с очень вонючей и грязной Реной, но никто не помешал паре занять столик у окна в зале с красными стенами, хотя пара средних лет демонстративно сморщила носы, когда Рена проходила мимо них.

— Я не могу вспомнить ничего, что было до того, как мне исполнилось шесть лет, - ни с того ни с сего объявила Рена, как только уселась.

— Правда?
– спросил Страйк. Ему приходилось нередко слышать случайные и нелогичные высказывания от психически неуравновешенных людей.

— Да, - Рена снова потерла свои пальцы.
– Тогда-то и умерли наши родители.

— Мне очень жаль, - ответил Страйк.
– Как они умерли?

— Во время землетрясения в Турции, когда они были в отпуске. Измит. Только я не думаю, что они были моими настоящими родителями. Я помню блондинку, а та, что умерла, была темноволосой.

Страйк задумался, была ли история о землетрясении правдой. Череда травмирующих событий вполне могли объяснить психические проблемы Рены, но они также напомнили о давно забытой им женщине, с которой познакомился ребенком в одном из мрачных сквотов, куда мать затащила их с Люси. У нее были выбиты зубы, и она с безумным взглядом говорила всем, кто был готов слушать, что она незаконнорожденная дочь принцессы Маргарет и ее первого любовника Питера Таунсенда, у нее были доказательства: точные время и даты, а также ее самое первое воспоминание — образ рыдающей над колыбелью женщины в тиаре.

Оба заказали выпивку, Рена попросила пинту пива.

— Смотри, - сказала Рена, снова без перехода и игнорируя меню, которое барменша положила перед ней, - он дал мне это.

Она пошарила под слоями грязной одежды и вытащила серебряное ожерелье. На нем был странный кулон в виде шахматной доски.

— Это вам Найл подарил, да?
– Страйк разглядывал вещицу.

— Да. Он сказал, что оно волшебное, - сказала Рена. – Для защиты. Он подарил его мне, когда мы встретились. И он собирался подарить мне еще. Он сказал мне. На мосту.

— Он собирался подарить вам другие серебряные украшения?

— Да, да, я так думаю. Он спрятал их на мосту.

— На том мосту, где я нашел вас?

— Да, я так думаю. Или, может быть, на том, что рядом. Не знаю.

— У Найла был с собой портфель, когда он встретился с вами?

— Да, - ответила Рена, - и он был очень тяжелый. Я думаю, там было что-то еще.

— Еще серебро?

— Да.

Рене принесли пиво, и она с удовольствием выпила половину. Страйк задумался, насколько хорошо сочетается светлое пиво с клоназепамом — препаратом, который, по ее словам, она принимала.

— Значит, Найл, когда встретил вас, сказал, что отправляется за Беном?

— Да, - ответила она с внезапным всплеском гнева, - потому что ни один другой ублюдок этого не сделал, не так ли?

— Вы с Беном росли вместе после смерти родителей?

— Нет. Мне пришлось уехать и жить с бабушкой, а ему - с нашим дядей. Наш дядя не был женат, Бен был старше. Дядя не хотел брать себе маленькую девочку.

Страйку сразу вспомнилась его мать и ее насильственное расставание с Тедом в возрасте двух лет. Была бы жизнь Леды лучше, если бы она могла остаться со своим братом? Была бы жизнь Рены лучше?

— Я думаю, он мой брат, - беспокойно сказала Рена.
– Я думаю, это так.

— Где вы жили, когда Найл связался с вами в прошлом году?
– спросил Страйк.
– Все еще с бабушкой?

На вид ей было около двадцати пяти, хотя сказать наверняка было трудно. Возможно, она была моложе, несмотря на морщинистое и ввалившееся лицо.

— Нет, - сказала Рена, - она давно умерла. Я была в другом месте.

Интонация, с которой было произнесено это слово, наводила на мысль, что Рена скорее всего находилась в психиатрической лечебнице или, возможно, в отделении для наркозависимых.